Контент удален!

— Ой!.. Глядите, это же…

Кто-то услышал тихий скрип открывшейся двери и рефлекторно обернулся в её сторону. Узнав Ёрим, бывший одноклассник порывался было поприветствовать её, но тут же испуганно замолчал, так и не издав ни звука.

«Вот и чудно».

Она ведь и сама признавала, что не питает к этим людям никаких нежных чувств. Сохраняя свой скверный нрав и не изменяя привычке держаться в стороне от неприятных ей вещей, Ёрим быстрым шагом направилась к самому дальнему и уединенному углу длинного стола.

С тех пор прошло не так много времени, однако из-за багрового вина, которое Ёрим от скуки цедила бокал за бокалом, в её голове уже шумела приятная хмельная легкость.

Она огляделась: бывшие одноклассники веселились и болтали, точно в школьные годы. Все они сбивались в шумные компании, полностью исключив её из своего круга — точь-в-точь как в юности, когда, кроме Квон Кихона, с ней никто не решался перемолвиться и словом.

Попытка отвлечься от забот с треском провалилась, и на душе становилось лишь тяжелее. Ёрим уже вовсю корила себя за этот импульсивный поступок. Пока она мучительно размышляла, в какой момент ей стоит подняться и уйти, чтобы привлечь как можно меньше внимания, двери с тихим скрипом отворились.

Появившийся на пороге Квон Кихон являл собой полную её противоположность. На нём был безупречный вязаный ниточный свитер, надетый поверх простой рубашки, от которого исходил едва заметный, благородный блеск дорогого кашемира. Матовые брюки идеально подчеркивали длину его ног, а удобные лоферы, казавшиеся сшитыми точно по мерке, с первого взгляда выдавали вещь баснословной стоимости. Его непринужденный, но выверенный стиль дополняла аккуратная, слегка небрежная укладка.

Черты его лица утратили былую юношескую мягкость и стали более мужественными и резкими. Он сделался гораздо выше и шире в плечах, чем в их последнюю встречу той памятной первой зимой, когда им было по девятнадцать. Квон Кихон застыл на пороге и без единого слова мгновенно приковал к себе взгляды всех присутствующих.

Даже Ёрим, которая за годы жизни за океаном до одержимости избегала любых упоминаний о нём в прессе, на мгновение завороженно уставилась на вошедшего. Вовремя спохватившись, она поспешно опустила голову, пряча лицо.

«Сумасшедший. Он что, мнит себя актёром?» — раздражённо подумала она, помня, как этот уступчивый парень когда-то смиренно просил у неё дозволения просто завязать галстук на школьной форме.

Спустя несколько секунд она вновь украдкой перевела взгляд на дверь. Сняв длинное, прикрывающее колени пальто и небрежно перекинув его через руку, Кихон принялся внимательно осматривать помещение, словно кого-то искал.

Разумеется, он не мог искать её, ведь они не общались долгих десять лет, но в груди Ёрим всё равно зародилось смутное беспокойство. Она поспешно извлекла из кармана маску и натянула её до самых глаз.

Явиться сюда, не узнав всё заранее, было её непростительной оплошностью. Следовало вспомнить старую мудрость о том, что нужно трижды отмерить, прежде чем отрезать, и расспросить обо всём Чон Джихэ, с которой она ещё изредка поддерживала связь. Но внутри неё всё равно закипала глухая обида.

«Да кто вообще мог подумать, что Квон Кихон явится в подобное место?»

Такой знаменитости, всемирно известной звезде спорта, на подобной попойке бывших одноклассников делать было совершенно нечего — это могло обернуться лишь ненужными сплетнями и грязными заголовками в прессе.

Неужели он просто соскучился по школьным приятелям? Редкостная глупость. Из-за скверного нрава Ёрим и её вечных выходок круг общения Кихона в юности был столь же скуден, как и её собственный. У него не осталось близких друзей ни среди парней, ни среди девушек. Пожалуй, в школьные годы он чаще разговаривал с классным руководителем, нежели со сверстниками.

Даже если он тоже поддался ностальгии, ему вовсе не обязательно было приходить на общую встречу. Он мог в любой день собрать вокруг себя кого угодно по первому зову — вряд ли бы кто-то посмел отказать самому Квон Кихону.

Однако для остальных присутствующих появление знаменитого спортсмена на этой заурядной посиделке, похоже, не стало неожиданностью.

— О, явился наконец! Кихон! Квон Кихон!

— В этом году тоже пришёл! Ну что, видели?! Я же говорил, что он приедет! Но почему ты с каждым разом выглядишь всё лучше? Ты что, ходишь к косметологам, как знаменитости? Пользуешься спонсорскими услугами? Ха-ха-ха!

