1 - 21
В последнее время его светлость стал странным.
Мануэль украдкой поглядывал на своего командира, сидевшего в кабинете и, как обычно, просматривавшего бумаги.
Прямой лоб, высокая переносица, тени под глазами, ресницы, словно тень, и чёткая линия челюсти. Мужчина, чья внешность была слишком изысканной для обычного кабинета, был его единственным командиром.
Алехандро де Калан.
Причина, по которой Алехандро, имеющий титул великого герцога в империи, где император всё ещё жив, был единственным командиром Мануэля, была проста. В этом вопросе Мануэль был проще других. Только одно: он не мог иметь над собой того, кто глупее его.
Как второй сын виконта Альвареса, который из поколения в поколение выпускал выдающихся умов, найти кого-то умнее Мануэля, выпускника Национальной академии с отличием, было нелегко. И это касалось не только пустых споров или крика. Он хотел того, кто обладал бы проницательностью во всех областях, был сильным и хладнокровным.
Старый император и наследный принц, чьи желания не поспевали за его амбициями, не подходили даже на мизинец. До встречи с Алехандро Мануэль вынужден был жить с чувством удушья, которое не мог никому доверить.
И лишь встретив Алехандро, который в том же возрасте уже был на поле боя, он понял: это тот самый господин, которого он искал.
«Великий герцог Калан…!»
Его единственный господин был особенным, словно одинокий в этом мире. Он был подавляюще силён, обладал гибким умом, умел разрабатывать стратегии и продвигать их.
И, как подобает такому человеку, он был хладнокровен, но никогда не переступал черту, обладал благородной кровью. У него было предчувствие, что даже за сто лет он не встретит такого, как он.
«Впервые имею честь представиться. Я — Мануэль из дома Альвареса».
Поэтому Мануэль подошёл первым. Ему хотелось служить Алехандро Калану ближе всех. Он всегда был один, и Мануэль решил идти рядом с ним.
Иногда они были друзьями, иногда боевыми товарищами, иногда братьями.
На самом деле Алехандро выполнял почти все его просьбы, кроме той, когда его младшая сестра Марина в тринадцать лет начала капризничать и просить его жениться на ней в подарок на день рождения.
Конечно, большую часть времени они были великим герцогом и его адъютантом. Потому что Мануэль этого хотел.
Даже когда Изабель, которая была вассалом дома Калан из поколения в поколение, заняла должность помощницы благодаря своему выдающемуся мастерству фехтования, и когда рыцарский орден дома Калан был реорганизован и прославился на всю империю, Мануэль стоял рядом с Алехандро.
В любом случае, можно с уверенностью сказать, что если кто-то спросит об Алехандро Калане, то от Мануэля можно услышать больше ответов, чем от него самого.
«Это верно. Его светлость ведь к себе самому довольно равнодушен!»
Мануэль молча кивнул, соглашаясь с собой. Затем с болью взъерошил свои каштановые волосы.
«Вот именно, это и есть странность!»
Это не было пустыми словами. В последнее время его командир полностью отошёл от привычного образа жизни.
Первое: меню, подаваемое на стол герцога, полностью изменилось.
На самом деле это не было большой проблемой. Расходы на еду не сильно возросли, да и если бы даже выросли, состояние дома Калан могло соперничать с императорским, так что это не было бы обременительно.Но это было странно. С каких это пор Алехандро Калан начал интересоваться едой?
«Разве может быть, чтобы герцог сам выбирал меню?!»
Раньше Алехандро не был привередлив в еде. В отличие от других аристократов, которые любили разные специи, он мог просто посыпать мясо солью и есть без замечаний. Ни разу он не жаловался, что хлеб жёсткий или что мясо пахнет.
О десертах и говорить нечего. Он не любил сладкое, и если не было гостей, десерты обычно не готовили. Даже когда повар, у которого чесались руки, по своей инициативе показывал своё мастерство, это были лишь печенье или сконы.
Благодаря этому на поле боя подчинённым не приходилось тратить силы на дополнительные вещи. Он ел, чтобы насытиться, и у Хуаны был дар определять, к какому из этих простых блюд его пальцы тянутся чаще.
Но недавно кухня замка Калан стала очень оживлённой.
— Ох, без жира оно совсем сухое! Говядина всё ещё пахнет, так что положите травы и проварите подольше.
— Хлеб пеките точно по времени! Свежий хлеб — самый мягкий!
— Сливки взбивайте погуще, чтобы не падали. Да, так будет лучше.
