«Новое платье просишь? Вполне нормальное же, с чего вдруг?» — старшая служанка нахмурилась и резко спросила у стоящей перед ней служанки в чепце. Лицо незнакомое, но, судя по тому, как она опускает глаза и мелко дрожит, видимо, это новенькая.
Та, смущаясь, ответила запинаясь:
«То, то есть… говорят, от неё дурно пахнет…»
Сегодня вечером в этом роскошном императорском дворце состоится банкет в честь победы во главе с Алехандро де Каланом. Аристократы, созванные наследным принцем, стекались в столицу. Видимо, кто-то из чувствительных к запахам дворян сделал замечание.
Выглядело это не слишком подозрительно. В конце концов, девушка и так не скрывала своих редких красных глаз. К тому же она не работала на кухне, где строго контролируют доступ из-за частых попыток отравления.
Что может сделать уборщица, которой нужна всего лишь тряпка? И то в коридорах дворца, где вот-вот будут расставлены рыцари.
«Хм».
В суете и спешке не было времени вникать. Старшая служанка кивнула в сторону кладовой.
«Возьми что подойдёт. Только когда начнётся банкет, старайся не попадаться на глаза важным господам!»
Девушка, словно благодаря за милость, усердно закивала — выглядела довольно шустрой.
Вскоре послышалось, как новенькая, пройдя мимо неё, роется в кладовой. Переоделась, пока та проверяла остатки других припасов, а затем, не попрощавшись, ушла.
«Ну и ладно, сегодня и так дел по горло!»
Банкет в честь победы, назначенный лично наследным принцем, должен быть роскошным и разгульным. Помимо этой мелочи, было ещё множество забот.
Главная служанка поспешно вышла из кладовой, чтобы поторопить остальных.
Она не успела заметить одно: в углу кладовой лежала форма служанки, брошенная туда, потому что никто не знал, куда её деть. А от этой старой формы не пахло ничем.
А исчезнувшая форма была на два размера больше.
Но сегодня был слишком занятой день, чтобы успеть заметить такие детали.
Уже наступил полдень. До начала банкета оставалось меньше трёх часов.
«Алехандро де Калан из Раскаласа!»
Стареющий император радостно назвал имя главного героя сегодняшнего вечера.
«Воистину, ты — самый мощный меч Рустании!»
Вслед за этим посыпались всевозможные хвалебные речи, и великий герцог в парадной форме молча вышел вперёд. Алехандро опустился на одно колено. Звяк — цепь, тянувшаяся от наплечника на его плече до противоположной стороны талии, звякнула в затихшем банкетном зале. Он поднял меч в ножнах обеими руками, обратившись к императору, стоящему перед ним, и принёс клятву верности.
Его выверенная поза и безупречная осанка казались врождёнными — благородно и естественно, будто он и был рождён аристократом.
Аделина, стоявшая в тени колонны в самом углу, где не было даже рыцарей, увидела это и усмехнулась про себя.
«Смешно!»
Если ей это казалось убедительным, то другим он и вовсе должен был казаться истинным великим герцогом. А ведь эти колени когда-то преклонялись лишь для того, чтобы завязать шнурки её кроссовок. Но никто не знал об этом.
Тем временем император, пошатываясь, вернулся на своё место. Императрица, выглядевшая примерно одного с ним возраста, холодным взглядом следила за ним. В её глазах, обращённых к старому мужу, не было ни капли любви.
Затем она перевела взгляд на своего сына. Голубые глаза, унаследовавшие её разрез, сверкнули опасным огнём, оглядывая зал.
«Хавьер».
Она беззвучно произнесла его имя, и наследный принц, до того нервно качавшийся, словно наркоман, мгновенно сфокусировал взгляд. И впился ненавидящим взглядом в своего кузена, который всё ещё стоял на одном колене с непоколебимой верностью.
По обе стороны от него свисали алые шторы. На них, вышитые блестящей золотой нитью, были изображены две змеи, угрожающе высовывающие языки. Два копья, направленных на северо-восток и северо-запад, выглядели такими острыми, будто готовы были пустить стрелы в любой момент.
Наследный принц вскочил с места, словно только и ждал этого. Он поднял высоко бокал с красным вином, обращаясь не к императору (тот уже потерял интерес и отвёл взгляд от герцога), а ко всем собравшимся. На его губах застыла нарисованная, притворная улыбка, и он провозгласил:
«Великий герцог, благодаря тебе эта империя снова засияла! Мой доблестный кузен, куда бы ни ступала твоя нога, везде звучат победные вести — я не могу передать, как я горд. Воистину, твоё место — не на поле боя, а в самом сердце Калана, иначе и быть не может».
«Вы чрезмерно льстите мне».
Неужели ему было совестно, что он, как наёмник, гонял герцога по войнам только за то, что тот умеет сражаться? В его речах сквозила грязная зависть, и он, казалось, желал, чтобы герцог обосновался прямо на поле боя. Даже Адель, слушая это, казалось нелепым.
Но для герцога это, видимо, было не в новинку. Он коротко кивнул, приняв бокал, поднесённый слугой, и опустил голову.
Наследный принц, с его напомаженным лицом, уставился на герцога и начал тост:
«За меч Рустании, не знающий поражений, и за славу империи!»
Следом за ним герцог и остальные аристократы осушили свои бокалы.
