1 - 22
— Поэтому, ваша светлость, немедленно отошлите эту рабыню!
— И вы после этого всё ещё сомневаетесь? Вы же знаете, что это более чем веская причина, чтобы вышвырнуть её вон!
— …
Мануэль, взбешённый до кончиков волос, сразу же отправился на поиски герцога и обошёл весь замок. В конце концов, возвращаясь в кабинет, он столкнулся со своим командиром и, взяв найденный чепчик, яростно потряс им, требуя:
— Как бы ни было это подарком от наследного принца, но как посмела! Эта рабыня! Так непристойно!
— Мануэль.
— Посмотрите! Разве можно так вести себя без течки? Кто её господин? Она же не узнает своего хозяина!
— Уши болят, Мануэль.
— Алехандро!
В конце концов, не сдержав гнева, Мануэль с укоризной посмотрел на своего друга.
— Почему.
По сравнению с ним Алехандро выглядел крайне равнодушным. Его короткий ответ был настолько двусмысленным, что Мануэль снова принялся перечислять причины, по которым рабыню, которая так непристойно совокуплялась с другим мужчиной, нужно было немедленно изгнать.
Герцог, слушавший всё это в одно ухо и выпускавший в другое, спокойно спросил:
— Это всё?
— Да! Так что эту рабыню...
— Тогда выходи.
— Да, я сейчас же скажу Хуане, чтобы готовилась к отъезду... Что?
— Я сказал, выходи. Ты закончил проверять документы, которые принёс утром, так что иди.
Мануэль, с глуповатым лицом, наконец заворчал и забрал бумаги. Видно было, что ему есть что сказать, но должность адъютанта герцога не позволяла ему быть свободным.
Но его страдания на этом не закончились.
Прошло около трёх дней.
Была яркая лунная ночь. Совещание, затянувшееся до позднего вечера, продолжилось и после ужина. Они закончили только тогда, когда уже нужно было ложиться спать, и голова гудела от перегрева.
Даже когда он лёг, сон не шёл. Из-за сегодняшнего решения нужно было изменить много планов. Он начал прокручивать их в голове, и в итоге, хотя он и подготовился ко сну, он только сильнее проснулся.
«Надо проветриться!»
К счастью, завтра был выходной.
Время уже приближалось к полуночи, и можно было без опаски выйти на ночную прогулку. Замок Калан был до неприличия огромным, так что одного круга было бы достаточно.
Для освежения мыслей не было ничего лучше новых впечатлений. Мануэль, следуя своему обычному принципу, выбрал дорогу, по которой редко ходил.
Это был путь к служебному корпусу. Пройдя мимо небольшого сада с оранжереей и свернув за служебный корпус, он оказался на пустыре, который почти не использовался. Там стояли лишь несколько колонн, и оно, видимо, использовалось как запасная комната отдыха для банкетов.
«Идеально же?»
Там не было ничего важного, поэтому рыцари не стояли на страже. Задняя часть была закрыта густыми деревьями, но передняя и боковые стороны были открыты, что делало его идеальным местом, чтобы насладиться ночным ветерком. Довольный, Мануэль направился туда.
Белая круглая луна плыла в тёмно-синем небе, лёгкий ветерок дополнял картину — идеальные условия для прогулки.
Но его всё больше одолевало какое-то неясное предчувствие. Он не мог понять, что именно. Только интуиция.
«Что это? Что за...»
Внезапно его охватило чувство дежавю. Ему казалось, что он уже испытывал это недавно. Он уже сделал шаг вперёд, как вдруг...
Сквозь густую зелень донёсся знакомый тонкий плач.
— Хм, ммм, ы-ын...
Проницательный Мануэль сразу узнал, кому принадлежит этот голос. Он нахмурился и уставился в ту сторону.
«Опять!»
На этот раз он был не один. Вместе с плачем рабыни слышался мужской голос, который что-то нашёптывал ей.
— Ха-а… — вырвался у неё сдавленный стон, переходящий в прерывистые всхлипы.
— Тише... не шуми.
Голос был полузадушенным, словно он шептал на ухо. Похоже, он слышал его раньше.
Это, наверное, один из рыцарей. Если это голос, который Мануэль знает, и мужчина находится в замке Калан в этот поздний час, то это очевидно. Но, судя по тому, что он осмелился взять рабыню герцога, это был не обычный безумец. Мануэль осторожно положил руку на рукоять меча.
«Если я поймаю их с поличным, его светлости придётся принять меры!»
Он был не только адъютантом Алехандро, но и главой рыцарского ордена Калана. Если не считать самого герцога, только Изабель могла сравниться с ним в силе, но она была больше подходила для самостоятельных, немедленных действий, чем для общего командования.
Кем бы ни был этот дурак, осмелившийся тронуть рабыню герцога, Мануэль не собирался ему уступать.
Звяк.
Он без колебаний обнажил меч и направил его в сторону, где ветки были сломаны неестественным образом.
Внезапно появившись из темноты, чей-то меч мгновенно парировал удар Мануэля. Он вложил больше силы в свою руку, но меч противника, удерживаемый одной рукой, стоял неподвижно, как скала.
«Что?»
У него возникло нехорошее предчувствие. И такие предчувствия никогда не ошибались.
— Мануэль, хватит.
От мужчины, преградившего ему путь, донёсся слишком знакомый низкий голос.
«Нет. Нет... Этого не может быть!»
Но его язык уже двигался сам собой.
— ...Ваша светлость?
В его голосе послышалась какая-то безнадёжность. И ответ, донёсшийся из-за ветвей и листвы, поверг его в отчаяние.
— Было бы неплохо, если бы ты ушёл.
— ...
— Я не люблю, когда нас трое.
«Вы сошли с ума?!»
В обычной ситуации он бы кричал ещё долго. Но он был слишком шокирован, чтобы сказать что-либо, и, лишь беззвучно шевеля губами, Мануэль развернулся и пошёл прочь. Затем, словно сломанная кукла, у которой выпало два винтика, он поспешно скрылся, возвращаясь тем же путём, которым пришёл.