С какими намерениями она приехала? Только после этого вопроса Му Гана У Рим не спеша заглянула в собственную душу. Стоило ли сказать, что благополучно продержаться хотя бы день стало для неё всем в этой жизни, и потому её каким-то образом занесло сюда? Или сказать, что она приехала, чтобы признаться в тогдашних ошибках, попросить прощения и всё как следует завершить? Что ей и сейчас о многом хочется рассказать, и она приехала, потому что так и не смогла отпустить свои сожаления?..
— Как вы и сказали, господин писатель. Я ведь люблю деньги. Поэтому и приехала. Теперь нас ничто не связывает, так что и неловкости быть не должно, а вы сможете со спокойной душой есть еду от знакомого человека...
У Рим слово в слово вернула Му Гану то, что он бросил ей в отеле в день их встречи. Истинные причины, запрятанные глубоко в душе, она изо всех сил подавила, выплеснув на него лишь ту горечь, что осталась осадком.
— И это правда всё?
— ...
— Я спрашиваю, это всё?
— ...Да.
— Можете не утруждать себя готовкой для меня. Идите.
Му Ган холодно отпустил запястье У Рим и скрылся в спальне. Похоже, её молчание снова его разочаровало. У Рим, словно окаменев, стояла на месте и долго смотрела на закрытую дверь.
— Прости...
Едва сорвавшиеся с губ слова так и не достигли той стороны двери, бессильно упав на пол.
Тишину нарушили шаги на лестнице. Похоже, вернулся Джэ Чхоль. У Рим поспешно смахнула влагу с ресниц. Коротко кивнув подошедшему мужчине, она поспешила прочь. На ходу она то и дело вытирала тыльную сторону ладони о штаны, стирая следы слёз. Но от этого влажного, щемящего чувства оказалось не так-то просто избавиться.
***
После ужина Ын Джэ, мывшая посуду, мельком взглянула на протирающую стол Сун Им и позвала: «Мам». Сун Им, даже не глянув на дочь и продолжая работать руками, безучастно бросила: «Чего». У Рим, разбиравшая продукты в углу кухни, невольно усмехнулась. Эти двое так напоминали их с Ми Сон, словно она наблюдала за собственными буднями со стороны.
— Писатель такой высоченный, а плечи вообще — с Тихий океан. И как он только форму поддерживает? Судя по тарелкам, которые мы забираем, он толком ничего не ест.
— Чего это он не ест? Может, отдельно чем перекусывает? Хотя в комнате следов еды не видать.
— Может, поесть куда-то выходит?
— Он же вечно в кабинете торчит, только и пишет, откуда у него время где-то питаться.
— Странно.
— И правда странно. Хоть и ест так скудно, а вырос вон каким статным — прямо гордость берёт.
— Может, еда не по вкусу?
— Да не. Молодой господин с малых лет много не ел. Да и с чего бы ей быть не по вкусу? Никто ещё не жаловался на стряпню нашего шеф-повара.
Произнося последние слова, Сун Им посмотрела на У Рим и подмигнула. Поймав этот взгляд, У Рим смущённо улыбнулась.
— Не переживайте так. Я отдельно ношу писателю нужные витамины и протеиновые батончики.
Джу Вон, незаметно встрявший в разговор, взял со стола мандарин. Пару раз подбросив его в воздух, он продолжил:
— Просто у Му Гана-хёна обострилась бессонница, а вместе с ней пропал и аппетит. Для хёна еда — лишь способ набить желудок. Он уже давненько не ел с удовольствием.
— И чего это бессонница опять вернулась? Одно время вроде нормально спал... Без сна-то мука сущая. Считай, та же пытка.
С тревогой в голосе спросила Сун Им.
— Вот и я о чём. Когда мы с хёном только познакомились, он тоже мучился бессонницей, но со временем ему стало лучше. А в последнее время, кажется, всё снова так же плохо, как тогда.
У Рим немного помедлила, а затем подошла к Джу Вону.
— А как вы познакомились с писателем?
В обычных обстоятельствах У Рим не стала бы в это лезть. Но став свидетелем того, как Му Ган упал в обморок, она уже не могла сдержать любопытство.
— Хм... Кажется, года три назад. В издательство поступила рукопись хёна, и я, как редактор, прочитал её. Его сырые предложения просто поражали. Как бы это сказать... текст был грубым, но чертовски красивым. Словно пейзаж тушью, вышедший из-под кисти великого мастера. И тогда я спросил: «Господин писатель, как вам вообще удаётся так писать?» А хён ответил: «Просто не спалось, вот и написал».
— Ой-ёй. Господин секретарь тоже, как и писатель, словами на хлеб зарабатывает, потому и выражается так мудрёно.
Сун Им показала Джу Вону большой палец, Ын Джэ тоже тепло улыбнулась. У Рим молча кивнула его словам. Ведь они в точности совпадали с её собственными впечатлениями, когда она читала ту книгу, ещё не зная, что её написал Му Ган. Фразы, в которых прослеживался весь его жизненный путь, порой были грубыми, а порой — до грусти прекрасными. Был ли таким же и тот период, который он пережил? Взгляд У Рим на мгновение замер в пустоте.
Вместо того чтобы вернуться во флигель, У Рим свернула в сторону и отправилась на прогулку. Территория виллы была настолько огромной, что даже пара кругов от заднего двора флигеля до парадного двора главного дома занимала немало времени.
Она всё шла и шла, пытаясь избавиться от образа Му Гана, прочно засевшего в её мыслях. Когда она снова подошла к заднему двору флигеля, в кармане завибрировал телефон. Взглянув на экран, У Рим слегка округлила глаза. Это был видеозвонок от Джэ Вона. Однако, когда она приняла вызов, первым на экране появилось лицо Мин Сока.