Банкетный зал, заполненный разодетыми в пух и прах дворянами, быстро наполнился шумом. Подавали сочное мясо и запечённые в масле овощи, согревающие супы тоже не заставили себя ждать.
Пир только начинался.
Это был совершенно иной мир, нежели тот, где Адель, сжавшись в углу коридора, время от времени вытирала пол.
В отличие от неё, получившей паёк из жёсткого и сухого хлеба, от которого невозможно было откусить больше одного раза, изысканные яства, от одного запаха которых текли слюнки, наполняли животы приглашённых аристократов.
После долгого ужина заиграла величественная музыка. Под её аккомпанемент помощник наследного принца произнёс хвалебную речь, украшенную всевозможными эпитетами.
На этом торжественная часть закончилась. Придворный оркестр, состоящий из десятка человек, внезапно сменил мелодию на более живую. Затем император, сопровождаемый своей партнёршей, вышел в центр вместе с императрицей и исполнил первый танец. Наследный принц, ещё не помолвленный, станцевал следующий с одной из своих родственниц.
Следующим должен был быть...
Адель, неловко вытиравшая пол, рефлекторно подняла голову и посмотрела в центр банкетного зала. Но главного героя, великого герцога, там не было. Сказали, что он уступил свою очередь, сославшись на не до конца снятую усталость после похода, и начался полноценный бал.
Девушки из знатных семей, с высоко подобранными волосами, в платьях с открытыми плечами и грудью, раскраснелись. Они, накрашенные, улыбались приближающимся кавалерам. Мужчины, с притворной вежливостью приглашающие на танец, держались с безупречной осанкой, доказывающей их аристократическое происхождение.
«Везёт же людям».
Картина была точь-в-точь как в тридцатисекундных рекламных роликах такси, которые она видела. Висок снова заныл. Роскошный бал, предающиеся удовольствиям аристократы и исчезнувший великий герцог. Десятки образов, напоминающих эту сцену, один за другим проносились в голове Адель.
Образы, словно выстроенные в хронологическом порядке, не просто показывали текущую ситуацию. Они показывали, что произойдёт через секунду, через минуту, через час. Принудительно впихивали в неё ход оригинального сюжета, который должен был развернуться.
«Ах…» — стон вырвался — столько информации хлынуло, словно волна. Адель пошатнулась, прислонилась к стене и мелко покачала головой. Но выбора не было.
Почему это продолжает случаться? Ответа она не знала. Но ясно было одно: воспоминания, насильно впихнутые в голову без предупреждения, — настоящие. Если эта периодическая боль, одновременно насильно вдалбливающая в мозг сюжет и сеттинг оригинала, была устроена для неё, внезапно свалившейся в этот мир, то...
Даже дышать было тяжело — она едва переводила дыхание, но Адель быстро собиралась с мыслями.
«Ха... ха-а...»
Великого герцога здесь нет.
Значит, и ей было ясно, куда нужно идти.
Если это банкет в честь победы, который проходит в это время, то великий герцог Калан ещё не встретил главную героиню. Наследный принц, который только и ждёт удобного случая, чтобы убить его; императрица, для которой вся жизнь — поскорее возвести сына на трон; старые аристократы, которые либо сдерживают его, либо превозносят в зависимости от своих целей; молодые дворяне, смотрящие на него со смесью зависти и детского восхищения; и девушки, тайно влюблённые в него, — все они были соучастниками того, что он покинул зал.
Герцогу удалось ловко избежать сотен пар глаз, устремлённых на него, и он ждал, пока банкет наберёт обороты, в месте, куда никто не ступал.
И там, как и должно быть в романе, он случайно встречает главную героиню, которая тоже искала место, чтобы спрятаться от всех взглядов. Поистине случайно и судьбоносно.
«Вот здесь».
Шаги Адель, которая специально несла ведро, полное воды, остановились перед балконом, закрытым белыми шторами.
Как по заказу, на этот раз в голове всплыло описание из оригинального романа:
«Двенадцать ударов колокола разнеслись над императорским дворцом. Банкет, переваливший за полночь, уже был изрядно пьян. Настало время тайных встреч по всему дворцу. Перед одним из балконов, где были опущены белые шторы. Листья низкорослой арековой пальмы колыхались от налетевшего ветра. Сквозь слегка раздвинутые шторы виднелся силуэт мужчины, расстегнувшего тесный воротник. Под светом полной луны красиво поблёскивали очертания его лица. Великий герцог, закрыв глаза, наслаждался отдыхом от усталости, не снятой на поле боя».
В оригинале герцог встречает главную героиню до её пробуждения как святой в полночь. Но колокола ещё не пробили одиннадцать. В это время Валентина, главная героиня, всё ещё оставалась в безопасности под защитой графа.
До полуночи, пока наследный принц, раздражённый по пустяку, который она и не вспомнит, не поднимет шум, требуя найти герцога, охрана, что должна сопровождать Валентину, будет на месте — так что ей не придётся блуждать по дворцу.
Нужно было спешить. Сейчас — единственный шанс остаться наедине с герцогом. Она обязательно должна показать ему своё лицо. В самом конце этого коридора, на этом балконе с низкорослой пальмой в горшке. За этой шторой он будет.
«Ха…»
Адель коротко вздохнула, чтобы сбросить напряжение, и с трудом подняла ведро, полное воды. Делая вид, что не замечает колотящегося сердца, она отодвинула штору и вошла внутрь.
«Кто там?»