На этот раз великий герцог Калан, похоже, действительно потерял к ней всякий интерес. Вот уже третий день он даже не показывался. И хотя она жила с ним в одном замке, ела и спала под одной крышей, целыми днями бродила по коридорам — он умудрялся не попадаться ей на глаза. Это уже было похоже на талант. Если немного преувеличить, можно было подумать, что он намеренно избегает её.
Конечно, его высочество великий герцог не станет тратить на неё столько усилий. Наверное, просто пути их расходятся.
Всё это время Адель мыла и протирала лестницу в заброшенном крыле. За несколько дней она даже немного привыкла к этой работе, которой никогда не занималась раньше. Конечно, после того как она заканчивала один пролёт, руки и ноги дрожали. Но это было во многом из-за того, что она не получала жидкости Алехандро. Теперь по утрам, когда она просыпалась, перед глазами всё плыло.
«Что я могу сделать, если даже лица не вижу? Мне что, ночью к нему в спальню пробраться?»
Адель сдерживала злость, яростно орудуя тряпкой.
Хорошо хоть еда стала более сносной. На кухне, видимо, изменили рецептуру — сыр пах гораздо слабее, а мясо стало мягче. Кто-то явно замолвил за неё словечко на кухне.
Хотя Хуана была немногословна, но говорила только нужное, и хотя казалась резкой, вот так заботилась о ней за спиной. Становилось понятно.
Она не принимала благодарности, говоря, что это не её рук дело, но если не Хуана, то кто ещё в этом пустынном замке мог бы проявить к ней такую заботу?
«Спасибо».
Но она ничего не могла дать Хуане взамен.
Делать нечего. Просто поблагодарить в душе — и достаточно. Хуана прекрасно знает её положение рабыни, и вряд ли ждёт от неё чего-то.
Отогнав посторонние мысли, Адель коротко выдохнула и напрягла руки.
«Хы-ып!»
Но ведро, полное воды, ничуть не стало легче. Напряжённые руки мелко дрожали. Ведро, висящее в воздухе на высоте нескольких сантиметров от земли, колыхалось, готовое расплескать воду.
В нежаркую погоду на лбу выступил пот. Пот от физического труда, а не от пилатеса или массажа. Тащить воду для стирки тряпок — это было так же непривычно, как и видеть себя в таком образе.
Она думала, что это никогда не будет иметь к ней отношения. Но в этом мире, где её подкаблучник вдруг стал великим герцогом, она должна быть благодарна даже за то, что её считают служанкой.
«Рабыня — я — рабыня!»
И это при том, что Квон Гихон стал великим герцогом. Борясь с упадком сил и кряхтя в одиночестве, она снова добралась до служебного крыла.
Сегодня в замке Калан снова было тихо.
В основном герцог, его адъютант и помощники пользовались гостиными и кабинетом в главном здании.
Не только они. Спальня герцога и комнаты для гостей, разумеется, тоже были там, как и большой обеденный зал, где на столе с гербом дома Калан подавали роскошные ужины. Центральный зал, где при жизни предыдущей герцогини проводились балы, не уступающие императорским, тоже был в главном корпусе.
Рядом стояло небольшое здание для слуг. Садовники, конюхи и служанки — все обедали в простой столовой рядом с задней кухней главного здания.
Самым отдалённым от всего этого был отдельный корпус, стоящий в стороне, как изолированный остров.
В этом корпусе находилась величественная библиотека, а также хранились старые портреты и несколько произведений искусства. Запертых дверей там было больше, чем открытых, так что уборка лестницы, которую поручили Адель, была там самым оживлённым занятием.
В общем, там не было ни прохода, ни проезда — место было более чем мирное, почти идиллическое. Так бы и прошёл сегодняшний день, если бы ничего не случилось.
Ничего не подозревая, Адель снова протирала уже блестящие ступени, погружённая в свои мысли.
«Ух, ух, ух...»
