Онлайн чтение книги Граф и горничная The Count and the Maid
1 - 30

Дворецкий Фрэнк аккуратно постучал в дверь.

Через некоторое время ему разрешили войти.

Как только он открыл дверь и зашел внутрь, его глазам предстало зрелище, не сильно отличавшееся от его ожиданий.

Увидев, как его хозяин положил на кровать темноволосую горничную, расправил назад ее волосы и не отрываясь смотрел на нее, дворецкий потупил взор.

Наступило утро, полное солнечного света. Дворецкому на мгновение стало любопытно, как долго мужчина в белой рубашке ухаживает за горничной, сидя рядом на стуле, но он быстро выкинул бесполезные мысли и предположения из своей головы.

— В чем дело?

Граф не думал, что дворецкий пришел из-за завтрака. Взгляд Хьюи переместился на Фрэнка, пока он теребил пальцами черные волосы Шады.

Первое, что сделал верный дворецкий, — принес извинения за то, что потревожил своего господина.

— Приношу свои извинения.

— Я слушаю, — коротко ответил граф.

Фрэнк на мгновение задумался.

— У меня есть для вас две новости, и обе они не являются хорошими.

— Обе?

Хьюи что-то проворчал себе под нос и снова посмотрел на Шаду.

Светлокожая девушка, спящая словно младенец, была очень красива.

«Когда я признался, что она мне нравится, она была очень удивлена, и ее щеки, лицо и шея потрясающе покраснели»

«Если быть точнее, всё ее тело покраснело».

«Она выглядела так соблазнительно, что мне хотелось овладеть ею еще раз, но в итоге я решил этого не делать. Прошлой ночью я лишь успокоил ее и позволил поспать, согрел в своих объятиях».

«Должно быть, она была удивлена и напугана».

Выражение лица Франка не изменилось даже тогда, когда мужчина, который был так элегантен снаружи и проводил жесткую границу в общении с принцессой, держал руку служанки, целуя ее.

— К сожалению, да. Должен ли я начать с менее неприятной из них?

— Попробуй.

— Утром прибыл слуга принцессы Джулии.

Выражение лица его хозяина исказилось.

Ему и раньше не нравилась принцесса Джулия, но в последнее время она и вовсе стала ему отвратительна. Вероятно, из-за той горничной, которая спала в его постели.

На самом деле Фрэнк очень встревожился, увидев лицо Хьюи, узнавшего о том, что принцесса пыталась наказать Шаду. Дворецкий думал, что хозяин может ударить принцессу или даже убить.

Он так долго служил ему, но в тот момент дворецкий был растерян, не понимая, находился ли он на поле битвы или в поместье графа Киршнера.

— Отошли его обратно. Или же он не уйдет до тех пор, пока я лично не прикажу?

— Конечно, нет. Сейчас он как раз покидает поместье. Я сказал ему, что Граф со вчерашнего дня не возвращался с охоты.

Тон Франка был вежливым и сдержанным, но его замечание было метафорическим, так же означавшим, что граф посвятил Шаде весь вчерашний день.

Хьюи рассмеялся над его изысканной и немного озорной манерой речи. Это было довольно дерзко, но разумно, однако никто из посторонних не мог позволить себе так обращаться к нему.

— Похоже, принцесса соскучилась по вам. Почему бы вам не навестить ее?

— С какой стати?

Его слова были пропитаны вовсе не любопытством, граф со злостью в голосе демонстрировал свое безразличие.

Но дворецкий проигнорировал это и честно ответил:

— Разве она не ваша невеста?

Когда сине-зеленые глаза графа устремились к нему, мужчина мудро добавил:

— Если вовремя не накормить притаившегося зверя, — можно умереть.

Графу не нравился этот ответ, но он был правдив.

— Я все равно увижу ее на праздничном банкете. Этого утомительного дня более, чем достаточно, — сказал Хьюи, игриво касаясь носа Шады.

— Тогда я отправлю ей письмо. Могу ли написать кратко?

Хьюи быстро кивнул.

На самом деле графа постепенно стали терзать сожаления.

Независимо от того, насколько правдоподобной и разумной была причина, он должен был сопротивляться этой помолвке.

В прошлом он мог это стерпеть, просто игнорируя принцессу, но теперь он испытывал полное отвращение к ней.

Внешне принцесса Джулия была красивой женщиной, но внутри — отвратительной и мерзкой психопаткой. Практически всё в ней вызывало у Хью ненависть и презрение.

Если бы он не был вынужден этого делать, то даже не удостоил бы эту женщину ни единым взглядом и держался бы от нее как можно дальше. Хью думал, что его прославленное терпение и настойчивость окупятся сполна.

Более того, принцесса пыталась навредить Шаде.

«Когда я увидел эту хрупкую девушку, которая беспомощно ждала избиения и дрожала от страха, я не мог поверить своим глазам».

Он все еще не помнил, как смог совладать со своими эмоциями. Хью крайне редко сходил с ума из-за гнева, застилающего глаза. Ему пришлось приложить сверхчеловеческие усилия, чтобы убрать руку, готовую схватить тонкую шеи принцессы и задушить ее.

«Действительно. Я должен терпеть. Мне нужно быть терпеливым. Еще не время».

Его взгляд перешел с улыбающейся принцессы на уставшую Шаду.

В конце концов, он снова должен стать похожим на эту женщину. Он был так же зол, как и она, и должен был усердствовать не меньше нее.

Он мысленно рассмеялся и спросил крепко спящую девушку:

«Что, черт возьми, ты со мной сделала?»

— И второе... Мисс Шада что-нибудь сказала вам?

— Нет. В чем дело?

Граф нахмурился.

Впервые Франку было трудно осмотреть в глаза своему хозяину.

— Вчера она сообщила, что увольняется.

Фрэнк быстро заговорил, избегая его пристального взгляда графа:

— Конечно, я отказал ей по уважительной причине. Она согласилась и сказала, что понимает. Я думаю, она останется здесь примерно на месяц, в зависимости от ее желания.

— Я должен убедиться, что смогу удержать ее, — мягко ответил Хьюи. Однако выражение его лица не было столь же мягким.

Франк боялся взглянуть на лицо господина, искаженное гневом. Недавнее раздражение полностью уступило место иному чувству. Он был в ярости. На первый взгляд Хьюи казался встревоженным, но его эмоции больше походили на обиду или ощущение предательства.

Дворецкий несколько раз видел ярость своего хозяина, но это был первый раз, когда он видел на его лице подобные эмоции. Поэтому Фрэнк взглянул на Шаду, которая спала, совершенно не осознавая, что происходит.

Во многих отношениях она была великой женщиной.

И ей исключительно не повезло.

Хьюи фон Киршнер был необычайно настойчив и терпелив.