[Эй, Им У Рим. Мёд в Канвондо сосёшь? Там у тебя небось целая пасека?]
Проворчал Мин Сок, прищурившись и склонив голову набок.
— Ага, Чха Мин Сок. Так сладко, что аж тошно. Чувствую себя канвондоской пчёлкой.
У Рим по привычке спрятала свои мрачные мысли и отозвалась нарочито бодрым голосом.
[Вечно тебе одной всё самое лучшее достаётся. Подлая Им У Рим.]
[Эй. С чего ты взял, что только У Рим всё самое лучшее достаётся?]
Было видно, как стоящий рядом с Мин Соком Джэ Вон слегка пожурил его. А затем сзади в кадр втиснулось ещё одно лицо.
[Шеф У Рим! Я скучаю. Хнык-хнык.]
Это был Джи Хёк, самый младший на кухне. У Рим громко обещала многому его научить, поэтому в глубине души чувствовала себя виноватой за то, что вот так уехала в командировку одна. Наверное, поэтому услышать голос Джи Хёка ей было особенно радостно.
— Джи Хёк! Как ты там? Увидимся в мой следующий выходной. Нуна купит тебе вкусненького.
[Да! Шеф, только не забывайте меня. Обязательно встретимся в выходной!]
[Эй, а ну идите работать. Дайте мне с У Рим поговорить.]
Джэ Вон подтолкнул Мин Сока с Джи Хёком в спину, а затем с телефоном в руках отошёл в сторону. Даже удаляясь, Джи Хёк всё продолжал махать рукой в экран. У Рим слегка помахала ему в ответ.
[У Рим, ну как работа?]
Джэ Вон, видимо, вышел на лестничную клетку, потому что вокруг него вмиг стало тихо.
— Да. Спасибо вам.
[Не тяжело?]
— Всё в порядке. Работы не так уж и много, даже неловко за это зарплату получать.
[Говорят, там обслуги полно, так что с чего бы вдруг работы мало? Это у тебя просто слово «в порядке» к языку прилипло.]
— Да нет. По сравнению с отелем, как и сказал Мин Сок, здесь реально можно мёд сосать.
[Ну, по сравнению с отелем — возможно. Рад, что ты хорошо выглядишь.]
— Это, наверное, всё магия камеры...
Смутившись, У Рим машинально поправила чёлку. Джэ Вон на экране лучезарно улыбнулся.
[В свой выходной в Сеул приедешь?]
— Обязательно. Я уже так соскучилась по У Джину.
[Как всегда, только о брате и думаешь.]
— Скажу только вам, сонбэ: он мне не как брат, а как ребёнок.
[Интересно, а сам У Джин с этим согласен? Надо будет спросить при встрече.]
— У Джин, наоборот, носится со мной как с младшей сестрёнкой.
[В любом случае — завидую. Редко когда брат с сестрой так близки. Слушай, как определишься с датой выходного, скажи. Я за тобой приеду.]
— Куда приедете?
[Как куда? К горному домику. Приеду прямо туда.]
— Сонбэ, зачем вам тащиться в такую даль? Если это из-за того нашего недоконченного разговора, то я сама с вами свяжусь, когда буду в Сеуле.
[Тут у одного моего друга ресторанчик пасты недалеко от пляжа Ханыпри открылся. Сходим вместе, заценим. Да и возвращаться в Сеул на одной машине веселее.]
— А, так у вас здесь свои дела?
[Ну да. Заеду заодно, так что не бери в голову.]
— Поняла.
[Скорей бы уже этот день.]
— Сонбэ, вы, как я погляжу, очень любите покататься.
[Вовсе нет. Просто еду к тебе, вот и радуюсь.]
— Опять вы за своё. Если будете говорить всякие глупости, я отключаюсь.
Джэ Вон, похоже, до сих пор видел в ней ту самую Им У Рим из времён, когда она была младшей на кухне. У Рим сморщила нос и помахала в камеру. А затем нажала кнопку завершения вызова. Когда она только устроилась на кухню «Фореста», старшие повара часто её дразнили: раз Джэ Вон так с ней ласков, значит, они точно встречаются. Узнав, что у Джэ Вона есть невеста, У Рим восприняла всё чересчур серьёзно и слёзно умоляла его забыть о своих чувствах к ней. Тогда Джэ Вон заливисто рассмеялся и сказал:
«Ты просто так мило смущаешься и краснеешь, вот мы с ребятами и подшучивали над тобой».
Тогда У Рим и правда мечтала, чтобы на кухне обнаружилась мышиная нора. Ей казалось, что она готова сложиться втрое, лишь бы забиться туда. Но, видя, что Джэ Вон общается с ней всё так же дружелюбно, будто ничего не произошло, У Рим мало-помалу освоилась на кухне. Она даже достигла такого дзена, что без труда парировала язвительные шутки старших. Спустя пару лет стало известно, что Джэ Вон разорвал помолвку. В тот день У Рим утешала его, распивая с ним соджу.
У Рим всегда была благодарна Джэ Вону за то, что он стал её наставником. Повесив трубку и ещё с секунду глядя на погасший экран, она вдруг почувствовала чьё-то присутствие и резко обернулась. Но вокруг никого не было. Воцарилась полная тишина, укутанная густым мраком. Лишь деревья и цветы на клумбе покачивались на весеннем ветру. У Рим снова отвернулась и продолжила прогулку.
Именно в этот момент закрылось одно из окон флигеля. То самое окно, что выходило в коридор со стороны комнаты У Рим.