1 - 16
Ночью Мануэль и Изабель по очереди стучались в дверь спальни.
«Ваша светлость! Лучше бы вам выйти».
Сначала была Изабель. Рядом чувствовалось присутствие Хуаны. Обе, видимо, беспокоились о состоянии рабыни.
Но когда ответа не последовало, Изабель, встревожившись, снова постучала.
«Ваша светлость, это Изабель. Если вы не собираетесь убить эту рабыню, остановитесь».
Но Алехандро снова ответил молчанием. Как раз в этот момент рабыня, достигнувшая пика в одиночку, издала пронзительный крик. Вряд ли это выглядело благоразумно, но этого оказалось достаточно, чтобы прогнать Изабель и Хуану.
Затем пришёл Мануэль, который даже отложил свой любимый уход, чтобы найти герцога. Этот начальник, у которого и так не было личной жизни, часто входил в спальню по разным делам. Мануэль, решив не повторять ошибку Изабель, крикнул так громко, чтобы было слышно всем, кто жил в замке:
«Ваша светлость! Умоляю! Думайте о пределах обычного человека!»
Он продолжал без остановки:
«Разве я вам не говорил? Если бы в этом мире был ещё хоть один человек с вашей выносливостью, мы могли бы перенести гору Кальсерато в море!»
Он даже ударил кулаком по двери.
Алехандро протянул руку к тумбочке, схватил попавшееся пресс-папье и швырнул в дверь. Раздался звук разбивающегося предмета, и Мануэль мгновенно замолчал.
Всё это время Алехандро, сжимая и мусоля её грудь, не переставал двигать бёдрами, потирая и пощипывая соски. Даже слушая её заходящиеся стоны, он только сильнее возбуждался, и его и без того твёрдый член набухал ещё больше.
Он чувствовал себя последним животным, хуже скота. Он насмехался над самим собой.
«Сумасшедший ублюдок».
Рабыня, пронзённая его членом, бессильно колыхалась в такт его толчкам. Он даже заставил её обнять его за плечи, но сил не было, и она тут же опустила руки.
Он мельком взглянул на неё — её бледная кожа стала синюшной. Ещё пару раз она краснела от возбуждения, но в какой-то момент румянец исчез.
«Ещё один раз — и придётся хоронить».
Он цокнул языком и снова мощно толкнулся. С чувством полного удовлетворения он излил мутное семя в её тесное нутро.
Он наслаждался этим тягучим ощущением и глубоко выдохнул. Прижимая к себе её худую, костлявую спину, он сжимал и разжимал её пухлые ягодицы.
Вопреки опасениям верных подчинённых, рабыня, которую он замучил до смерти, всё ещё была жива. Правда, с глазами, затуманенными, словно она вот-вот умрёт.
Он отнёс её в ванную комнату, примыкающую к спальне, и тщательно смыл с её тела сперму. Движениями, полными чувства вины и ответственности, он вытер её мягким полотенцем, надел халат и открыл дверь спальни. На столике стоял поднос, приготовленный Хуаной. Он занёс его внутрь, быстро перекусил, а затем одел и полуголую рабыню, всё ещё покрытую следами близости, в пижаму.
Тихая ночь.
Рабыня, всё это время лежавшая с закрытыми глазами, почувствовала запах еды, очнулась и с трудом приподнялась.
«Кхм… кх-хм!»
Она закашлялась, видимо, из-за осипшего голоса. Он, думая, что эта привередливая рабыня вряд ли будет есть, наблюдал, но она, вытянув худую руку, взяла светло-зелёный суп из брокколи со сливками.
Хуана, которая ничего не упускала из виду, если речь шла об Алехандро Калане, приготовила для него лёгкий перекус, точно соответствующий его вкусам. А суп из брокколи был тем блюдом, которое Ёрим никогда не стала бы есть.
Но рабыне он пришёлся по вкусу — она быстро опустошила миску и снова упала на кровать.
Рабыня герцога, которая наспех утолила голод, выглядела совершенно обессиленной.
Когда её глаза уже готовы были закрыться, он спросил низким голосом:
«Я до сих пор не спрашивал».
«…»
«Как тебя зовут?»
Ей хотелось рассмеяться, несмотря на смертельную усталость.
«Ну и тип…»
Адель, из последних сил борясь со сном, с трудом подняла свинцовые веки.
Что ни говори, а лицо у него было невероятно красивое. Разглядывая его правильные черты, она вдруг разозлилась. В отличие от неё, полумёртвой, герцог выглядел не просто здоровым, а бодрым.