Стоило Кихону войти, как бывшие одноклассники, словно только этого и дожидаясь, повскакивали со своих мест и принялись наперебой выкрикивать приветствия. Никто и не думал упрекать его за сильное опоздание — каждый лишь стремился привлечь его внимание и перекинуться с ним парой слов.

От этого оглушительного шума у Ёрим, сидевшей в уединении и так и не назвавшей своего имени, нестерпимо заломило в висках.

— Да замолчите вы уже! Кихон, иди сюда, садись с нами!

— Эй, вы что, с ума сошли? Там же стол грязный, зачем ему туда садиться? Мы здесь для него всё расчистили!

— Закройте рты, придурки. Человек выкроил время в своём плотном графике, чтобы заглянуть к нам, а вы устроили балаган. Представляете, как он устал?

Девушки вели себя ничуть не лучше. Хёнджи, которая в первом классе старшей школы была старостой, уже успела изрядно захмелеть. Она размашисто замахала рукой и громко крикнула:

— Ого! Стоит взглянуть на такого красавца, как и выпивка начинает казаться слаще!

Закинув руку на спинку дивана, она шумно осушила бокал со смесью пива и соджу. Кто-то из присутствующих недовольно поморщился, сочтя её манеры излишне грубыми, а скромно сидевшие до этого момента девушки принялись поспешно доставать зеркальца, поправляя макияж, или настойчиво наводить камеры телефонов, требуя сделать общий снимок.

Кихон принимал это бурное внимание с привычным спокойствием. На его лице не отразилось ни тени удивления. Чуть приподняв уголки губ, он негромко произнёс:

— Извините, но агентство строго запрещает мне делать личные фотографии.

— Ах… Ну конечно. Прости, мы не подумали!

— Это, должно быть, из-за твоего нового контракта с банком? Или из-за той благотворительной кампании по борьбе с болезнями печени?

Он оставил эти расспросы без ответа и вновь вытянул шею, пристально осматривая зал. Помещение, арендованное для их большой компании, было не таким уж просторным, но его взгляд непрерывно скользил по лицам присутствующих. Ёрим показалось — хотя это наверняка было лишь плодом её хмельного воображения, — что в его глазах читалось самое настоящее отчаяние.

«Ну и отлично. Всё просто замечательно».

Им обоим не принесло бы радости, узнай они друг друга. Она бы лишь продемонстрировала ему своё нынешнее жалкое положение, а он оказался бы лицом к лицу с кошмаром из своего прошлого, которое наверняка предпочёл бы забыть навсегда.

И в этот самый миг всё изменилось.

— Эй, ты куда? — донёсся чей-то удивлённый возглас.

Кихон, сидевший до этого на приличном расстоянии от неё, внезапно стремительно поднялся на ноги. Раздались его тяжелые, размеренные шаги. Он направлялся прямиком к её углу, и сердце Ёрим забилось с пугающей, бешеной скоростью.

Она поспешно потянула козырёк бейсболки ниже, буквально вжимаясь в сиденье и низко опуская голову.

«Пройди мимо. Умоляю, просто пройди мимо!..»

В этот миг она горько пожалела, что никогда не отличалась набожностью. Всю свою жизнь она была убеждённой атеисткой, полагая, что в мире, где нельзя доверять даже кровным родственникам, надеяться на невидимого бога — верх глупости. Теперь же Ёрим судорожно шептала про себя бессмысленные слова молитв.

Разумеется, чуда не произошло.

Стремительно приближавшийся Квон Кихон резко замер как вкопанный. Его взгляд остановился точно на ней. Почуяв смертельную опасность, Ёрим инстинктивно вскочила со своего места.

Позабыв о сумке и пальто, оставшихся на диване, она бросилась прочь и выбежала из заведения на прохладную улицу.

— Хух…

Ёрим судорожно пошарила по карманам, извлекла сигарету с изящным золотым ободком и прикурила. Справиться с этой чудовищной ситуацией с помощью одного лишь алкоголя было выше её сил.

Может, просто сбежать прямо сейчас? Мартовская ночь выдалась довольно сырой и холодной, но если поймать такси, она по крайней мере не успеет насмерть замерзнуть по дороге домой.

С этими мыслями она принялась искать зажигалку, но пальцы натыкались лишь на пустоту. Должно быть, она снова выронила её где-то в недрах сумки или в карманах оставленного корта.