С каждым днём тело слушалось всё хуже. Адель, потягиваясь, чтобы размять затекшую поясницу, издала стон.
«Я что, так и умру?»
Рабыня, которая умирает, потому что не может заняться сексом. Вот это действительно уровень дешёвого веб-романа с убогим сюжетом.
«Да у автора вообще с головой всё в порядке? Зачем писать такое?!»
Проклиная про себя неведомого автора, Адель огляделась. Прислушавшись, она не услышала ни звука. Как всегда, в этом корпусе никого не было.
Щёлк. Осторожно прислонив тряпку к стене, Адель, кряхтя, потащила ведро с водой.
Топ-топ.
Когда она выливала воду и шла за новой, кто-то окликнул её.
«Эй, ты! Отставь это и иди сюда!»
Не имея возможности отказаться, она поставила ведро и направилась туда — там уже собралась куча слуг. Похоже, привезли продукты. Адель потянулась к свежим фруктам, от которых исходил такой аромат, что слюнки текли.
«Это, это и вот это — сразу на кухню. Это разделите пополам и отнесите госпоже Хуане. Всё проверили — не отвлекайтесь!»
Старшая горничная, уперев руки в бока, строго раздавала указания. Слуги, привыкшие к еженедельным поставкам, действовали слаженно. Все, кроме одной — Адель.
«…И что мне делать?»
Как только она пыталась за что-то взяться, кто-то другой уже всё делал. Адель с пустыми руками оглянулась на старшую горничную, но та уже отвернулась. Похоже, с фруктами всё было ясно, и она уже хотела уйти.
«Здравствуйте!»
К ней подошёл мальчик, который был намного ниже неё ростом, и широко улыбнулся. Адель оглядела его: взлохмаченные волосы, старая одежда и обувь. Сын, втиснувшийся в суетливую рабочую обстановку — ни дать ни взять аристократом он не выглядел. Раз он обратился к ней на уважительном языке, значит, можно было отвечать свободно.
«А… привет».
Мальчик лет шести-семи смущённо покраснел и протянул ей обеими руками что-то. Она машинально взяла — в мятом белом бумажном свёртке лежало что-то маленькое и круглое.
«Вот! Ешьте одна!»
Мальчик простодушно изогнулся и быстро исчез среди взрослых, которые его привели.
«А… спасибо».
Адель пришлось поблагодарить воздух. В бумажном свёртке лежали две вишни. Видимо, он собрал то, что было слишком маленьким для продажи, и отдал ей.
Немного защемило, что даже ребёнок смотрит на неё с жалостью, но его забота о том, чтобы поделиться последним, была трогательной. К тому же она и не помнила, когда в последний раз ела такие свежие фрукты, и при виде красной мякоти у неё потекли слюнки.
Адель незаметно выскользнула из суматохи, которая прекрасно обходилась и без неё.
По белому коридору разносились шаги. Настолько тихие, что их можно было не заметить, если не прислушиваться.
Приподняв пятки, Адель бесшумно поднялась по лестнице. Быстро миновав второй этаж, она оглядела пустую комнату. Увидев дверную ручку, запертую не на замок, а на цепь, она осторожно развязала узел.
Скрип.
«Готово».
На самом деле она заметила это место несколько дней назад, когда вытирала разлитую воду. Среди множества пустующих комнат в замке Калан эта была особенно пустой — никто не входил, ничего не хранилось.
Раз она была неважной, замка на ней не было. Съесть две вишни — недолго, так что это займёт всего мгновение.
При одной мысли о кисло-сладком вкусе вишни Адель не смогла сдержать улыбку и быстро шагнула внутрь. Перед тем как полностью закрыть дверь, она не забыла снова накинуть цепь — чтобы никто случайно не заметил её, проходя мимо.
Затем она выпрямила ноющую спину и оглядела комнату.
«Вот это идеальное место, правда?»
