Глава 4
«Вот уж действительно тело, которое жалко убивать сразу.»
«А, хы-ы...»
На холодном воздухе тело само сжалось. Ёрим, дрожа плечами, кое-как согнула одну руку, прикрывая грудь, и опёрлась на другую.
Принц, видя это, засмеялся низким смехом, словно ему было забавно.
«Хорошо.»
Голос, произнесённый с чуть склонённой головой, был полон жуткого интереса.
Дышать было тяжело. Будто утешая её, Хавьер положил руку на её бледную щёку.
«Можешь не расслабляться. Я люблю ломать то, к чему никто не прикасался.»
Большая рука медленно обхватила её шею сзади. Кончики пальцев коснулись мочки уха. Он небрежно провёл по волосам, которые так старательно уложили служанки, и произнёс:
«Глаза у тебя тоже красные — это мне ещё больше нравится.»
От его слов Ёрим казалось, что её жизнь с каждой секундой укорачивается. Надо было что-то делать. Она внимательно оглядела его, глубоко откинувшегося на роскошный диван.
«Я... ваше высочество.»
Стыд был роскошью, на которую не было времени. Глубоко вздохнув, Ёрим поползла по ковру на покрасневших от жёсткого ворса коленях. При каждом движении её грудь безвольно качалась, и через два шага она уже упёрлась в его колени.
Надо выжить — даже так. С одной лишь этой мыслью она мужественно подавила поднимающуюся изнутри тошноту.
Ёрим положила дрожащую, бледную руку поверх его руки, сжимавшей её щёку. Затем опустила глаза и оглядела его расслабленно раздвинутые бёдра.
«Ублюдок!»
Так и есть. Она не ошиблась. Возбуждённый тем, что она, в наряде, который хуже, чем ничего, ползает у его ног, его пах заметно вздулся. Ёрим встала на колени между его ног и подняла голову выше. Встретившись взглядом с Хавьером, она медленно приподняла бёдра и прижалась щекой к его бедру.
К тому бедру, где сквозь ткань отчётливо проступал толстый контур. Ёрим, словно лаская, медленно тёрлась щекой о выпуклость, проступавшую сквозь тёмные брюки.
«Ха... блядь.»
Хавьер с удовлетворённым ругательством переложил руку ей на затылок. Сжимая её тонкую шею, как при мастурбации, он прижал её — затылок тёрся о твёрдое бедро. От щекотки, от которой напрягались даже кончики пальцев ног, её рот сам собой приоткрылся.
Из красных губ сам собой вырвался стон:
«Хн, ха-ах….ахк!»
«Верно, моё чутьё не подвело.»
Я понял это, как только увидел тебя — как твоё порочное тело распаляет мужчин.
Нашёптывая так, наследный принц, казалось, уже потерял рассудок от похоти. К счастью, он принимал её стоны, рождавшиеся от отвращения при каждом прикосновении, за возбуждённые сладострастные всхлипы.
«Ох... тошнит!»
Сдерживать рвотные позывы было тяжело. Ёрим с давних пор никогда не чувствовала трепета ни от кого. Даже когда кожа касалась кожи, это было только неприятно, не возбуждая ни капли.
Она пыталась как-то исправить это, но стоило чужой плоти прикоснуться к ней — её мутило. Она перебирала достойных мужчин, но всякий раз, когда они начинали строить масляные рожи и выставлять напоказ то, что висело между ног, её передёргивало от омерзения.
Так что опыта у неё быть не могло. Однако ради выживания она старалась скрыть свою натуру и выкладывалась на полную.
«А-хыт, а, а-а...»
Она специально зарывалась лицом глубже. Не скрывая страдальческих стонов, она лила их наружу. Но она ни за что не поднимала подбородка, чтобы на лице не отразилось и тени возбуждения, — будто сама, не в силах совладать с кипящей похотью, домогалась его члена.
