Контент удален!

Услышав это, Сиена, едва успевшая снова опустить голову на кровать, напряглась. Её взгляд метнулся к лицу брата, откинувшегося на спинку дивана.

Теперь он казался скорее молодым мужчиной, нежели юношей. В таком возрасте четыре года — немалый срок.

Для кого-то это было время дальних странствий и радостей юности, для кого-то — грандиозных планов и свершений, а для кого-то — отчаянной политической борьбы и познания мира.

— …

И при этом он заявляет: если дело в матери, то в этом нет нужды? Судя по всему, он напрочь забыл, за что его сослали на целых четыре года.

Снова сев, Сиена ответила ледяным тоном:

— Слишком беспечно рассуждаешь. Ты вообще знаешь, что сейчас творится в столице?

— …

— Хоть ты и свалил всё на меня, мог бы хоть примерно следить за обстановкой.

— Сиена.

— Что.

— Я просто не хочу, чтобы ты уезжала так далеко.

— Думаешь, я еду от большой радости? Ты же знаешь, что это лучший выход.

Это и правда был лучший выход.

Хасар станет графом Биче, а Сиена Биче исчезнет из империи Альдо.

— Я не хочу, чтобы ты была несчастна.

— Я не несчастна, Хасар. Не забивай себе голову лишними мыслями. Прошу тебя.

С трудом сдержав готовое сорваться с губ «пожалуйста», Сиена прикрыла лицо и тяжело вздохнула, словно пытаясь скрыть смятение.

Спокойная, мирная атмосфера вмиг заледенела. Между ними повисла неловкая тишина.

— Как говорил отец…

Хасар медленно заговорил, словно погрузившись в воспоминания:

— …в конечном счёте остановить матушку сможем только мы двое.

Решение о поступлении Хасара на военную службу было принято внезапно.

Именно тогда скрытые планы матери выплыли на поверхность. Это случилось ночью, в день смерти дедушки и коронации дяди. То была её вторая попытка.

Первая же произошла тогда, когда вся семья внезапно уехала в поместье.

Куда только делась безграничная любовь брата к сестре? Император выхватил меч как отец, готовый любой ценой защитить трон своего ребёнка.

Хасар тоже не колебался. Он отказался от всего и отправился в армию.

Ведь если не станет его самого, то исчезнет и тот, кого Ференса собиралась возвести на престол.

Услышав эту новость, Ференса упала в обморок.

Именно Сиена вновь сплотила графство Биче, в одночасье лишившееся хозяина.

Понадобилось более трёх лет, чтобы хоть как-то собрать воедино разорённое графство и удержать его на плаву.

Сиене предстояло передать это шаткое графство Хасару. И ради этого ей пришлось предстать перед императором и поклясться ему в верности в обмен на выживание рода.

Всё для того, чтобы мать больше никогда не питала пустых иллюзий.

— Целых четыре года, Хасар. Я держалась всё это время, так же как и ты.

— Прости.

— Тебе не за что извиняться. Если бы не твой поступок, нет никаких гарантий, что мы вообще дожили бы до сегодняшнего дня.

Тогда император без колебаний направил меч на своих племянников. Сиена ясно помнила лезвие меча, коснувшееся её горла, когда её притащили в подвал прямо с банкета.

Хасар ворвался внутрь с диким шумом. Она впервые видела его в таком исступлении. В подвале поднялся крик, а затем император разразился громоподобным рёвом:

— И не смей говорить, что не знаешь, что творит твоя мать! Думаешь, я не в курсе, что она собирает вокруг себя аристократов, прикрываясь тем, что ты якобы получил предсмертную волю прошлого императора?!

Именно Хасар был тем, кто находился у ложа дедушки в его последние минуты.

В свой последний миг прошлый император отослал даже собственного сына и позвал к себе внука.

Из-за этого поползло множество слухов. Одни говорили, что он просто хотел напоследок увидеть любимого внука, другие — что он дал ему некие тайные указания насчёт престолонаследия.

Смысл этих слухов сводился к одному: зачем вообще покойному императору, которому перевалило за семьдесят, было так упорно держаться за трон и не уступать его наследному принцу, разменявшему пятый десяток?

Ведь единственным недостатком принцессы Ференсы был её пол. А к её сыну, Хасару, покойный император питал совершенно особенный интерес и любовь.

Эти слухи, пропитанные крамольными намерениями, обрастали подробностями и разлетались по всей империи.

И вот к чему это привело: главный герой этих слухов добровольно отсёк себе руки и ноги, обнажил живот в знак покорности и признал поражение.

Хасар Биче прямо на месте написал прошение о зачислении в армию и скрепил его кровавым отпечатком пальца.

— Моя жизнь отныне принадлежит Вашему Величеству. Я отдаю её в залог благополучия рода Биче и моей семьи.

Ведь, как известно, на передовой может случиться всё что угодно.

— Я думал, это лучший выход... Но в итоге, кажется, взвалил на тебя слишком много.

Голос Хасара слегка дрогнул. Видя, как он корит себя, Сиена поспешно вскочила с места и подошла к нему.

К чему корить себя? Выбор брата в итоге спас всех. Обрекая себя на социальную смерть, он сохранил жизнь семье и роду.

