Глава 3
Мокрая от дождя дорога, расслабленная пятничная ночь, водитель грузовика, который задремал за рулём, и его испуганные глаза, когда он слишком поздно заметил Ёрим, — и этот сумасшедший, который бездумно выскочил на дорогу.
Этот человек, который всегда возвышался над всеми на голову, которого не нужно было искать, — сейчас его почему-то не было видно, сколько она ни вглядывалась. Вокруг — только служанки в одинаковой серой одежде.
Возможно, это потому, что здесь баня. Раз я полностью раздета, сюда могут входить только женщины. Но я не могла его не найти — Квон Гихон даже с высоты ста метров, из самолёта, виден как мужчина здорового телосложения.
«Наверное, он снаружи?»
Моё тело было целым и невредимым — видимо, потому что он бесстрашно обнял меня и принял удар грузовика на себя. Тогда, может быть, Квон Гихон...
От дурной мысли плечи дрогнули. Тут же раздался раздражённый голос сбоку:
«Сиди смирно!»
Одна из служанок в тёмном переднике и с ещё более мрачным лицом. Они смотрели на Ёрим глазами холоднее ледяной воды, с презрением на связанное, беспомощное тело.
«Грязная рабыня, а туда же.»
Кто-то из них пробормотал. Другие отпускали ещё более оскорбительные реплики:
«Посмотрите на эти огромные сиськи. Фу, говорят, квартские всегда такие распутные.»
«Да это всем известно. Говорят, они так и горят стать рабами имперцев, не разбирая мужчин и женщин.»
«Не знала, что это правда. Я слышала от солдат, вернувшихся недавно, — эти шлюхи раздвигают ноги, стоит им протянуть кусок хлеба.»
«Империя? Рабы? Солдаты?»
Что это за сон такой реалистичный. Если я не умерла и выжила, то должна была очнуться в реанимации, а тут чёрт знает что.
Ни телефона, даже трусов нет, голая, привязанная к стулу, и меня насильно моют ледяной водой — я в жизни такого не испытывала. Что-то явно пошло не так.
«...Может, я во сне?»
Тогда надо скорее проснуться от этого дерьмового сна. Как человек, который даже под страхом смерти предпочёл бы тёплый душ, я ни за что не хотела даже ногу макать в такую ледяную воду. Ёрим попыталась покачать головой из стороны в сторону, чтобы прийти в себя.
Но и этого ей не позволили. Служанка, стоявшая рядом, грубо схватила её за красные волосы. Голова зафиксировалась в её хватке, и Ёрим не могла пошевелиться. Молодая, ещё по-детски выглядящая служанка похлопала её по бледному лбу и насмешливо проговорила:
«Удача, что тебя заметил его высочество, — только на сегодня. А завтра будешь лежать в камере и раздвигать ноги перед солдатами, как и подобает военнопленной.»
«А возбуждающие и не нужны, она же квартская, да ещё и красноволосая.»
Хихикающий смех доносился явно не на корейском, который был её родным языком, и не на английском, которым она пользовалась каждый день до возвращения в Корею. Казалось, в Европе, куда она иногда ездила, таких слов не говорили. Но странным образом она понимала всё без труда.
«Кварт, кварт...!»
Где-то я это уже слышала. Пока она кусала губы и размышляла, другая служанка принесла одежду, похожую на разорванные крылья стрекозы.
«...»
«Твою мать, это вообще одежда?!»
Тонкая лента сзади на шее, ещё две такие же крест-накрест через плечи, а внизу — летящее платье, похожее на наслоённые лепестки, такое лёгкое, что плечи не чувствовали тяжести. Видимо, ниток пошло мало — даже при тусклом свете ткань просвечивала насквозь. Она и платьем-то не назовёшь — просто тонкая тряпка. Никогда бы не подумала, что придётся надеть такое на себя.
Сопротивляться было бесполезно. Ещё до того, как она попыталась, служанки ловко одели её. Придя в себя, Ёрим уже шагала по роскошному коридору в этом наряде.
Коридор, выложенный гладким красноватым мрамором, в отличие от грубого кирпича купальни, вёл, судя по всему, во дворец наследного принца.
