Онлайн чтение книги Граф и горничная The Count and the Maid
1 - 20

Упоминание о принцессе Джулии, естественно, напомнило мне о Шаде, которая работала у нее горничной. На самом деле не имеет значения, что я думаю об этих последних днях; все заканчивается и начинается с Шады.

С тех пор, как я впервые привел ее в особняк, появились признаки того, что я так поступлю, но с каждым разом я делал всё больше и больше, всё становилось серьезнее. Даже сегодня он смотрел на чашку чая, вкус которого был слабее, чем вкус чая, заваренного ею, и задумался.

Она очень нежная и тихая. Ни грамма жадности. Женщина по имени Шада была горничной, которая много работала и была интровертом, и у нее было много забот и различных мыслей. Она обладала прекрасными качествами. Хорошая женщина, которая в жизни не сможет совершить серьезных ошибок, беззаконий или чего-то безнравственного. В то же время её чрезмерное природное обаяние не соответствовало ее хрупкой натуре.

Словно сладкий нектар для пчёл, Шада стала объектом всевозможных желаний, ревности и притеснений, хотя она не делала ничего особенного и даже не пыталась добиться внимания. У этого цветка не было шипов, чтобы защитить себя, поэтому она, должно быть, много плакала все это время.

Вспоминая ее бледные щеки, распухшие из-за издевательств принцессы Джулии, он опустил взгляд, задумавшись. Чрезмерно соблазнительное обаяние и красота — это то, чего жаждет каждый, но это смертельный яд для такой уязвимой и беспомощной женщины, как она. Даже такой человек, как я, тоже стал одержим и очарован ею.

Единственная разница была в том, что, если принцесса или другие были паразитами и вредителями, которые мучили ее и вредили ей, я был жадным пауком, который предпочёл бы поглотить ее полностью. Словно я инстинктивно опровергал и отказывался признавать правду, тыльная сторона моей руки зудела.

Я сжал дрожащие пальцы.

На самом деле, я далек от образа нежного и доброго человека. С самого детства и до периода полураспада, на поле боя, я находился в жестоком и суровом окружении. так прошла большая часть моей жизни. В таких условиях приобрести хороший характер было непросто. Единственное, что во мне было воспитано лучше других, так это мое непоколебимое терпение.

Однако, у моего единственного преимущества, похоже, есть исключение. Моё лучшее качество вот уже месяц как стало бесполезным.

В глубине души я был поражен и озадачен. Было странно действовать и говорить импульсивно, как будто я не контролировал себя. Это было очень необычное и тревожное изменение, учитывая цели, которые я ставил перед собой с самого детства. Естественно, я был сломлен и хотел отдалиться от Шады — причины той хаотичной бури, что ревела во мне. Но не мог. 

Каждый раз, когда его служанка пыталась убежать и отдалиться, он злился. Конечно, он прекрасно осознавал, каковы ее положение и чувства, потому что был понимающим, терпеливым и заботливым хозяином. Если бы Шада была проницательна, она могла бы понять, с какими неразумными вещами они с Хьюи могут столкнуться в будущем и как несправедливо он себя ведет, и не терпеть таких раздражающих и удручающих вещей, как сейчас.

На самом деле ему тоже не нравилось быть громогласным. Лучше было проводить время в одиночестве в тихом месте, чем среди всеобщего восхищения, и он предпочитал сельские поместья на окраине великолепной столицы.

Тем не менее, он был здесь, повинуясь приказу о помолвке с принцессой Джулией, и вел себя как смешной клоун, хотя и наполовину вынужденно, потому что у него были веские политические причины принять такое решение.

Однако, у Шады не было никакой веской причины. Если только она не любила его. Но это не означало, что ее не привлекал Хьюи. Он не был настолько глуп, чтобы не понимать жестов, выражений лиц и глаз, с которыми сталкивался. Она колебалась и была напугана. И она должна быть такой; если бы он был осторожен и мудр, он тоже был бы таким. Но жгучая жадность и эгоизм постоянно ревели внутри него.

"Я не хочу, чтобы она знала обо всём этом. Хочу, чтобы она просто видела только меня. Желай меня искренне, всем сердцем, раскрой свои объятия, кричи и стони. Моя мечта… однажды я хочу увидеть, как она утопает в похоти, цепляется за меня со страстью, так же сильно, как она сжимает меня, когда я внутри нее. Надеюсь, ты позовёшь меня, глядя мне прямо в глаза". 

Я терпел это десятки раз в день — всякий раз, когда ее светло-розовые глаза избегали и отворачивались от меня, мне приходилось сопротивляться желанию насильно удержать ее.

В отличие от меня, она, казалось, не особенно изменила совй образ жизни. Для нее как будто не важно, со мной жить, или без меня.

Это ненавистное, каменное лицо, которое вообще не смотрит на меня. 

"Что-ж, думаю, я еще не так сильно тебе нравлюсь". 

Хьюи скривил плотно сжатые губы.

— Похоже, Его Величество Король скоро призовет тебя.

Как будто вежливое обращение Седрика было забавным, Хьюи приподнял уголки губ.

— Почему?

— Разве ты не слышал? В эти дни в районе западной границы очень неспокойно. Среди дворян, кажется, говорят о республиканских повстанцах и терроризме. Его Величество тоже слушал их разговоры.

— Я никуда не поеду.

— Я еще не закончил говорить.

— Я сказал, что не поеду. Если он хочет разобраться с этим, пусть идет сам.

Это был упрямый отказ. Седрик был немного озадачен с какой жесткостью ответа Хьюи. Он вспомнил недавние сплетни, в которых упоминалось, что граф стал почти что затворником в своем особняке. По слухам, у Хьюи не было ни малейшего желания покидать свое гнездо. Откровенно говоря, среди слухов о его отсутствии были и некоторые сомнительные предположения, возможно, даже о расторжении его помолвки...

Хотя кровавые взгляды принцессы Джулии позволяли лишь самым смелым сплетничать об этом. Впервые услышав такое, Седрик, знавший графа еще до того, как тот получил титул, подумал, что это всё чепуха, и ему стало не по себе.

Даже если это то, что происходило на поверхности, Седрик знал, что должна быть другая, более глубокая и веская причина, по которой он так поступил. Но есть ли вероятность, что это не просто слухи? Седрик теребил усы.

"Хм… интересно".