Она достала белый бумажный свёрток, спрятанный в кулаке. Развернув бумагу, она быстро положила в рот одну ярко-красную вишню.
«Ммм».
Уже от одного запаха было хорошо. Свежая крупная вишня, попав в рот, наполнила его ароматом.
С тех пор как она оказалась здесь, она почти не ела фруктов — в обедах для слуг их почти не подавали, вероятно, потому что в поместье Раскалас было много ягод, которые можно было собирать. Но она не могла заставить себя съесть то, что часто валялось на дороге с явными следами червей.
Да, в этом она была привередлива. Она даже соглашалась с герцогом, который назвал её «привередливой».
Но разве вкусы и пищевые привычки можно исправить усилием воли? Мысленно оправдываясь, Адель открыла рот и отправила в него вторую вишню.
«Ах, вот оно…»
Сладкая и сочная вишня была лишь маленькой — мякоть была плотной, поверхность гладкой, без единого пятнышка. Откусив её, она почувствовала, как сладкий сок заполняет рот.
«Как же вкусно!»
Умилившись, она с любовью посмотрела на вишню в своей руке.
Хорошо, что она съела её сразу. Если бы она ждала до вечера, свежая вишня, скорее всего, размякла бы.
«Этого нельзя допустить».
Свежесть фруктов — это самое главное. Не зря же утренняя доставка так популярна в Корее. Похвалив себя за находчивость, она с наслаждением смаковала вишню.
Каждый раз, когда она раздавливала её коренными зубами, таяла во рту кислинка. Плотная, сладкая мякоть была самой вкусной из того, что она пробовала здесь.
«Ммм».
«Герцог, который может есть такое каждый день, — какой же он счастливчик. Наверное, сидит на мягком диване и ест их с комфортом».
Задумавшись на мгновение, она рассеянно посмотрела на пустую бумажку в руке. На скомканном белом листе были написаны изогнутые буквы. Незнакомый язык, которого она никогда не изучала, но она могла прочитать его без труда.
«Благородная Адель, помни, почему ты до сих пор жива».
В тот же миг она инстинктивно поняла. Память, снова вторгшаяся в её голову, пришла ей на помощь. Это был почерк наследного принца.
Тук. Тук.
Она слишком погрузилась в мирную рутину и стала беспечной. Возможно, подсознательно она хотела забыть, что её сердце находится в руках наследного принца.
Тук. Тук. Тук!
Сердце забилось быстрее. Казалось, она слышит гулкое эхо его биения. В тот момент, когда воля Хавьера была передана, скомканная бумага вспыхнула. И сразу же бесформенные оковы, наложенные его кровью, начали действовать.
«Ух…»
Перед глазами то белело, то чернело. Мгновенная боль пронзила всё тело, лишив его сил.
Боль, боль… Она не могла думать ни о чём, кроме боли. Но боль была лишь мгновением. Когда она исчезла без следа, остался только инстинкт.
Разум и здравый смысл, казалось, испарились вместе с болью. Вместо них из-под пупка начала подниматься волна жара, не сравнимая с прежней. Всё тело дрожало. Где-то глубоко внутри закипало томление, настолько сильное, что его нельзя было терпеть ни секунды.
Адель, лёжа на полу, сама того не замечая, извивалась бёдрами и всхлипывала. Словно подтверждая насмешку наследного принца — «благородная Адель».
Больше терпеть было невозможно.
Щёлк.
Она распахнула дверь и выбежала так быстро, как только могла.
Ей нужно было найти его. Не кого-то, а Алехандро де Калана — только хозяин Раскаласа мог утолить этот жар.
Даже если она забыла всё остальное, это врезалось в память: нужно встретиться с ним. С герцогом Каланом, до которого было почти невозможно добраться.
Она торопилась, не зная, куда идти. Но места, где он мог быть, находились под строгой охраной, и такая мелкая служанка, как она, не могла войти без разрешения. Тем временем жар, вызванный заклинанием, всё сильнее охватывал её.