— Раз уж на то пошло, положите побольше фруктов? Если будет слишком сладко, вкус испортится.
Случайно услышав разговор на кухне, Мануэль схватил повара и спросил:
— Сегодня графский дом должен приехать?
— Что? Я такого не слышал.
Коренастый повар Хуан наклонил голову. Мануэль с ещё более странным выражением лица переспросил:
— Тогда что это всё?
— А, это для обеда его светлости.
— ...Его светлости? Какого его светлости?
— Что вы имеете в виду... здесь, кроме великого герцога, есть ещё кто-то?
У повара был действительно непонимающий вид. Почувствовав странность, Мануэль быстро покачал головой:
— Хм... нет, ничего. Ладно.
Узнав от Хуаны, что это было прямым указанием герцога, его недоумение росло. Это был не просто день-два, так продолжалось всё это время. Благодаря этому подчинённые жили в довольстве, а повар был счастлив проявить свои навыки, но Мануэль не мог избавиться от сомнений.
И это было не всё.
Второе: изменилась форма служанок в замке.
Это было ещё более незначительное изменение, чем первое, но то, что и в этом участвовал герцог, задевало Мануэля.
С каких это пор аристократ, да ещё не хозяйка замка, вмешивается в одежду служанок?
И это не изменение дизайна, а лишь распоряжение сделать ткань более мягкой — это было просто поразительно.
Он сам не проявлял ни малейшего интереса к своей одежде, носил то, что надевали на него слуги, смотрящие на его красивую фигуру, и вдруг такой ветер.
Мануэль хотел лично спросить у своего командира об этих странных приказах. Но в последнее время Алехандро всё чаще был один, и у него не было возможности поговорить с ним наедине вне рабочего времени.
Да, это было третье.
«Куда он всё ходит?»
Обычно в замке с такой охраной он бы не обращал внимания на то, кто идёт за ним. Если кто-то подозрительный, его можно просто убить.
Но последние несколько дней герцог не появлялся на глаза, за исключением времени, когда он сидел в кабинете или тренировался.
Он был как призрак. Если он мог скрываться от глаз Мануэля, который целыми днями был рядом, значит, всё это время он просто играл с врагами. Он шёл с обычным видом, но его шаги были быстры, а следы он заметал так ловко, что это было просто поразительно.
Конечно, не похоже, чтобы он делал что-то плохое. Иначе Мануэль бы узнал, и, судя по тому, что ворота замка не открывались, Алехандро, казалось, не покидал замок Калан.
Но это была его земля и его замок. Даже если бы он что-то делал, никто бы не посмел возразить, так что же он скрывает?
На самом деле, если рассматривать всё по отдельности, это были мелочи. И если спросить, пренебрегал ли он своими обязанностями из-за всего этого, то ответ был — совсем нет.
Наоборот, в последнее время его командир казался полным энергии. Его обычно бесстрастные глаза как будто загорелись. Он хотел увеличить нагрузку на тренировках, но Мануэль и Изабель его остановили, и Раскалас был как никогда спокоен.
Даже слуги наслаждались хорошими временами, похлопывая себя по животу и ощупывая мягкую ткань. Это была безупречная рутина, но Мануэлю она не нравилась.
«Здесь точно что-то есть. Как будто я упускаю что-то очень важное…!»
В любом случае, если искать изменения в своём командире, есть ещё одно, последнее.
«Да, вот оно!»
Алехандро на мгновение оторвался от бумаг и, как бы невзначай, повернул голову к окну. Из окна кабинета, укреплённого решёткой, открывался вид на сад, где только начинали пробиваться зелёные ростки.
Это место, где лучше росли не деревья, а лианы, было затемнено главным зданием. Там не было фонтана, и оно было укромным, но скоро там должны были распуститься ландыши — символ дома Калан. Это место должно было превратиться в прекрасное тайное убежище.
Но это означало, что сейчас там росла лишь низкая трава. Это не было тем местом, на которое его командир мог бы так задумчиво смотреть целую минуту.
И это тоже было то, чего Алехандро никогда раньше не делал. Мануэль, не в силах сдержать любопытство, хотел спросить, даже рискуя прервать короткий отдых, но, взглянув в его глаза под ресницами, он потерял всякое желание.
Потому что Алехандро — его друг, который с детства потерял родителей и остался один, единственный великий герцог этой империи — смотрел с выражением, которого Мануэль никогда раньше не видел.
