1 - 4
Она должна была слышать жуткий смех Хавьера до самого конца, пока не потеряла сознание. А когда очнулась, она уже лежала на мягкой кровати.
Кровать, со всех сторон скрытая балдахином, спускающимся с высоких столбов по четырём углам, была слишком роскошной для рабыни. Адель, держась за пульсирующий лоб, с трудом приподнялась.
Герб императорской семьи, выгравированный повсюду в спальне, указывал на то, что она всё ещё во дворце. По словам служанок, которые мыли её, великий герцог, только что вернувшийся с войны, всё ещё находился в императорском дворце. Значит, её, предназначенную ему, бросили в спальню, которую императорская семья выделила для Калана.
Она мельком взглянула на себя — на ней всё ещё был вульгарный прозрачный слип без нижнего белья, такой тонкий, что, казалось, порвётся от сильного ветра. Только тогда она осознала своё положение.
«Значит, мне действительно придётся сделать это с великим герцогом Каланом?»
Если слова Хавьера были правдой, ей придётся продолжать заниматься этим. От одной мысли об этом становилось дурно.
Мало того, что прикосновения кого-либо вызывали у неё тошноту, она понятия не имела, как соблазнить аскетичного великого герцога, который, говорят, не интересуется женщинами и вообще не любит таких вещей.
«Мне просто попросить его переспать один раз?»
Голова кружилась от отчаяния, но Адель покачала головой, собираясь с мыслями. Поскольку её сбил грузовик, скорее всего, она уже мертва в том мире, но здесь она должна выжить. Обида и отвращение — роскошь, которую нельзя позволить себе перед лицом смерти.
Скоро появится великий герцог. Адель медленно закрыла глаза и глубоко вздохнула.
«Думай позитивно. В конце концов, великий герцог — главный герой, верно? Тело у него должно быть хорошим, и лицо хотя бы симпатичным!»
Это лучше, чем какой-нибудь старый лысый дед или извращенец. Лучше уж целомудренный великий герцог, даже если он бесчувственный, чем наследный принц, у которого только оболочка, а внутри — пустота.
«Всё могло быть хуже».
Продолжая настраивать себя на позитивный лад, она даже подумала, что если они оба неопытны, то будет меньше неловкости.
И в этот момент плотно закрытая дверь спальни распахнулась.
«Не могу поверить! Как бы ни было это приказом наследного принца, это абсурд…!»
В комнату ворвался мужчина с каштановыми волосами, крича во всё горло. Он одной рукой ослабил тугой галстук на шее и быстро оглядел спальню. Его взгляд остановился на кровати, где сидела Адель.
«Ха. Уже успели затащить?»
Он обернулся к мужчине, который следовал за ним. Тот, с бляхой на груди с гербом императорской семьи, спокойно ответил:
«Разве я не говорил? Великий герцог тоже должен принять её».
Похоже, это был один из помощников наследного принца. Тогда тот, кто впереди…
«Великий герцог Калан?»
Но у него были не чёрные волосы, как описывалось в романе. Он был симпатичным, но не настолько, чтобы «разрезать мир». К тому же он был одет не так, будто собирался ложиться в постель.
— …
Сердце, бешено колотившееся, успокоилось. Адель опустила голову и искоса взглянула на него. Он прошёлся по спальне, затем с досадой взъерошил волосы и, прислонившись к стене, указал пальцем на неё.
«Итак, до каких пор наследный принц приказал им стоять здесь?»
«Пока великий герцог не будет полностью удовлетворён».
«Безумные ублюдки! Императорская гвардия что, вся состоит из вуайеристов?»
«Сэр Альварес!»
Помощник наследного принца побледнел и крикнул его имя.
«Ясно, что это не великий герцог».
Если присмотреться, он тоже казался знакомым — возможно, она видела его в рекламе. Адъютант с каштановыми волосами, стоявший рядом с великим герцогом Каланом, — Мануэль Альварес.
Говорят, что когда человек умирает и перерождается, он забывает все воспоминания из прошлой жизни. Похоже, это неправда, раз она так подробно помнит рекламу, которую видела мельком.
С горькими мыслями она вдруг вспомнила, что сказал Мануэль.
«Они?»
Он всё ещё держал палец поднятым. Адель поспешно перевела взгляд на стену, на которую он указывал.
