Онлайн чтение книги Граф и горничная The Count and the Maid
1 - 27

Несмотря на то, что его губы были грубыми и далеки от того, чтобы назвать их нежными, он касался её неимоверно ласково.

Он обнял ее, поглаживая, словно успокаивал маленького ребёнка. Хьюи спросил:

— Я сделал тебе больно? Мне жаль, — казалось, мужчина был готов облизывать и ласкать даже самую маленькую царапинку на ее теле и покрасневшую, опухшую плоть.

Нет, подождите, он ведь уже делает это?

В один момент этот человек был жутким и пугающим, в другой же — словно окутывал ее любовью, а иногда он был чрезмерно сексуальным и чертовски соблазнительным.

Шада ошарашенно округлила глаза, когда граф лизнул ее кожу, на которой отпечаталась его ладонь.

Поражало то, что он абсолютно не выглядел оскорбленным или униженным. Наоборот, его действия были пронизаны чувственным сладострастием.

В его действиях чувствовалась некая опасность; он былсловно голодный зверь, оставляющий шрам на своей добыче.

Шада смотрела на него, снимающего ее одежду, не моргая. Кажется, теперь всё было в порядке. После сплетения тел, бурных эмоций и получая обходительность своего хозяина, ей казалось, что она потеряла весь здравый смысл и все принципы, которые были известны девушке, пошатнулись.

Всё перевернулось с ног на голову. Шада была рассеяна.

Девушка еще не полностью отошла от ощущений сладострастного удовольствия. Когда она заметила, что полностью обнажена, средь бела дня, перед взором Хьюи, находясь в его кабинете, девушка была настолько шокирована, что у нее не было сил даже на то, чтобы засмущаться.

Хьюи поцеловал Шаду в щеки; в ее глазах виднелась усталость.

Спросив, не замерзла ли она, граф обернул полотенце вокруг плеч горничной.

В подобные моменты он был очень милым.

«Кто бы мог подумать, что еще мгновение назад я пыталась покинуть поместье».

Лицо мужчины отражало удовлетворение. Он нежно ласкал ее тело, не скрывая своих желаний, словно сон наконец-то стал реальностью.

Хьюи обнял ее и направился в ванную. Шада прислонилась к его мускулистой груди, словно теряя сознание. Мужчина слегка замедлил шаг, а затем снова пошел в привычном темпе.  

Глубокий мужской запах защекотал в носу. К удивлению шады, тело мужчины пахло свежестью и благоухало, словно от свежевыстиранного и высушенного на солнце покрывала.

Шада думала, что от Хьюи будет исходить насыщенный мускусный аромат, но то, что она чувствовала сейчас, было намного лучше. Их запахи сливались воедино… 

Аккуратно проверив температуру воды, он неловко спросил, когда тела девушки коснулась вода:

— Не слишком горячая? Тебе не больно?

В ответ я лишь покачала головой, задумавшись. Я не могла не испытывать сожаления. Было бы лучше, если бы ты не был дворянином. Мое сердце болело, и у меня кружилась голова. Я тут же постаралась избавиться от подобных мыслей. Это всего лишь глупое, бесполезное желание, которому не суждено сбыться. Ничего не изменится.

Было немного душно.

Странное напряжение, висящее в воздухе, всё усиливалось. Хьюи закатал рукава и принялся убаюкивать тело девушки заботливыми прикосновениями.

Шелковая рубашка, которой Шада не решалась даже коснуться, была в полном беспорядке, а брюки графа сильно промокли, но он, казалось, совершенно не заботился об этом.

Все эти трудности… все прикладываемые усилия… казалось, мужчине нравилось происходящее.

Быть избалованной графом — роскошь, о которой горничная не могла даже мечтать.

Шада умышленно избегала взгляда графа, словно была утомлена его влюбленным взглядом; это было жестоко. 

У нее не было большого опыта общения с мужчинами, и она не была настолько эгоистична, чтобы исказить значение действий этого человека.

Отнести взрослого человека в ванну, мыть его, сидя на холодном скользком полу, было возможно только в том случае, если вы были привязаны к нему.

Особенно, если речь идет об этом мужчине.

Аристократы никогда не унижаются. Она часто видела представителей знати во дворце, они никогда не преступают черту. Подобным людям ничего не стоило разбивать сердца своих подчиненных, и они ни за что бы не стали принижать свою гордость или эго ради кого-то вроде нее.

Даже несмелые и нерешительные действия расценивались как романтические ухаживания среди дворян.

Иначе говоря, привязанность была ничем иным, как страстью, не превышающей тот уровень, где дворяне всё еще могли быть поглощены собой, поддерживать свою репутацию и честь, самовлюбленность и самолюбование своим романтизмом.

Они называли это романтическим потворством своим желаниям, а к женщинам, которые предавались запретной любви и рисковали всем, что имели, находясь в отношениях с аристократами, относились как к милым домашним зверушкам.

Дворяне никогда не смогут преклонить колени и опуститься на пол, словно прислуга. Это было ниже их достоинства. Хьюи не должен был отличаться от них.

Снисходительное потворство невозможно было совместить с театральным представлением проявления романтизма аристократа.

Шада смутно понимала это, но ей не хотелось замечать этого.

«Нет. Не думай об этом» — Шада покачала головой.

— Шада.

Граф нежно позвал ее по имени. Он провел рукой по ее полосам и легонько поцеловал. Девушка еле заметно вздрогнула, погруженная в горячую воду, но не отстранилась от его поцелуя.

Его большие руки мягко поглаживали ее по черным волосам, касаясь белой шеи, словно хваля за хорошую работу. Его заботливые прикосновения были восхитительны. Это было волнующе. Ах. Почему он аристократ? Почему я родилась простолюдинкой? Почему этот мужчина — жених той мерзкой принцессы?

Из моей груди настойчиво рвался крик. Крик протеста против чудовищной несправедливости. Но я быстро сдержала его. Боже… нет… это… это просто слёзы разочарования.

Где еще в мире и у какой женщины есть столь привлекательный мужчина, который всецело жаждет ее и доставляет ей неописуемое удовольствие? Но… я буду непоколебима.

Это просто... бесчестно. Слишком плохо… досадно и так печально.

Посмотрев на задумчивое выражение лица девушки, Хьюи со вздохом спросил:

— О чем ты думаешь?