«Ха-ын… ух…»
Теперь даже просто идти было трудно, изо рта вырывались стоны. Позорно, но при мысли о прикосновении к нему у неё наворачивались слёзы.
Она ускорила шаг, но герцога нигде не было. Всё это время её соски, никем не тронутые, стояли торчком и мучительно терлись о грубую ткань формы. Низ уже давно увлажнился. Казалось, она готова принять что угодно — даже если бы между бёдер вонзился толстый ствол, она бы не дрогнула.
Но Алехандро так и не появился до самого вечера. Устав от поисков, она добрела до того самого сада, где встретила его, когда выплюнула жёсткое мясо. Ноги подкосились, и она без сил рухнула на землю.
«Почему я, всхлип, не могу тебя найти…?» — прошептала она в пустоту с упрёком.
«Жар уже невыносим…»
Это была правда. Говоря это, она, сама того не замечая, начала расстёгивать пуговицы на вороте формы.
Даже если это был пустырь, куда никто не заходит, это всё равно была открытая территория. Но у неё не осталось разума, чтобы беспокоиться об этом. К счастью, рабочий день уже закончился, людей вокруг не было, и её никто не искал.
«Одежда… просто…»
Зуд. Жар. Духота.
Она больше не могла терпеть. Она хотела облегчиться сама, даже если одна, и уже взялась за подол, задирая его до бёдер.
Топ-топ. Быстрые шаги приближались к ней. Она рефлекторно повернула голову и увидела герцога — он бежал к ней, широко шагая.
«Ха».
Алехандро, оказавшись прямо перед ней, с явным раздражением прижал руку ко лбу.
«И что это за вид?»
«Великий герцог... Ваша светлость...»
Она уже давно потеряла ясность мысли и не могла ответить внятно. Адель подняла голову, встретилась с ним взглядом и продолжила своё дело.
«Похоже, ты окончательно сошла с ума. Так не пойдёт. Где, чёрт возьми, Хуана?»
Она не знала, что он умеет говорить так холодно.
«Я пришлю повозку. Было бы лучше, если бы ты покинула Раскалас до наступления ночи. Я дам тебе достаточно денег, чтобы добраться до столицы, так что прекрати свои игры и исчезни тихо».
Сказав это тоном, означающим «я и так был слишком снисходителен», он холодно отвернулся. Увидев его широкую спину, Адель поняла: если он уйдёт, она больше никогда его не увидит.
В тот же миг перед глазами всё поплыло.
«Ух, хх… ых…»
Желание, которое она кое-как подавляла, неуклюже лаская себя, вспыхнуло с новой силой. Ей нужно было коснуться его. Нужна была его жидкость. Заклинание, сжимавшее сердце, приказывало ей: на этот раз она должна соединиться с ним.
Одновременно с этим, из глубины живота, поднялся не голод, а вязкая, тягучая похоть. Что-то, вонзившееся в мозг, управляло ею, направляя вожделение к его чёрному затылку.
«Эй, ты что творишь?»
Она очнулась и поняла, что уже протянула руку к его широкой спине. Рядом стоящие охранники с тревогой обнажили мечи. Но тело, подчиняясь инстинктам, не слушалось.
Они что-то кричали, широко раскрыв глаза от изумления, но Адель ничего не слышала. Только одна мысль: нужно коснуться его.
Щёлк.
Алехандро с отличной реакцией отбил её руку. Он даже не взглянул на неё. Сделав знак охранникам, чтобы те разобрались с этой рабыней, он уже собирался отвернуться.
Но Адель, с пылающими от жара щеками, тяжело дыша, обхватила его плечи руками. Приподнявшись на цыпочки, она повисла на нём, притягивая к себе.
Их губы встретились в одно мгновение. Горячее дыхание смешалось у самых губ. Но лёгкого прикосновения было недостаточно, чтобы унять бушующий жар.
«Ха-а… ха… ах…»
Её красные глаза уже потеряли фокус. Чуть приоткрытые губы источали сладкий аромат вишни. Она чувствовала, как её мягкая грудь прижимается к аристократическому костюму мужчины, словно она пытается соблазнить его телом.
К счастью, единственными свидетелями были его люди. Алехандро снова оглядел рабыню перед собой. Пустые, отсутствующие глаза. Эта рабыня, подаренная наследным принцем, и раньше вела себя нагло, но сейчас она, похоже, окончательно лишилась рассудка.
Он не знал почему. Но у великого герцога Калана не было столько милосердия, чтобы читать мысли в голове, так похожей на И Ёрим.
С крайне недовольным лицом он силой снял её руки со своих плеч.
«Отойди».
«Ух, ы, ым…»
«Прекрати. Эй, ты, сейчас же эту рабыню…»
Но рабыня, уже отчаянно вцепившаяся в него, на этот раз прижалась губами к его подбородку. Не достав до губ, она спустилась ниже, к шее.