«Вот чёрт!»
Она чуть не выругалась вслух. Адель прикусила губу и едва сдержалась. Вдоль стены, на которую указывал Мануэль, стояли рыцари в железных доспехах. По десять-пятнадцать с каждой стороны — всего около тридцати человек.
«Это тщательная забота наследного принца о великом герцоге Алехандро де Калане, самом блестящем мече Рустании».
«Это что за забота? Какая забота заставляет моих рыцарей наблюдать за чужой постелью?»
«Его высочество желает знать, насколько вы удовлетворены «подарком», который он лично преподнёс в честь ваших заслуг. Если этого недостаточно, он может прислать и других…»
«Хватит. Замолчи. У меня уже голова кругом идёт».
Адель, слушавшая их разговор, тоже была готова сойти с ума. Она попала в этот безумный роман, её одели в это подобие одежды и теперь заставляют провести ночь с главным героем.
Это был её первый опыт в жизни. И теперь перед тридцатью зрителями.
Ей хотелось выбежать из спальни, но это было невозможно.
«Если я попытаюсь, меня сразу же покалечат».
Если бы это была шея, было бы даже лучше. Но даже если у неё отрубят руку или ногу, наследный принц, который не моргнув глазом отправит её назад, заставит её жить жизнью, которая хуже смерти.
Рыцари с копьями и мечами смотрели на неё. К счастью, шлемы скрывали всё, кроме глаз.
Интересно, есть ли среди них Квон Гихон. Но даже если так, по одним глазам трудно было определить.
«…Неужели вы тоже останетесь?»
«Не может быть».
На раздражённый вопрос Мануэля помощник наследного принца легко ответил. И в тот же миг полуоткрытая дверь с противным скрипом распахнулась настежь.
Шумная спальня мгновенно погрузилась в тишину. Рыцари, стоявшие у стен словно украшения, разом склонили головы.
Сквозь лязг металла послышался низкий голос:
«Мануэль».
Она поняла это интуитивно.
«Великий герцог Калан!»
Из-за столба кровати было плохо видно, но мелькнувшие чёрные волосы не оставляли сомнений. К тому же герцог был заметно выше среднего роста в этом месте.
Тяжело ступая, он направился в их сторону. Мануэль поспешно заговорил:
«Ваша светлость, позвольте сказать…»
«Это подарок наследного принца великому герцогу Калану, покорившему все восточные острова Рустании».
Но помощник принца опередил его.
«Его высочество приказал лично удостовериться, доволен ли будет великий герцог».
Она почувствовала, что все взгляды обратились на неё. Адель поспешно опустила глаза. Когда она вздрогнула, тонкая вуаль упала на её бледное лицо.
«Его высочество опасался, что поспешно найденный дар окажется несовершенным, поэтому просит не беспокоиться и наслаждаться».
«…»
«Тогда я удалюсь».
Великий герцог ничего не ответил. Помощник быстро поклонился и вышел из спальни. Мануэль, тяжело вздыхавший всё это время, покачал головой и открыл рот:
«Это не дело. Я пойду и передам всё заново. Как бы ни приказывал наследный принц, это…»
«Хватит».
Герцог коротко отрезал и направился к кровати. В императорской спальне он вряд ли был в военных сапогах, но шаги звучали необычайно громко.
Она задержала дыхание от напряжения, и тут послышался шорох — герцог снимал халат. Даже не повернув головы, он равнодушно спросил:
«Мануэль, ты тоже собираешься остаться?»
«…Нет».
Тот даже не потрудился пригладить свои растрёпанные каштановые волосы и отступил.
«Я буду за дверью, ваша светлость».
С этими преданными словами он вышел из спальни, и тут она почувствовала, как герцог поднимается на кровать.
Тук. Тук. Тук.
Сердце билось так часто, словно вибрировало. Это была инстинктивная тревога, предупреждающая о надвигающейся опасности.
«…!»
Но в тот же миг, словно по волшебству, слои вуали, падавшие один за другим, разлетелись. В промежутке она увидела лицо герцога, только что усевшегося на край кровати.
Невероятно, но оно было ей до боли знакомо.
Губы Адель сами собой приоткрылись. Она поспешно подняла руку и откинула вуаль, застилавшую взгляд.