Разве не благодаря этому всё закончилось лишь ссылкой матери в поместье Биче?

— Уж лучше так, чем если бы надрывался ты. К тому же я не просто исполняющая обязанности графа, я — предприниматель. Здорово, правда?

Она сказала это с нарочитой хвастливостью, и Хасар, глядя на неё с забавой, рассмеялся.

— Да уж. Я знал, что ты этим интересуешься, но не думал, что ты доберёшься до судоходных путей.

— Все относятся к этому с презрением, но бизнес весьма перспективный. В долгосрочной перспективе брак с Агрио Паленом тоже поспособствует расширению дела и пойдёт на пользу семье.

При этих словах улыбка Хасара померкла.

— У меня и в мыслях не было использовать твой брак, Си-си.

— Одно другому не мешает. Я проголодалась. Где тут столовая?

Хасар некоторое время молча смотрел на сестру, которая, суетливо жалуясь на голод, снова накидывала пальто.

Её показная непринуждённость и резкая смена темы не вызывали гордости — напротив, от них лишь сильнее щемило сердце.

В его памяти Сиена Биче оставалась донельзя надменной и холодной аристократкой.

Но всё изменилось, когда умер отец, а следом за ним и дедушка.

О том, что нашлось немало желающих упрекать Сиену и издеваться над ней, он узнал лишь позже.

И лишь спустя время он выяснил, что в течение года траура Сиену вместо него, кандидата на престол, то и дело вызывал к себе дядя, сделав из неё мишень для постоянных оскорблений.

Было время, когда все ополчились на графство Биче.

То, что чужая доброта и благосклонность не даются просто так, — это естественная истина, которую постигаешь с возрастом.

Но у Хасара тяжелело на сердце каждый раз, когда он вспоминал, что Сиене пришлось усвоить её в одиночку.

Почему ей пришлось осознать это именно тогда, когда она потеряла дедушку с отцом и поняла, что защита в лице матери тонка, словно бумажный лист?

— Хасар, ты не идёшь? Я проголодалась.

— Идём. Но чур, на еду не жаловаться.

— Я что, кажусь тебе такой незрелой, чтобы капризничать из-за еды? Возмутительно просто.

Новость о том, что брат с сестрой, препираясь, пришли в офицерскую столовую, быстро разлетелась по базе.

Спасаясь от зевак, пришедших на них поглазеть, они в итоге наспех доели и долго просидели в кафе-кондитерской в центре города.

— Пора возвращаться. Скоро комендантский час.

— А, после двенадцати же нельзя выходить?

— И нечего так сверкать глазами. Не вздумай шататься по улице, иди к себе, умывайся и ложись спать. Утром я за тобой заеду.

Сделав строгое внушение Сиене, у которой от любопытства аж глаза загорелись, Хасар высадил её у отеля и уехал.

Хоть погода и стояла почти летняя, поздней ночью всё равно было зябко. Поплотнее запахнув лёгкое пальто, Сиена помахала вслед экипажу и быстрым шагом скрылась в здании.

Именно тогда Сиена, пересекая вестибюль, перевела взгляд в глубину зала.

В тихом уголке лобби она заметила мужчину, который о чём-то разговаривал с офицером.

Клод?

Неизвестно, откуда он вернулся, но его одежда совершенно не подходила для курорта. Безупречный строгий костюм в монохромных тонах смотрелся здесь чужеродно.

Взгляд Сиены снова упал на наручные часы. Была уже полночь. В лобби не было видно ни управляющего, ни прислуги.

Сам как-нибудь доберётся до номера.

Да и вообще непонятно, зачем Клоду Марселю понадобилось ехать в Габеум.

— А, точно, они же его выкупили.

Поспешно поднимаясь по лестнице, Сиена с понимающим видом кивнула.

Ей отвели самую крайнюю комнату на третьем этаже. В коридоре было зябко — видимо, где-то оставили открытым окно.

Потирая озябшие плечи, Сиена сунула руку в карман за ключом.

— А?

Стоп.

— Э-э?

Да где же он.

В глазах растерянной Сиены промелькнула паника.

— Да где же он?

Мой ключ.

В этот момент.

Щёлк.

Свет в коридоре полностью погас.

Сиена так и замерла в кромешной тьме с приоткрытым ртом.

В памяти мелькнуло объявление, которое она видела краем глаза: с полуночи на улице начинается комендантский час, а в здании полностью гасят свет.

Да чёрт с ним, со светом!

Вынырнув из воспоминаний, Сиена спохватилась, снова сунула руки в карманы пальто и завертелась на месте.

— Мой ключ!

Нет. Ключа не было.

От этой дурацкой ситуации в голове у неё стало совершенно пусто, как вдруг...

— Сиена?

Вместе с тусклым пятном света показался чей-то силуэт. Резко обернувшись, Сиена напряглась, увидев приближающегося мужчину с фонариком, но тут же узнала голос.

— Что вы здесь делаете? Время отбоя. Идите к себе, скорее.

— ...Нет.

— Что?

— У меня нет ключа.

В слабом свете уличного газового фонаря на его лице ясно читалось: «Ну что за бестолочь».