Подозрительная рабыня, присланная наследным принцем, почти висела на нём. Она продолжала неуклюже покусывать его, словно одержимая желанием прижаться к нему.
Чмок, чмок. Там, где проходили её губы, похожие на губы Ёрим, казалось, поднималась температура. Даже если её касания не ощущались через плотный китель.
Адель, охваченная непонятной похотью, всхлипывала, мелко дрожа плечами.
«Ваша светлость, прошу… хх…»
Жгло под животом. Бёдра сами собой переплетались, чтобы потереться друг о друга. Казалось, она не сможет сделать и шагу, пока не утолит этот жар.
«Жарко… так, так жарко…»
Это была правда. Внезапно наступило ощущение, будто на дворе разгар лета. Ей хотелось сбросить эту неудобную, стягивающую одежду.
Как только она подумала об этом, руки сами собой двинулись. И она начала расстёгивать пуговицы, уже наполовину расстегнутые до груди.
В обычной жизни она никогда бы не сделала такого, даже если бы ей приставили нож к горлу. Но её пальцы, жаждущие освобождения, не колебались.
Где она стоит, сколько человек наблюдают за ней, включая герцога, — она не задумывалась.
«Одежда… жарко…»
Ей было всё равно, почему один из знакомых охранников пытается её остановить, почему подоспевший Мануэль, растерянный, сжимает её руку. Разума не осталось ни на йоту.
«Хочу».
Ей не хватало ощущения, как он вбивается в неё до самой глубины, до которой она не могла дотянуться. Она хотела той же острой дрожи в кончиках груди и удовольствия, от которого мозг плавится.
Щёлк. Когда она расстегнула ещё одну пуговицу, над ключицей показался контур груди. Она попыталась расстегнуть следующую, но от спешки руки соскальзывали. Герцог, который до этого стоял как каменный, поморщился и цокнул языком.
«Что с твоей головой? Что это за…»
Но Адель не прекращала расстёгивать пуговицы. Не выдержав, Алехандро схватил её за тонкое запястье.
«Хорошо. Будет по-твоему».
«Ваша светлость, прошу прощения. Я сейчас же позабочусь об этом».
«Оставь. Кстати, вовремя. Мне как раз было скучно».
Коротко отмахнувшись от Мануэля, герцог снова посмотрел на Адель. Она, не дождавшись даже короткого разговора, уже наполовину обнажила грудь. Если она сейчас потянет рукав, будет видно всё, вплоть до нижнего белья.
Охранники, наблюдавшие за этой сценой, сглотнули. Но пока возбуждённая рабыня не заметила их липких взглядов, они поспешно отвели глаза.
Эта рабыня принадлежала герцогу. Самому блестящему мечу империи Рустания, богу войны, который приносит победу даже в самых безнадёжных ситуациях, единственному великому герцогу империи и хозяину Раскаласа.
«Времени идти в главный корпус нет».
Алехандро цокнул языком и легко подхватил рабыню на руки. Перекинув её худое тело через плечо, как мешок, он быстрым шагом направился к служебному корпусу. И, на случай непредвиденных обстоятельств, выбрал одну из всегда готовых гостевых комнат.
Взявшись за ручку двери, он обернулся и бросил короткий приказ.
«Чтобы никто не сунулся, пока я не позову».
Воля герцога была ясна. Охранники, стоящие у двери, подчинились.
«Слушаемся, ваша светлость!»
Бах.
И в тот момент, когда дверь почти закрылась, сквозь узкую щель донеслось тонкое всхлипывание.
Закрыв дверь и обернувшись, Алехандро увидел рабыню, уже наполовину раздетую до пояса.
«Хх, ы-ын…»
Не зная стыда, она обнажила одну грудь и, кряхтя, пыталась снять юбку. Но движения были неуклюжими, словно она не привыкла к такой одежде. Хотя одежда Куэрто не сильно отличалась от имперской, она выглядела так, будто свалилась в этот мир из другого измерения.
Словно он сам десять лет назад, когда упал в этот странный мир.
«Не может быть!»
Это было не то. Она просто нервничала.
«Или, может быть, она украла где-то бутылку вина?»
Если она смогла украсть вишню, которая явно была не по карману рабыне, то почему бы не стащить и бутылку.
Впрочем, вишня... Чёрт знает, где она набралась этих постельных премудростей, этот её вишнёвый фокус, но это смехотворно.
«Ха».
Он откинул упавшую на лоб прядь волос и вспомнил недавнюю сцену. Чистые вишнёвые губы, румянец, словно от фруктового сока, и даже её руки и одежда были испачканы красными пятнами.