Вдоль длинного коридора через равные промежутки стояли солдаты в доспехах. Их мрачные взгляды из-под шлемов, оставлявших открытыми только глаза, ощутимо скользили по её телу.
Глаза, смотревшие на неё как на рабыню с явными изгибами, липли к каждой части тела — от покачивающейся при ходьбе груди до бледных, без единой царапины, пальцев ног. Даже при тусклом свете с потолка тонкая ткань оставляла её полные ягодицы почти обнажёнными, и эти грязные взгляды не отпускали её до самого дворца.
Но у неё не было времени стыдиться. Она торопливо всматривалась, нет ли среди них Квон Гихона. Смутная надежда, что Квон Гихон вдруг появится, как тогда, когда он бросился перед грузовиком, заслонив её собой.
Но чуда второй раз не произошло. С глухим скрипом двери дворца наследного принца открылись перед ней.
«Так, это ты.»
Молодой человек, сидевший в роскошном кресле, сказал это, небрежно скрестив ноги. Судя по виду, этот мужчина высокого происхождения и есть тот самый «его высочество», о котором говорили служанки. Скучающим днём он шевелил ногой и окликнул Ёрим, стоявшую на коленях на ковре.
«Нравишься. Лицо такое, как говорили. Волосы красные, глаза тоже красные...»
Он помахал перед её глазами бокалом с рубиновым напитком, под цвет её волос, и приподнял уголок губ.
«Я люблю красный цвет.»
«Ублюдок», — сдержав готовую вырваться ругань, Ёрим сделала послушное лицо.
Волосы густого золотого оттенка, голубые глаза с серым отливом. Похоже, что роскошная внешность — особенность императорской крови этой богатой империи. Чтобы не перечить ему, она быстро опустила глаза. Наследный принц с безумным блеском в глазах поставил бокал на столик с глухим стуком. Затем ловко выхватил из-за жемчужной шёлковой рубашки кинжал.
Кинжал с глухим звуком упал на ковёр и закружился. И в этот момент лезвие сверкнуло.
Увидев эту холодную вспышку, Ёрим рефлекторно повалилась на пол.
«Бешеный пёс Рустании?»
Эта мысль промелькнула в голове. Она не знала, почему вдруг осознала, что эта страна с величественным именем «империя» называется Рустанией, а мужчина перед ней — наследный принц Хавьер.
Но тут же в её мозг хлынула информация о Хавьере, от которого веяло смертельной опасностью. О том, насколько он распутен, а точнее — за гранью распутства, с извращёнными сексуальными предпочтениями. Этот фактический правитель империи, наследник престарелого императора, был жестоким мужчиной, который играл своими ночными партнёрами как игрушками. Он затаскивал в спальню безотказных женщин, издевался над ними всяческими извращениями, а когда интерес угасал — убивал. Такие случаи были не редкостью, но чаще женщин выносили на носилках уже изувеченными. Почему эти воспоминания есть у неё, она не знала. Но она хотела жить. Она не хотела умирать. Был ли этот мир далёк от её привычного, была ли она рабыней — её не волновало. Это был просто инстинкт.
«Пощадите... Не дайте мне умереть. Ваше высочество, будьте милостивы...»
«Правда?»
Смеясь, словно забавляясь, наследный принц с лёгкостью спросил, глядя на Ёрим, распластавшуюся на полу, прижимая к ковру грудь, прикрытую лишь одним слоем ткани.
«Ну не знаю. Чем ты вообще можешь быть полезна, если у тебя есть только это тело?»
Его улыбка — «это ведь единственное, что у тебя есть» — пробрала до дрожи. Руки, сжимавшие жёсткий ворс ковра, тряслись. Губы не слушались.
Тук. Хавьер специально толкнул ногой рукоять кинжала. Лезвие, крутясь, указало на её ухоженные ногти.
Ладони, вцепившиеся в ковёр, вспотели. Словно читая её мысли, наследный принц продолжал подтрунивать:
«Видно, ты и сама считаешь, что от тебя никакого толку.»
Но надо было думать. Даже если у неё есть только это тело — она должна выжить.
«Тело...»
