Онлайн чтение книги Граф и горничная The Count and the Maid
1 - 22

Как и ожидал добрый и заботливый хозяин, Шада выбежала из его кабинета и вернулась в свою спальню. Она долго сидела без дела, онемевшая и оцепеневшая, и даже не смогла уснуть, проведя всю ночь с открытыми глазами. Как только наступило утро, она вскочила и собрала свой багаж.

Происходили вещи, с которыми она не могла справиться, и Шада не была уверена, что сможет совладать с ними или взять на себя ответственность за свои действия. Первым заманчивым вариантом, который пришел в голову, был побег. В конце концов, это были отношения между работником и работодателем, и все будет кончено, если она бросит работу.

Даже когда я просто думала об этом, мне было очень больно, и я почувствовала, как мое сердце разрывается на мелкие кусочки. Я изо всех сил старалась ухватить трещину в моем сердце и удержать кусочки вместе, но она распространилась уже слишком далеко и глубоко. Более того, это было слишком тяжело, практически невыносимо. Бросить работу было нелегко.

Когда она сказала, что покинет особняк, дворецкий Фрэнк поднял очки и уставился на Шаду. Как будто он знал все, а, возможно, он действительно знал всё, что происходило. Она съежилась под глубоким взглядом синих глаз Фрэнка.

— Это совершенно неожиданно. Почему? В чем причина?

— Это личное дело. Мне очень жаль, — сказала Шада, низко кланяясь. Ее тело и ноги образовани идеальный прямоу угол. 

Фрэнк, казалось, на мгновение глубоко задумался.

— А господин знает об уходе мисс Шады?

— ... еще нет.

Шада сжалась, почувствовав еще более пристальный взгляд, который, казалось, пронзал ее. Ей казалось, что она стоит на осколках разбитой чашки. Пальцы Шады дрожали от беспокойства, но она собралась с духом.

Хотя ее голос стал тише, она все же смогла выдавить из себя хоть что-то:

— Не думаю, что разрешение графа будет иметь значение, если я уволюсь. Я имею в виду, что мне еще не заплатили за этот месяц.

Она говорила тихо, но сердце ее бешено колотилось. От нервов ее большой палец был с силой сжат и сдавлен между остальными, словно мышь, попавшая в мышеловку.

Это было правильное и достаточно разумное решение. Хотя она жила в эпоху королей, она имела личную свободу и могла бросить работу в стране, которая когда-то была республиканской. Фрэнк неожиданно подтвердил ее слова.

— Это правда.

— Тогда…

— Но, мисс Шада, а как же моральная ответственность?

— Моральная… ответственность?

Ее розовые глаза широко распахнулись. Затем дворецкий, который, казалось, был подготовлен к такой ситуации, с суровым видом красноречиво уточнил: 

— Если мисс Шада вдруг уйдет, будет трудно найти кого-то, кто займет эту вакансию. Если вы не можете больше оставаться здесь, вы завершить работу по всем правилам. Если вы уйдете, то просто бросите свои обязанности, и остальные горничные должны будут заполнить эту пустоту и работать больше.

— Ах.

Это тоже было правдой. Внезапно Шада, казалось, создала большие неудобства. Она не обиделась, но очень смутилась. Дворецкий был прав. С точки зрения дворецких, горничных и слуг, тяжелые личные обстоятельства Шады усложняли их работу. Ей было жаль, что она эгоцентрична и невнимательна к своим коллегам.

— Мне очень жаль.

— Нет. Вам просто придется потрудиться еще около месяца, пока мы не наймем новую горничную. Что вы думаете? Не лучше ли было бы получить еще и деньги? Из вашего резюме я знаю, что у вас нет близких родственников, на которых можно было бы положиться. Не лучше ли иметь немного больше денег, пока вы не найдете следующую работу?

Шада вздрогнула от совета, который Фрэнк дал ей так легко и бесчувственно. Как он и сказал, родители Шады погибли в результате несчастного случая, и Шада осталась одна в этом мире. К счастью, она была служанкой в королевском дворце, поэтому ей не нужно было искать место для ночлега, но в то время она рыдала каждую ночь, пока ее подушка не пропиталась солёными слезами насквозь. Оставшись в одиночесвте, она очень боялась. 

Родившись в бедной семье, она с детства работала горничной. Она редко видела родных, но Шада скучала по матери и отцу. Работа во дворце никогда не была легкой. Конечно, Шада никогда раньше не была безработной, она всегда работала горничной и никогда не жила одна. Ее смятение было замечено, и тревога, которую ловко вселил в нее Фрэнк, начала наполнять ее разум сомнениями.

— На самом деле мисс Шаде лучше остаться и еще поработать. Дотошная и способная горничная всегда нужна, — мягко добавил Фрэнк, наблюдая за ее помрачневшим лицом.

Внезапно у нее защекотало в носу. Шада была вынуждена вернуться в свою комнату в общежитии, раскрасневшаяся и мужественно держащая свой небольшой багаж. Раздался вздох.

Один месяц. Смогу ли я продержаться так долго? И с того самого дня смысл предупреждения графа был немедленно раскрыт.

— Ах! — Шада прикусила губу и склонила голову, издавая сдавленный стон.

Он пробрался сквозь темные волосы, струящиеся перед ним, и уткнулся губами в ее белую шею. Между тем, нежные и стратсные ласки, в районе ее талии следовали одна за другой. Хотя это было приятно, Шада боролась с ее растущим возбуждением и его чувственной стимуляцией, потому что его руки опускались все ниже и ниже.

— Господин!

В тот момент она убирала использованный чайный сервиз со стола. Граф, как всегда, улыбнулся и сосредоточился на бумагах, а Шада осторожно подняла чайник, чтобы не потревожить его. Затем Шада подпрыгнула от неожиданности, когда чья-то рука схватила ее за ягодицы.

"Я чуть не разбила дорогой чайник ... Нет!" 

Шада удивленно посмотрела на своего проклятого хозяина, открыв рот. Он спокойно подписывал бумаги. Его зеленые глаза встретились с ее испуганно-розовыми, заставив ее покраснеть.

Его лицо было спокойным и утонченным, но она чувствовала в его глазах слабое озорное желание. В этом не было ничего удивительного: они и раньше поддавались страсти друг с другом. Он обольстительно рассмеялся, сжимая ее упругую попку:

— Что случилось, мисс Шада?

— Ну же, не делайте этого.

Ей было что сказать, но то, что сорвалось с ее губ, было застенчивым, робким бунтом.

Хьюи смотрел в ее розовые глаза, которые трепетали от беспомощности. Сквозь полуприкрытые веки блестели расширенные зрачки, полные похоти. Он облизнул губы.

— Позволь мне открыть тебе один секрет.

— Что?