Мало того — она стояла на коленях, лицом в пол, и даже приподнимала бёдра, как сука в течке, в пустой комнате.
Вспомнив эту картину, он почувствовал, как в руке отозвалось ощущение упругой плоти, которую он сжимал. Он знал, что под этой грубой формой скрываются белые ягодицы, мягко пружинившие под пальцами. Невольно представив этот округлый силуэт, он почувствовал, как внизу напряглось.
Не зная о его чёрных мыслях, рабыня, присланная наследным принцем, всё ещё возилась с одеждой, не сняв и половины.
«Почему же это, чёрт возьми, не снимается?!»
«…»
Он должен был сказать «хватит», но губы не слушались. Потому что этот голос, который он так долго искал, был похож не только по тембру, но даже по выражению лица. Даже интонации были такими же.
«Твою… эта дешёвка, это шмотье, этот бракованный хлам… где ты только откопала такую дрянь?»
«Бракованный хлам».
Он усмехнулся — кто бы говорил — и направился к кровати. Рабыня, которая пыталась стащить с плеча болтающееся бельё, широко раскрыла глаза и посмотрела на него снизу вверх.
Её хитровато приподнятые уголки глаз снова приковали его взгляд.
«Невероятно!»
«…»
Что бы ни сделал наследный принц, это была превосходная подделка. Настолько похожая на Ёрим, что если бы она появилась десять лет назад, даже он мог бы обмануться.
При одной мысли об этом терпение лопнуло. Как бы он ни сдерживался и ни отворачивался, он всё ещё был мужчиной. И отказаться от рабыни, которая, имея лицо Ёрим, забралась в его кровать и выставила напоказ налитую грудь, было нелегко.
Словно прочитав его мысли, рабыня медленно прикрыла глаза и улыбнулась ему.
«Ваша светлость».
«…»
Она взяла его безмолвную руку и потянула к себе. Встав на колени на мягкий матрас, она подалась вперёд, обнажая грудь, и накрыла его ладонью своё тело.
«Вот здесь…»
Даже соблазняя его, она, похоже, внезапно осознала свою наготу и опустила веки. Ресницы дрожали, щёки пылали алым.
Ничего смешного.
Если выстроить в ряд всех женщин, которые пытались его соблазнить, ими можно было бы обогнуть замок Калан. Некоторые забирались к нему в постель в ещё более откровенном виде. Но он ни разу не дрогнул ни от одного слова — до этого момента.
Рука, сжимающая округлую грудь, непроизвольно напряглась. Он сжал её так сильно, что плоть выступила между пальцев.
«Ах… ха-ыт!»
Когда твёрдая ладонь прижала сосок, рабыня издала непристойный стон.
Отведя бёдра назад, она извивалась в развратной позе, всё ещё не расстегнув пуговицы у пояса. Прикрыв низ лишь до самого пупка, она, казалось, чрезмерно возбуждалась от одной лишь ласки груди и вздрагивала плечами.
Но, видимо, этого было мало. Естественно — она вспомнила то, что испытала впервые. Как и его заметно набухший низ, она жаждала той смертельной сладости.
Рабыня положила свою руку на грудь, которую не накрывала его ладонь. И, подражая ему, неуклюже сжимала и разжимала пальцы.
Затем, лицом, похожим на Ёрим, надула губы.
«Это было не то».
Она говорила это всем своим видом, полным недовольства. Что-то было невыносимо, она торопилась, нервничала, но не знала, что делать, и это её бесило.
Он усмехнулся. Если это был чей-то расчёт, чтобы проверить его, то он был слишком жестоким.
«Ха, ха-ха…»
Алехандро внезапно навис над рабыней. Оказавшись в перевёрнутом положении, она растерянно задергалась. Но он больше не мог сдерживаться. Он схватил подол юбки, обёрнутый вокруг её тонкой талии, и разорвал его.
С оглушительным треском открылась нижняя часть тела, прикрытая лишь тонким бельём. Раньше, спеша провести ночь, он и не думал рассматривать её.
«Смешно».
Он усмехнулся над собой и прошептал. Он боролся с собой бесконечно, просовывая длинные пальцы сквозь тонкие лямки белья.
Он хотел хотя бы снять трусики как следует. Что бы ни стояло за этим, было очевидно, что у неё мало опыта, и он не собирался быть грубым.
Но вдруг рабыня под ним перевернулась. Она неловко пошевелила бёдрами, прикрытыми только бельём, и, лёжа на животе, выставила их назад. Затем, приподняв голову, посмотрела на него через плечо.
«Сюда, глу… глубоко… вставьте…» — прошептала она.
«…»
«Так му… мучительно, всхлип… как тогда…»
Она тихо всхлипнула. Как демон, посланный на землю, чтобы соблазнить его.