«Куда делась конфуцианская мораль?»
Высосать из человека все соки и только теперь спросить имя. Если бы он сказал, что из страны восточной вежливости, его бы стоило заткнуть. Мужчина, не сводивший с неё глаз, пока она про себя иронизировала, нахмурился.
«У тебя хобби — заставлять меня повторять дважды?»
Адель, сдерживая сон, с усилием ответила:
«Аделина».
«Вот как».
Спросил без всякого контекста, а ответа, похоже, не ждал. Он коротко ответил и произнёс это имя вслух:
«Аделина».
Между его губ мелькнул красный язык. При виде этого языка ей вдруг показалось, что соски, которые он мучил весь день, снова заныли. Они были настолько набухшими, что немного болели, но вместе с болью ощущался и зуд.
К счастью, сон валил её с ног. Её тело, которое продолжало реагировать на него, в конце концов неизбежно погрузится в сон.
«Впредь я буду звать тебя так».
Рядом с тем местом, где лежала Адель, она почувствовала его тяжесть. Его бормочущий голос звучал как колыбельная.
«С ума сошёл, совсем...!»
Но сил больше не было, и Адель перестала себя корить.
Щёлк.
Прямо перед тем, как её веки окончательно сомкнулись, она увидела, как герцог в халате, под которым угадывался рельеф мускулистого тела, задул лампу на тумбочке.
Похоже, он не шутил, когда говорил, что не хочет видеть её лица.
Алехандро лёгким дуновением задул все свечи одну за другой.
Огромная, почти пустая спальня мгновенно погрузилась в темноту. И одновременно с этим Адель провалилась в глубокий сон.
«Ммм...»
Она никогда не была такой чуткой во сне.
Наоборот. Она часто спала с напряжёнными нервами и просыпалась от малейшего шороха. Даже свет, проникающий в щель между шторами, был невыносим, и она засыпала в маске. Но сегодня всё было иначе. Измученное бурной ночью тело было настолько уставшим, что она проспала до самого звука разбивающейся вазы.
Дзынь!
Она рефлекторно открыла глаза от звука, царапающего барабанные перепонки. Но прежде чем она успела полностью их открыть, она инстинктивно почувствовала зловещую тишину.
Бледный лунный свет освещал комнату.
Тихая спальня наполнилась грубым дыханием. Воздух казался влажным, температура была чуть ниже, чем перед сном, и по рукам побежали мурашки. Когда она с трудом вдохнула, в нос ударил резкий металлический запах.
«Ух...!»
Она наконец начала различать предметы. Картина, открывшаяся перед ней в темноте, была ужасающей.
Несколько обезглавленных тел валялись на ковре. Чёрные лужи крови, и где-то одиноко лежала отрубленная голова, неизвестно откуда взявшаяся.
Обезглавленные тела выглядели нереально, как в фильме. Но её тело, инстинктивно осознавшее смерть, отреагировало первым.
«Кх, ик, и-ик, всхлип, хы-ык!»
Из приоткрытых губ вырвалась икота. Адель, дрожащей рукой зажала рот. Но она не могла остановить ледяной холод, пронизывающий до костей. Икота не прекращалась, и теперь уже всё тело сотрясалось в крупной дрожи.
Охваченная ужасом, она не могла повернуть голову и лишь двигала глазами, осматривая пространство рядом с собой.
«А где великий герцог?»
До того как она открыла глаза, он был рядом с ней. Но сейчас рядом никого не было.
Её глаза, полные страха, устремились к полу. Вдруг среди этих отрубленных голов есть голова Квон Гихона? Надеясь, что это бесполезное беспокойство о главном герое этого мира, она быстро оглядела пол.
И в тот момент, когда она моргнула, чёрная тень, прятавшаяся за почти разорванной шторой, бесшумно выпрыгнула.
«…!»
Лезвие, точно нацеленное на неё, сверкнуло в лунном свете.
«Я что, с ума сошла?»
Глядя на приближающийся кончик клинка, который было невозможно избежать, Адель сокрушалась:
«С каких это пор второстепенный персонаж переживает за главного героя?!»
Если и есть в этом романе главный герой, то это его высочество великий герцог. У него полно подчинённых, готовых умереть за него, а она упустила момент, чтобы спастись, беспокоясь о том, что он мог умереть.
«Кх, ик, хы-ык...»
Клинок, который, казалось, двигался в замедленной съёмке, приближался к ней. Но её тело, словно окаменевшее, не могло пошевелить и пальцем. Будто кто-то залил его гипсом.
