1 - 5
Тон был таким жёстким, что, если бы кто услышал, принял бы это не за постель, а за поле боя. Не верилось, что это говорит Квон Гихон — настолько властно.
«Ты кто такой, чтобы мне приказывать?»
Если бы это было десять лет назад, в той прошлой жизни, она бы так и сказала. Но сейчас это было невозможно. Адель уже собиралась, мысленно ругаясь, хотя бы притвориться, что соблазняет его, как вдруг:
«Ха-ха.. Ваша светлость великий герцог, почему вы не обращаете на меня вни… внимания…»
«Не заставлю повторять дважды».
«Ты что, с ума сошёл?!»
Как бы ни было много свидетелей, до такой степени-то зачем?
«Увидев меня в такой одежде, ты всё ещё говоришь лечь?»
Если так, то тело будет выставлено напоказ. Может быть, этот сумасшедший Квон Гихон не просто «притворяется», а собирается сделать это по-настоящему?
Нет, это нелепо. Даже сейчас Квон Гихон не смотрел на неё, обводя взглядом спальню. При одном лишь взгляде в глаза друг другу в его взгляде читалось явное отвращение. Это просто для правдоподобности.
Пока Адель успокаивала себя так, огромная рука, способная закрыть всё её маленькое лицо, потянулась прямо перед носом.
«Ч-что ты делаешь...!»
Он резко сорвал вуаль без предупреждения. Не успев опомниться от грубого обращения, на этот раз его рука схватила её за плечо. Тело развернули в один миг. Адель, оказавшись лицом к изголовью кровати, ещё и накрытая вуалью, попыталась сбросить руку, сжимавшую плечо, и заговорила:
«Подожди, э-это, руку...»
Но его рука, отпустившая плечо после её слов, направилась к шее — к тому месту, которое особенно чувствительно к щекотке.
«Ух!»
Она изогнулась, сопротивляясь от приступа щекотки. Однако рука, мгновенно схватившая её за затылок, придавила Адель вниз.
Уткнувшись лицом в мягкую подушку, даже крик, который она с трудом выдавила, был поглощён. Челюсть почти не двигалась. Голова была вдавлена в подушку, верхняя часть тела опущена вниз, так что бёдра сами собой оказались приподняты к потолку.
Адель, извиваясь, окликнула того, кто давил ей на затылок. Учитывая множество глаз и ушей, она старалась говорить почтительно, с уважением:
«Г-герцог, Ваша све… ых...»
Он давил не так уж сильно, но сама его рука была тяжёлой. Из-за этого губы постоянно сжимались, и она не могла говорить внятно.
Щёлк. Послышался звук, будто он отрывал завязку на балдахине своей крупной рукой. Тут же тяжёлая ткань, задерживающая свет, соскользнула по столбам кровати. Четыре стороны кровати, прежде открытые, сами собой закрылись.
Но это не было полной изоляцией. В спальне, где все затаили дыхание, даже звук сдираемой ткани, облегающей бледное тело, звучал слишком громко.
Поэтому Адель не могла позволить себе даже произнести имя Квон Гихона. Если бы она сейчас ляпнула что-то не то, её бы немедленно утащили.
Она повела глазами, оглядываясь вокруг — остался лишь тусклый свет. В тёмном поле зрения виднелась лишь жилистая рука.
«А-ах… ых…, это, м-м…»
Поза лёжа на животе была унизительна сама по себе.
Лучше уж, даже если будет стыдно, смотреть на Квон Гихона. Но с лицом, уткнутым в подушку, и выставленными перед ним бёдрами, это было просто невозможно.
Она с трудом повернула голову, но это было бесполезно. В запутавшемся вместе с вуалью взгляде ничего не было видно.
«О-ответь же!»
Незнакомое место, незнакомая одежда, и даже её собственные волосы, растрёпанные, казались чуждыми из-за красного цвета. Квон Гихон, ничего не говоря, приподнял тонкую ночную рубашку и нащупал её талию. Затем опустил руку ниже и провёл по ягодицам, где мягкая плоть собиралась упругими холмиками.