Шорох.
При звуке скомканной тонкой ткани он мельком взглянул на неё.
«Это великий герцог Калан? Алехандро де Калан?» — пронеслось у неё в голове.
Он уже был полностью обнажён до пояса. Адель внимательно оглядела его, и её взгляд скользнул вниз, к его левому бедру. Там, чуть ниже тазовой кости, она увидела шрам — старый, заживший, но отчётливый. Она знала его. Она видела его раньше, в другой жизни, когда они вместе ходили в бассейн. Чёрные как смоль волосы, чёрные глаза, сверкающие словно ночное небо. Тёмные брови, растущие по линии выступающих надбровных дуг под прямым лбом, твёрдая и высокая переносица, плотно сжатые губы, безучастный взгляд — один глаз был с двойным веком, другой — с одинарным. Это лицо, ни на йоту не отличавшееся от описания в романе, — она, к своему удивлению, уже знала.
Адель рефлекторно перевела взгляд ниже. Он спускал штаны, которые носил под халатом.
«Где-то здесь должно быть…»
Её глаза, скользившие по области тазовой кости, наконец нашли шрам длиной примерно в палец. Шрам, похожий на след от неровного осколка стекла, а не от острого клинка, был старым и зажившим новой кожей. Он выглядел точно так, как она запомнила.
В этот миг потрясение сменилось сомнением, а затем — уверенностью. Не успев ничего обдумать, она выпалила его имя:
«Квон…»
«Молчи».
Она хотела выкрикнуть: «Квон Гихон!» Но он не дал ей договорить, оборвав на полуслове.
Она была так занята разглядыванием его, что не заметила раньше: он, даже не поднимая головы, вращая глазами, смотрел на Адель, которая досконально изучала его тело. И в этих чёрных глазах было полно неприязни.
«…Почему?»
Она думала, что раз уж она внезапно очутилась одна в этом странном мире, то даже Квон Гихон обрадуется, увидев её. Она полагала, что у них есть общая вина, и даже если встреча будет не слишком приятной, он хотя бы станет человеком, с которым можно обсудить положение. Она и представить не могла, что он так явно отвергнет её.
Но герцог Калан, в чьём лице она безошибочно узнавала Квона Гихона — а скорее всего, это был именно он, — хмурил брови и не смягчал выражения лица. Он раздражённо откинул волосы и цокнул языком, не скрывая досады.
«Откуда только притащили такую».
Вуаль снова заслонила её взгляд. Адель, возмущённая до глубины души, хотела было огрызнуться, но вовремя прикусила язык — она вспомнила, что в этой комнате беззвучно застыли десятки рыцарей.
Они были глазами наследного принца. Адель, словно «настоящая рабыня», послушно опустила глаза и смиренно положила руки на бёдра.
Послышался звук трения мягкой ткани о твёрдую кожу. Должно быть, Квон Гихон, который почему-то делал вид, что не знает её, закончил раздеваться.
«Уже снял всю одежду?»
Она едва успевала думать о том, что вот-вот произойдёт, а тут ещё великий герцог Калан — оказывается, Квон Гихон.
Просто нелепо. Она думала, что он попал в тело какого-нибудь рядового солдата и, возможно, уже умер, а он оказался великим герцогом.
«Да что же это такое!»
Она не мечтала даже о главной героине. Какая-нибудь второстепенная роль, или, на худой конец, пусть даже не упоминающаяся в романе, но жить без проблем в приграничном дворянстве — вот это было бы куда лучше. Или уж просто обычной горожанкой, но нет — судьба сделала её рабыней с дурной репутацией.
Мало того, она была рабыней, захваченной в плен в чужой стране. В этом мире, где существует сословная система, она оказалась на самом дне пирамиды — в буквальном смысле на социальном дне.
«Квон Гихон — мужчина-главный герой и великий герцог, а я — безымянная рабыня?»
Ах, теперь у неё есть имя.
Аделина.
Говорили, что это слово означает «благородное существо». Это была проделка наследного принца — нарочно дать ей имя, противоположное её положению.
Вместо того чтобы соблазнять его, она сидела неподвижно, погружённая в раздумья, и он обратился к ней сухим голосом:
«Повернись спиной и ложись».