Хлюп.
Икота не прекращалась. Она чувствовала, как что-то течёт по щеке — должно быть, слёзы. Это, наверное, идеальное выражение лица для жалкого конца, — подумала она в тот миг.
Откуда-то прилетевший длинный меч пронзил шею убийцы, нападавшего на Адель. Только вытащив меч, пробивший горло, с мерзким звуком хлюп, убийца захрипел, и из его горла хлынула кровь. Не успев даже вскрикнуть, с глухим звуком тело нападавшего рухнуло ей на ноги, всё ещё укрытые одеялом.
Из её рта вырывались лишь жалкие всхлипы.
«Хы, ы-ы, ы-ык...!»
Адель быстро подняла глаза на мужчину, вытащившего меч. Это был Алехандро. К счастью, он был цел — ни рука, ни нога не были отрублены.
Но времени на облегчение не было. В тот момент, когда он повернул голову, прятавшийся убийца бросился на него сзади.
Она должна была крикнуть, но губы не слушались. Пока она пыталась заставить их двигаться, Алехандро, даже не обернувшись, вытянул руку с мечом и одним ударом отрубил нападавшему голову.
Быстрый и точный фехтовальный приём. Лезвие двигалось по траектории, словно отрепетированному танцу.
«Аделина».
Он назвал её имя. Она всё ещё зажимала рот обеими руками. Голос не выходил, она лишь кивнула.
Его чёрные глаза, темнее ночной тьмы, внимательно осматривали её. Почувствовав необъяснимое облегчение, она расслабилась. Ей захотелось встать и увидеть это знакомое лицо поближе. Снова осмотреть тело, которое она знала до мельчайших шрамов.
После ужасающей сцены, встретившей её при пробуждении, её рассудок затуманился. Адель, собрав силы в дрожащих ногах, уже хотела подняться и схватить его.
«Сдохни, чудовище, рождённое Каланом! Я отрежу тебе...»
Но, видимо, это был последний рык — убийца, прятавшийся за её спиной, о котором она и не знала, не успел договорить и замолк навсегда.
Алехандро, даже не моргнув, проводил его взглядом. Затем перевёл взгляд на Адель и заговорил:
«Это был последний».
Как только он произнёс это, в спальне начали зажигаться огни. Только тогда появились Мануэль и несколько охранников, о присутствии которых она и не подозревала.
«Ваша светлость, вы в порядке?»
Спросил он скорее из вежливости, довольно равнодушно. Мануэль, подсчитывая тела, даже не смотрел на Алехандро. Герцог тоже не ответил на вопрос о своей безопасности, а переспросил о количестве нападавших.
«Сколько их было?»
«В спальне проникло пятеро. Попыток было около двадцати, но большинство были уничтожены у главного входа. Остальные, видимо, проникли, пока их отвлекли».
«Понятно».
Герцог говорил спокойно, без тени удивления. Адель, только теперь осознавшая свою наготу, натянула одеяло и запахнула халат.
«Я нарочно ослабил охрану, чтобы они пришли сразу все, но, судя по тому, что проникло всего пятеро, они не похожи на элитных рыцарей или долго тренированных бойцов».
Сказав это, Мануэль мельком взглянул на Адель и тут же отвёл неодобрительный взгляд, продолжая:
«...В любом случае, я не ожидал, что это случится именно сегодня. Прошу прощения, ваша светлость».
Похоже, он извинялся за то, что помешал хорошему времяпрепровождению.
От смущения щёки Адель вспыхнули. К счастью, остальные охранники, кроме Мануэля, уже уносили тела.
Мануэль тоже не собирался задерживаться. Он подошёл к командиру и вполголоса сделал несколько устных докладов. Наверняка что-то, что не должен слышать подарок наследного принца.
«Мне и не интересно!»
Всё, что болит голова, — не для неё. Она пришла не воевать и не писать диссертации, так что впутываться в сложные дела не собиралась.
Верный помощник ещё некоторое время шептал что-то Алехандро, затем коротко поклонился, снова посмотрел на Адель и, даже не кивнув, развернулся и вышел.
Огромная спальня мгновенно снова погрузилась в тишину.
Никто из них не произнёс ни слова. В комнате слышно было только их дыхание.
Алехандро, всё ещё стоя с мечом в руке, оглядел ужасную картину с лужами крови. Затем медленно повернулся к Адель.
У него было странное выражение лица. Почти бесстрастное, но его глаза, темнее ночного неба, казались грустными.
«…»