Внезапно в голову пришло, что Алехандро — самый популярный мужчина в империи. Информация, снова насильно втиснутая в мозг, вызвала пульсирующую боль в висках.
Независимо от мучающей её головной боли, каждый раз, когда мозолистая ладонь касалась её кожи, всё тело вспыхивало жаром. Беспричинная обида внезапно поднималась, но это было понятно. У такого влиятельного герцога, да ещё и с такой внешностью, не может не быть опыта с женщинами.
Впрочем, даже у настоящего Квон Гихона регулярно случались скандалы. Сколько статей с заголовками о его розовых романах с известными личностями — не счесть.
Все они сопровождались статьями, где он яростно всё отрицал, но сейчас она не могла поверить ни единому слову. Потому что рука, двигавшаяся от талии к тазовой кости, затем к ягодицам и дальше, между бёдер, была чересчур умелой и без колебаний.
Горячая рука сжала тонкую ткань, едва прикрывавшую её сокровенное место, почти не отличимую от белья. Тододок — послышался звук лопающихся тонких нитей.
«Ху… а-а…»
От бесцеремонного прикосновения, тянущегося к ней сзади, низ живота сам собой напрягся. Другая рука Квон Гихона всё ещё давила на затылок, не давая ей свободно изогнуться.
Из-за того, что плечи и ягодицы были плотно прижаты к кровати, поясница, выгнутая так, что зад был поднят, тоже окаменела от напряжения. Грудь, расплющенная матрасом и прижатая к толстому стёганому одеялу, припухло выпирала в стороны, руки, прижатые к бокам, и колени, дрожащие от насильственного разведения, — всё было в том же состоянии.
Даже когда из неё сам собой вырывался всхлип, Квон Гихон не останавливал свои бессовестные пальцы.
«Квон Гихон!»
Это точно был он, и он тоже, кажется, встретился с ней взглядом.
Однако мужчина, который горячими и длинными пальцами возился у её входа, казался совершенно другим человеком. Не снимая полностью трусики, он втиснул большую руку внутрь и надавливал на её толстый бугорок — был ли это действительно Квон Гихон? Неизвестно.
Это было ощущение, будто она сливается с незнакомцем.
Она, словно животное, лёжа на животе, должна была принимать эти прикосновения. Мало того, она должна была позволить всем мужчинам за занавеской слышать, что с ней происходит.
Это было страшно и унизительно.
«Кх, ых… мм…»
Рабыня на одну ночь самого могущественного герцога в этой огромной империи. Адель внезапно осознала, до какой степени она упала.
Но не было времени предаваться грустным размышлениям. Потому что прямые пальцы глубоко проникли, раздвинув плоть у входа, и вонзились внутрь.
Звук, похожий то ли на крик, то ли на стон, сам собой вырвался.
«Ах…!»
Было горячо и больно. Острая боль, казалось, пронзительно отдавалась в копчике. Пальцы, небрежно вторгшиеся в нежное нутро, были, вопреки ожиданиям, с крупными суставами; и плоть, которую она обычно даже не осознавала, стала невероятно чувствительной, будто все нервные окончания собрались именно там.
Казалось, она могла бы с закрытыми глазами представить его длинные прямые пальцы, скрытые внутри неё. Хотя не хотела этого, нутро сжималось так сильно, что чувствовалась твёрдая кость и толщина.
Сзади послышался цокот языком. Ему, наверное, было ощутимо, как узко внутри, но он, не проявляя никакой заботы, казалось, просто хотел поскорее покончить с этой неприятной обязанностью.
Хлюп — без предупреждения в нежную стенку был введён ещё один палец. Длинные пальцы, словно пытаясь проложить путь в плоти, куда никто никогда не проникал, безжалостно вгрызались внутрь.
«А, боль…, хью!»
Она не знала, как удержать тело. В унизительной позе, где она на полусогнутых выставила бёдра назад, её лоно вскрывали. Словно пронзённая гарпуном, Адель окаменела.
Она боялась, что если резко изогнёт поясницу, боль от насильственного раздвигания усилится. Пришлось безвольно отдаться Квон Гихону.