Приподнимая бёдра и прижимаясь грудью к его бедру, она тёрлась — грудь расплющивалась о колени принца, округляясь и сминаясь.
Хавьер, который всё это время наблюдал, резко сжал и скрутил её напряжённый сосок.
«Ха-ах, м-м-м!»
От рефлекторного наслаждения Ёрим изогнулась. Но вслед за этим подкатила тошнота, с которой она ничего не могла поделать. Она снова уткнулась лицом ему в пах и застонала.
Его рука, полная желания, сжала её округлую грудь. Когда она передёрнулась, в зеркале, стоявшем в углу гостиной, отразилась её фигура. Длинные, вьющиеся красные волосы. Как и сказал Хавьер, даже глаза у неё были красные — пламенные, — и это придавало её внешности странную выразительность.
Удивительно, но черты лица почти не изменились. Стали лишь чуть более экзотичными. Наверное, Квон Гихон узнал бы её сразу.
Тело тоже осталось прежним — то самое, которое когда-то критиковали за то, что из-за слишком крутых изгибов оно непригодно для балета. Ирония: у неё нет опыта, а приходится заниматься развратом, и тут хоть грудь и бёдра остались те же, можно было бы поблагодарить судьбу, если бы не было так тошно.
«Ха... всё-таки жалко.»
С низким вздохом Хавьер наконец расстегнул ширинку и обнажил член, тихо прошептав:
«Хорошо бы ты стала моей первой.»
Он принялся неторопливо мять её грудь, которая не помещалась в его большой ладони.
Решив, что она не поднимает головы от стыда, он продолжил сам:
«Каждую ночь я буду вбиваться в тебя глубоко... блядь, буду кончать и оплодотворять. Тогда живот и грудь набухнут, и ты, ха... будешь сама вилять задом, задабривая меня. Просить, чтобы я любил тебя... а?»
«Фу-ух… хн»
«Да, если будешь так же красиво себя вести, я оставлю твоё тело в целости. Чтобы ты могла родить и выкормить моего сына своими дырками. Ах, надо бы сделать так, чтобы твой живот наливался только от моего члена, ни от чего другого.»
Хавьер погладил свой твёрдый стоящий член одной рукой, бормоча, и полностью игнорировал её стоны, пока другой рукой ласкал грудь.
«Да, так и будет.»
Он потёр головку, сочащуюся прозрачной смазкой, о её бледную щёку. От липкого прикосновения её выворачивало. Головка, влажная от жидкости, тёрлась о её сомкнутые губы. Словно играя, он водил ею по лбу, по мочке уха и наконец по чувствительной шее.
На улице уже должно было стемнеть. Наследный принц Рустании наконец убрал свой мрачный взгляд и сказал:
«Но чтобы править этой огромной империей, иногда приходится отказываться от того, что хочется сейчас.»
«Ай...»
Это были приятные слова. Если бы он отпустил её, она бы сейчас же выбежала, сунула голову в унитаз и выблевала всё содержимое желудка.
Однако он, всё ещё поглаживая член, лишь убрал руку, прижимавшую её.
Ткань платья, бессильно упавшая, словно распустившийся бутон, совершенно не скрывала её наготы. Хавьер уставился на край одежды, спустившийся ниже груди, как будто собирался разорвать её, и сам гладил свой член. В его глазах горело неприкрытое желание.
«Открой рот.»
Он поднял кинжал, упавший на пол, и приказал. Инстинкт самосохранения заставил Ёрим послушно открыть рот.
«Фу...»
С глубоким стоном разнесся запах спермы. В тот же миг в рот ударила мутная жидкость.
«Ха…гхк?!»
Густая сперма, вышедший из головки, касавшейся её губ, заполнил рот. Это было отвратительно до такой степени, что слов не хватало.
Но Хавьер с довольным лицом поднял красный коктейль.
«Хорошо. Теперь ты заставишь моего кузена соблазниться твоим телом. Плени этого парня, который не знает вкуса женщин, приведи его ко мне и заставь стоять на коленях.»