Времени не было. Ёрим заикаясь шевелила губами. Но она вспомнила, кто он такой — наследный принц, который обращается с женщинами как с игрушками на один раз, — и продолжать в здравом уме она не могла.
Свист. Тем не менее наследный принц засвистел, и протянул руку к Ёрим. Его пальцы схватили лёгкую ткань, едва державшуюся на её худых плечах, и резко дёрнули.
Лямка, зацепленная пальцами принца, натянулась. Тонкая-претонкая нитка вот-вот готова была порваться. Ёрим, сама того не замечая, выпятила грудь и приподняла корпус, всё ещё стоя на коленях. При этом она чуть приподняла бёдра, и её грудь, обращённая к Хавьеру, качнулась. Тяжёлые, колыхающиеся груди привлекли его горячий взгляд. Бесшумно, медленно узел лямки развязался. Прямые пальцы принца, державшие конец ленты, просто отпустили его.
«Ух...?!»
В ярко освещённой гостиной её мягкая грудь, вполне удовлетворительная для его взгляда, полностью обнажилась. К счастью, из-за того, что изначально все были разогнаны, свидетелей было всего двое. Рефлекторно рука поднялась — хотелось как можно скорее прикрыть этот позор.
Но Хавьер был на шаг быстрее. Он облизал губы красным языком и открыл рот.
«Действительно, тело, которое жалко убивать сразу.»
«А, хы-ы...»
На холодном воздухе тело само сжалось. Ёрим, дрожа плечами, кое-как согнула одну руку, прикрывая грудь, и опёрлась на другую.
Принц, видя это, засмеялся низким смехом, словно ему было забавно.
«Хорошо.»
Голос, произнесённый с чуть склонённой головой, был полон жуткого интереса.
Дышать было тяжело. Будто утешая её, Хавьер положил руку на её бледную щёку.
«Можешь не расслабляться. Я люблю ломать то, к чему никто не прикасался.»
Большая рука медленно обхватила её шею сзади. Кончики пальцев коснулись мочки уха. Он небрежно провёл по волосам, которые так старательно уложили служанки, и произнёс:
«Глаза у тебя тоже красные — это мне ещё больше нравится.»
От его слов Ёрим казалось, что её жизнь с каждой секундой укорачивается. Надо было что-то делать. Она внимательно оглядела его, глубоко откинувшегося на роскошный диван.
«Я... ваше высочество.»
Стыд был роскошью, на которую не было времени. Глубоко вздохнув, Ёрим поползла по ковру на покрасневших от жёсткого ворса коленях. При каждом движении её грудь безвольно качалась, и через два шага она уже упёрлась в его колени.
Надо выжить — даже так. С одной лишь этой мыслью она мужественно подавила поднимающуюся изнутри тошноту.
Ёрим положила дрожащую, бледную руку поверх его руки, сжимавшей её щёку. Затем опустила глаза и оглядела его расслабленно раздвинутые бёдра.
«Ублюдок!»
Так и есть. Она не ошиблась. Возбуждённый тем, что она, в наряде, который хуже, чем ничего, ползает у его ног, его пах заметно вздулся. Ёрим встала на колени между его ног и подняла голову выше. Встретившись взглядом с Хавьером, она медленно приподняла бёдра и прижалась щекой к его бедру.
К тому бедру, где сквозь ткань отчётливо проступал толстый контур. Ёрим, словно лаская, медленно тёрлась щекой о выпуклость, проступавшую сквозь тёмные брюки.
«Ха... блядь.»
Хавьер с удовлетворённым ругательством переложил руку ей на затылок. Сжимая её тонкую шею, как при мастурбации, он прижал её — затылок тёрся о твёрдое бедро. От щекотки, от которой напрягались даже кончики пальцев ног, её рот сам собой приоткрылся.
Из красных губ сам собой вырвался стон:
«Ын, ха-ах...!»
«Верно, моё чутьё не подвело.»
Я понял это, как только увидел тебя — как твоё порочное тело распаляет мужчин.
Нашёптывая так, наследный принц, казалось, уже потерял рассудок от похоти. К счастью, он принимал её стоны, рождавшиеся от отвращения при каждом прикосновении, за возбуждённые сладострастные всхлипы.
«Ох... тошнит!»