То, что в неё вторглись пальцы Квон Гихона — в пальцы того самого Квон Гихона, который каждый день принимал от неё сумку и подавал воду, — она не могла поверить в эту реальность.
«Неужели это действительно случится?!»
Из-за приказа наследного принца? Ему явно не хотелось делать это с ней, но почему он не останавливает руку, что копается у неё внутри?
Лица не видно, поэтому невозможно понять, что у него на уме. Мысль о том, что она, возможно, действительно отдастся этому непроницаемому типу, вызывала дрожь.
К счастью, Квон Гихон быстро вытащил оба пальца. Из-за напряжения она совершенно не увлажнилась, и это, видимо, не удовлетворило его.
Молча он протянул длинную руку за пределы балдахина. Адель поспешно повернула голову и посмотрела туда, стараясь не упустить его движения. Квон Гихон, словно и не знал о существовании небольшого столика у кровати, достал оттуда бутылёк с розовой жидкостью.
Мускулистая рука быстро исчезла. Поскольку другая рука продолжала давить ей на затылок, Адель не могла видеть, что происходит за спиной. А через мгновение послышался звук ккиик — вытаскивания стеклянной пробки.
Образ розовой жидкости неизвестного происхождения постоянно маячил перед глазами.
«Сейчас он собирается использовать это, да?»
Даже если у неё не было опыта, Адель примерно догадывалась, что это за жидкость. Она сама в своё время перепробовала всё, чтобы избавиться от навязчивой чистоплотности, которая обострялась именно в постели.
Сначала она думала, что дело в партнёре. Поэтому меняла их одного за другим. Но все они были ей противны и отвратительны.
Держаться за руки — как-то ещё можно было перетерпеть. Но дальше была стена. Чужое тепло вызывало настолько сильное отвращение, что казалось, будто она сама пачкается, и в итоге оставалась только глубокая ненависть к партнёру. К тому моменту она могла только повернуться и убежать.
Здесь было то же самое. При одной мысли о том, что с ней делали у ног наследного принца всего несколько часов назад, её подташнивало.
Но по сравнению с тем… это было ещё счастье.
Возможно, потому что Квон Гихон, который раньше говорил, что жизнь свою отдаст ради её слова, даже став Алехандро, сохранил то же лицо, хотя тело стало крупнее, а черты грубее. Даже во время самых откровенных действий её не тошнило.
Почему — она не знала. Может быть, потому что человек, которому она вынуждена раздвигать ноги, был тем, кого она видела все лучшие годы своей жизни?
В отличие от Адель, которая стала вся красной, волосы Квон Гихона были черны, как полночь, а глаза — глубже и темнее морской пучины. Хотя сейчас, когда лицо было уткнуто в подушку, его красивая физиономия была не видна.
«Лучше бы я смотрела на его лицо».
Но рука, всё это время твёрдо давившая ей на затылок, не давала ни малейшего намёка на ослабление. Не то что повернуть голову — даже глаза широко открыть было трудно.
Адель в конце концов просто закрыла глаза. И тогда, помимо её воли, все чувства сосредоточились на остальных ощущениях.
Она вовсе не пыталась угадать его действия. В тот момент, когда она изо всех сил старалась отвлечь внимание, раздался плеск жидкости в стеклянном флаконе, и что-то тёплое и твёрдое скользнуло между её ягодиц.
«Что, что это?»
Точно она не знала, но это было похоже на довольно толстый и длинный столб. Однако из-за того, что тепло передавалось, на ощупь оно казалось точно кожей.
«Ых, что, что-о…»
Она хотела спросить, что это, но тут же послышался звук выливаемой жидкости на тот самый предмет.
Звук стекающей чжуррук был немного вязким. Жидкость, видимо, была не совсем жидкой, как вода, — попавшая на ягодицы Адель жидкость была липкой и скользкой.
Незнакомое ощущение. По телу пробежало напряжение, и низ живота сам собой дёрнулся. Квон Гихон издал низкий вздох.
«Ха…»
Даже этот вздох был знакомым.