Безнадёжный приказ. Это невозможно. Как она, которую мутит от одного прикосновения, может соблазнять мужчину?
«С этого дня ты будешь ежедневно глотать сперму этого ублюдка. Да, именно так, твоё тело теперь не сможет жить без его жидкостей, так что считай, что твоя жизнь висит на его члене. Будет забавно посмотреть, как ты пошло раздвигаешь ноги и умоляешь его обнять тебя.»
«Лучше не пытайся думать своей хорошенькой головкой. Что бы ты ни задумала, если ты ослушаешься меня, твоё сердце разорвётся первым.»
Он мерзко усмехнулся. Одновременно в голове Ёрим снова загудело. На этот раз мелькнуло лицо мужчины — кузена наследного принца. Она почему-то узнала его, но не более того.
Она не понимала, что происходит, но одно было ясно: как только она ослушается его — умрёт. Инстинктивное отвращение захлестнуло её, и она поморщилась.
Наследному принцу даже это казалось забавным, он продолжал своё:
«Точно, очень похоже. Будто скопировали лицо, которое Алехандро десять лет назад искал как безумный. Надо повысить того, кто тебя нашёл.»
Алехандро. При одном имени она вдруг вспомнила забытое. Маленький монитор на приборной панели такси, в котором она ехала на встречу, и реклама веб-новеллы, которая повторялась там как заведённая, — главного героя той новеллы звали Алехандро Калан. Великий герцог Империи, который спасает упавшую святую, а затем сам получает от неё спасение...
«Стоп, тогда кто же я?»
Та святая была дочерью графа. Вроде бы среди персонажей не было рабыни из зависимого государства — значит, я даже не эпизодический персонаж, а просто массовка, о которой ни строчки.
«...Нет, не может быть. Это же сон!»
Невероятно, и не хочется верить, но если этот мир, в котором я внезапно открыла глаза, действительно тот самый веб-роман, то почему я переродилась именно рабыней? Вокруг полно удачливых аристократок, которые не знают забот — например, дочерей какого-нибудь богатого рода.
А тут — рабыня. Мало того, что даже не главный герой и не второстепенный персонаж, так ещё и без способностей, а с первого же дня жизни попала в лапы к безумному наследному принцу, который держит её жизнь на волоске?
Реальность, которую хочется отрицать. Да, это не по-настоящему. Наверняка это сон, который я вижу после смерти.
«Я дам тебе имя.»
Ей или нет, но Хавьер весело бормотал сам с собой:
«Ммм... да, Аделина. Пусть будет так.»
«Как тебе, нравится?»
Его голос отдавался в ушах.
«Аделина, Адель... благородная — как раз подходит тебе, такой низкой.»
Не успела она ответить, как он похлопал по её губам, всё ещё полным его спермы.
«Проглоти это….»
Сперма наследного принца готова была пролиться наружу. Ёрим не могла сомкнуть губ и вынуждена была подчиниться.
«Ха, хыт, м-м-м...»
Её прерывистое дыхание было ему на руку, и он сверху вниз любовался ею. Лицо Хавьера, которое хвалили как шедевр императорского рода, не вызывало ничего, кроме омерзения.
Внезапно он поднял руку с кинжалом высоко вверх. Взмах — и лезвие без колебаний полоснуло по внутренней стороне его запястья. Из рассечённой плоти хлынула алая кровь.
Наследный принц спокойно подставил под текущую руку бокал, который держал. Кровь из запястья смешалась с красным коктейлем.
Он сильной рукой сжал подбородок Ёрим и сказал:
«Пей, ни капли не оставляя.»
Всё, что он делал, было отвратительно. Она ненавидела это до тошноты. Но Ёрим медленно раскрыла губы.
С тихим всхлипом она проглотила отравленный кровью алкоголь. Дышать стало трудно. Помимо её воли, веки сами начали смыкаться.
«Блядь!»