— …
Тени, которые всегда сопровождали его редкие улыбки, больше не были видны. Алехандро выглядел более лёгким, словно стряхнул с себя все сомнения и тревоги.
Увидев это, Мануэль забыл обо всём, что собирался ему высказать.
«Да и ладно. Что с того? Какая разница?»
В конце концов, если его господин, которому он поклялся служить всю жизнь, может смотреть так — то какая разница, что там с едой или одеждой? Если бы Алехандро мог всегда смотреть так...
...Вот так он думал. И ровно через полдня, случайно ступив в тенистый сад под кабинетом, Мануэль захотел приложиться головой о письменный стол.
Если уж искать виноватых, то всё это из-за Алехандро.
Обычно Мануэль не делал лишних шагов. Но Алехандро снова исчез, как призрак, и у него внезапно появился перерыв. Он не просил его. Он не хотел, но его командир исчез, и отдых был навязан. Мануэль, слегка растерянный, раздумывал: то ли просто перекусить, то ли пойти на тренировочную площадку и проверить дисциплину рыцарей. И тут он вспомнил тот взгляд Алехандро.
Место, которое Алехандро видел почти двадцать лет, с тех пор как вырос в замке Калан. У этого места не было даже названия — все звали его просто «там, где лианы» или «западная тень». И с какой стати он смотрел на него с такой тоской?
«Что же там такого дорогого?»
Словно он встретил возлюбленную, которую не видел десять лет. Мануэль, видевший этот взгляд, почувствовал, что даже у него на душе стало тяжело.
Именно поэтому его ноги сами собой направились туда.
«В этом месяце экспорт растёт хорошими темпами. С отчётами помощников я уже ознакомился, добавлю свои замечания и подпишу после обеда...»
Он перебирал в уме дела на вторую половину дня, как вдруг оттуда донёсся странный звук.
— ынн…..всхлип…нгх…...
Кто-то скулил и всхлипывал.
«Что это?»
В этом огромном замке Калан из животных были только несколько голов скота для свежих продуктов. Мясо и так привозили из владений рядом с замком, и хотя в последнее время оно стало мягче, сам Алехандро был абсолютно равнодушен к собакам или другим домашним питомцам.
Некоторые аристократы держали для престижа тигров с вырванными зубами или ярких ядовитых змей. Привезут, напугаются, закроют в стеклянном террариуме, а потом, когда он зачахнет, привезут нового и так же выставляют напоказ.
Но Алехандро не был таким. Не то чтобы он любил животных — ему было просто всё равно.
Значит, это, скорее всего, был потерявший мать котёнок. Бродячие кошки часто захаживали в замок Калан.
«Ах, бедняжка!»
Мануэль, который, в отличие от своего командира, питал слабость ко всему маленькому и милому, быстро направился к тому месту.
«Нельзя спугнуть. Тихо, тихо...»
Он даже приподнял пятки и бесшумно подкрался. Но то, что он услышал, было:
— Ух, ы-ын.., всхлип!
Сладострастным стоном, притворяющимся жалобным мяуканьем котёнка.
«Что за?»
— Хм, я-язык, не, ы-ын...!
Он уже протянул руку к мечу, висевшему на поясе.
Звук был настолько тихим, что можно было пройти мимо, и он подумал, что это не человек. Услышав тонкий, дрожащий голос, он сначала решил, что кого-то насилуют. Но потом — это, как ни крути, был стон наслаждения. Мануэль, растерявшись, забыл даже скрыть своё присутствие и громко кашлянул.
—Кхм, кхм!
И тут же дыхание, полное всхлипов, мгновенно прекратилось.
— …
Похоже, они наконец поняли, что он здесь. Послышался шорох поправляемой одежды, а затем звук быстрых шагов — кто-то убегал. Шагов было не двое. За испуганным топотом, похожим на кролика, следовали медленные, неторопливые шаги, словно тому, кто шёл следом, было всё равно, что его застали.
«Что это за ублюдок?»
Не побоялся устроить такое в замке Калана. Мануэль мысленно усмехнулся его смелости. Он цокнул языком и пошёл туда.
Но лучше бы он этого не делал. Не стоило ему, думая о репутации замка, пытаться самому убрать следы пылкой страсти.
Место, которое они покинули, было не таким уж грязным. Настолько чистым, что нельзя было подумать, что здесь занимались любовью. Справа от примятой травы лежал забытый белый чепчик, а в нём — одинокий рыжий волос.