Раздражение вспыхнуло внутри неё с новой силой. Это был поистине отвратительный день. Не в силах совладать со скверным нравом, Ёрим уже собиралась со злостью швырнуть сигарету на землю, как вдруг перед ней вспыхнул яркий огонек.

— Я подумал, что тебе нужен огонь.

* * *

В поле её зрения, внезапно озаренное ярким светом, появились длинные, благородные пальцы мужчины. На самом кончике его руки волшебным образом колыхалось ровное жёлтое пламя.

Он произнёс глубоким, слегка хриплым голосом:

— Привет, И Ёрим.

Его тон был удивительно спокойным, словно они расстались только вчера. Однако за прошедшие десять лет его голос стал заметно ниже и обрёл чарующую глубину, которой не было в юности.

Тук. Тук.

Сердце в груди забилось так сильно, что стало больно. Квон Кихон. Ей следовало взять себя в руки и ответить ему столь же небрежно и спокойно, но она не могла вымолвить ни слова. Ей безумно хотелось спросить, зачем он пошёл вслед за ней и чего добивается, но губы отказывались повиноваться.

Возможно, он просто явился, чтобы призвать её к ответу за былые обиды десятилетней давности. Этот исход казался наиболее вероятным, ведь её прошлые поступки вполне заслуживали справедливого возмездия.

Даже если бы он сейчас схватил её за ворот и потребовал вернуть ему украденную юность, Ёрим оставалось бы лишь безмолвно сносить удары судьбы. Или, быть может, он просто хотел высмеять её нынешний неприглядный вид.

И всё же И Ёрим оставалась верна себе. Излишне гордая, эгоистичная и способная лишь на то, чтобы трусливо спасаться бегством при малейшей опасности.

Каковы бы ни были мотивы Квон Кихона, общаться с ним ей совершенно не хотелось. Говоря на чистоту, этот полностью изменившийся мужчина подавлял её своей статью. Одно лишь его безмолвное присутствие заставляло её задыхаться от волнения.

Рука, державшая сигарету, мелко задрожала. Сделав глубокий, бесшумный вдох, Ёрим через силу подняла голову. Козырёк бейсболки, скрывавший её лицо, приподнялся, и перед ней предстал его безупречно красивый облик.

Завороженно всматриваясь в его возмужавшие черты, Ёрим внезапно для самой себя с силой толкнула его в грудь.

— Уйди с дороги.

— Ёрим.

Но парень не отступил и сразу же последовал за ней. Словно боясь причинить ей вред или не желая прикасаться без дозволения, он не стал удерживать её силой. Сделав широкий шаг, он вновь преградил ей путь, и в то же мгновение над его широким плечом Ёрим заметила частые вспышки светофора.

Она напрочь позабыла, в какой стороне находится дорога к её дому. Единственным её желанием было поскорее укрыться от Квон Кихона.

А парень упрямо продолжал заговаривать с ней, не зная усталости:

— Ёрим, постой мгновение…

— Отвяжись от меня! — вскричала она, вкладывая все остатки сил в новый толчок. — Оставь меня в покое, Квон Кихон!

Встретить его в таком ничтожном, убогом виде было самым страшным кошмаром, какой она только могла вообразить. Пролетев мимо отпрянувшего Кихона, Ёрим стремглав бросилась к пешеходному переходу, где ещё горел зелёный свет.

Ей отчаянно хотелось раствориться в воздухе, исчезнуть навсегда.

И в это самое мгновение резкий, пронзительный визг тормозов на мокром асфальте оглушительным эхом ударил по барабанным перепонкам.

— И Ёрим!

Этот отчаянный крик, затихший в её ушах последним аккордом, без сомнения, принадлежал Квон Кихону. Точно так же, как и сильные, крепкие руки, что в последнее мгновение в безумном порыве прижали её к себе.

Перед тем как её веки сомкнулись, последнее, что успела запечатлеть её память, был массивный силуэт грузовика, который пересёк разделительную полосу и летел прямиком на неё.

Шум шин, скользивших по влажной дороге, заставил её тело окаменеть от ужаса.

Крик!

Звон в ушах, который не стихал, — это, наверное, был Квон Гихон. Твёрдые руки, отчаянно обнимающие её, — последнее, что она увидела перед тем, как закрыть глаза, был самосвал, пересекший центральную линию и летящий прямо на неё.

Ослепительный, режущий глаза жёлтый свет фар и крепкие, надежные руки, успевшие укрыть её от удара.

Оказавшись в его объятиях, Ёрим зажмурилась. Несчастная И Ёрим

«Какая дура… В конце концов, умереть, не прожив и тридцати, — жалко. Ненавижу боль… Хоть бы умереть быстро, чтобы ничего не чувствовать».