Онлайн чтение книги Граф и горничная The Count and the Maid
1 - 5

Время пролетело быстро. Прошел месяц с тех пор, как Шада приехала в графское поместье. Тем временем Шада упорно трудилась. Она вытирала, подметала, меняла простыни и заваривала чай.

Ее умение заваривать чай было посредственным, но граф Кирчнер был не привередлив в этом отношении и всегда пил чай, который она готовила. Шада, постепенно привыкшая к этой спокойной, стабильной жизни, посвятила себя служению графу.

Поместье было прекрасным местом, в котором можно было жить в качестве горничной без лишнего стресса. Работы было немного, а все немногочисленные служанки были молчаливы и застенчивы. Сложно было даже столкнуться с другими горничными, не то что сблизиться. Так происходило в основном из-за того, что граф не любил, когда люди приходили на второй этаж, а в обязанности Шады входила уборка именно там. Граф жил и проводил большую часть времени именно на этом этаже.

Самым лучшим в ее работе было то, что ее хозяин оказался добрым и щедрым. Были моменты, когда Шада по какой-то причине чувствовала себя смущенной из-за графа, захваченной какой-то странной, глубокой атмосферой, но, если бы кто-то спросил ее о причине этих ощущений, она бы не смогла сказать, почему ее сердце так колотилось или почему так пылали щеки. Может быть, потому, что его забота о ней была слишком сладкой. У Шады никогда раньше не было хозяина, который бы уважал ее — обычную горничную.

В большинстве случаев он был снисходителен и относился ко всему с пониманием. Единственное, что он ненавидел, так это то, что его горничная покидала комнату молча, не сказав ни слова, или же, когда она с кем-то менялась.

Однажды я ощутила слабость и решила сделать перерыв. Я попросила Молли, ближайшую служанку, взять на себя мои обязанности, пока я немного отдохну. Я отдыхала, когда в моей комнате неожиданно раздался громкий звонок. Я вскочила и выбежала, схватив подол юбки. Когда я в спешке, тяжело дыша, добралась до места, то увидела графа, который сидел в пустой комнате с чашкой холодного чая. Он медленно развел руки, наблюдая за тем, как я пытаюсь отдышаться Я быстро, кое-как выровняв дыхание, вежливо спросила:

— Вы звали, господин?

— …  

— Господин? — изумленно я спросила еще раз.

Через мгновение он заговорил.

— Ты халатно относишься к работе. Не прошло и двух месяцев, а ты уже позволяешь себе отсутствовать на рабочем месте.  

— Мои извинения.

— И в чем же причина?

"Я ведь сообщила об этом дворецкому". 

— Я плохо себя чувствую. Простите, господин, — ответила Шада, слегка содрогнувшись.

Он удивленно поднял брови.

— Ты заболела?

— Нет, не совсем...

Услышав хруст его пальцев, пытаясь заговорить, Шада закрыла рот. Подойдя ближе, он без колебаний взял ее за руку. Шада удивилась. Ее Хозяин не испытывал никаких угрызений совести, прикасаясь к ней. Но это не кажется жутким или грязным, или не казалось, что он делает это ради насмешки. На первый взгляд это было просто обыденное прикосновение.

Он спокойно приложил руку к моему лбу. Я не смела взглянуть ему в лицо и ощущала, как горит моя кожа, избегая его взгляда. Он измерил мне температуру и спокойно сказал:

— У тебя болит голова?

— Немного.

Шада поражалась самой себе, потому что скаждым разом отвечала всё более честно и откровенно. Граф был на удивление спокоен и невозмутим; возможно, для него ее ответ не имел значения. Однако, вполне нормально чувствовать смущение, когда тебя молча удерживают, ничего не  объясняя.

"Мое сердце скоро не выдержит". 

— Господин, Господин?

— Стой спокойно, — мягко приказал он. 

Глаза Шады в замешательстве забегали из стороны в сторону, а затем она пригвоздила взгляд к земле.Но, когда он направился к своей кровати, таща ее за собой, сердце Шады снова заколотилось, как бешеное. В одно короткое мгновение в ее голове пронеслись самые разные мысли. Шада была ошеломлена, и, когда граф положил ее на кровать, как подобает благородному джентльмену, она потрясенно моргнула, поняв, что граф накрыл ее одеялом.

Что, черт возьми, происходит?

Оставив ее наедине с ее волнениями, граф небрежно вынул из кармана жилета карманные часы и проверил время.

— Во-первых, отдохни. Ты принимала какие-нибудь лекарства?

— Да, утром. Прошу прощения, господин. Благодарю вас, но это уже слишком…

— По-моему, я уже говорил.

Он взглядом остановил ее; его глаза скользнули по светлой и влажной коже и слегка вспотевшей груди. Он как следует расправил одеяло на ее груди и ногах. Кончики его пальцев, будто случайно, слегка гладили кожу ее обнаженных ног. Граф продолжал говорить вполголоса:

— Я хочу это сделать.