Онлайн чтение книги Клятва Белого Лотоса White Lotus Covenant
1 - 16

— Эта девка и прошлой ночью вела себя в постели как бревно?

Что я только что услышала?.. «И прошлой ночью»?

Я застыла от этого невероятного оскорбления и не могла вымолвить ни слова, но Пэк Сын Джо, вместо того чтобы нахмуриться, усмехнулся и невозмутимо съязвил:

— Разве одной ночи достаточно, чтобы это исправить?

Это означало, что Пэк Сын Джо пожаловался Пак Вон Чхулю, что я веду себя в постели как бревно. Хотя никакой первой ночи и не было, но, услышав, как мужчины обсуждают меня в таких грязных подробностях, я почувствовала себя так, словно меня раздели догола и выставили посреди рыночной площади.

Я пыталась сделать вид, что мне всё равно, но не могла остановить прилив жара к лицу. Пак Вон Чхуль, словно возбудившись от моего жалкого вида, скривил губы в гадкой ухмылке.

— Тц-ц-ц, эта девка не знает своего места. Ведет себя так, будто всё еще благородная барышня, какая наглость.

От этих слов кровь отхлынула от моего лица. Неужели Пак Вон Чхуль собирается раскрыть Пэк Сын Джо, что я когда-то действительно была благородной девицей, его бывшей невестой?

Пак Вон Чхуль, наслаждаясь видом того, как я побледнела и задрожала, дал жестокий совет:

— Ты уж проучи её как следует, хоть плеткой, если понадобится.

— Так и сделаю.

— Если станет совсем скучно, только скажи, я заменю её на другую, более послушную девку.

— Пока что мне доставляет удовольствие ломать и укрощать эту строптивую, так что это довольно забавно. Но если надоест, я скажу.

Я выдохнула с облегчением, поняв, что моя личность не раскрыта. Но чувствовала я себя так, словно была опавшим листом, втоптанным в грязь.

К счастью, интерес обоих мужчин естественным образом переключился с меня, потерявшей всякую привлекательность, на дикий женьшень.

— Женьшень? Этого я дать не могу. Как можно использовать то, что предназначено для короля, в личных целях?

— Да бросьте, разве нет части, выделенной для нужд канцелярии, помимо той, что идет королю?

— Последние годы урожай был плохим, так что мы получили ничтожно мало. Уже ничего не осталось.

— Ну и ну. Господин губернатор, не слишком ли вы скупы для наших отношений? Или вы специально не даете, боясь, что я наберусь сил и уеду, оставив вас в тоске?

Хотя дергающаяся бровь Пак Вон Чхуля говорила об обратном, Пэк Сын Джо продолжал нагло шутить.

— Я и не знал, что вы так хотите держать меня рядом. Впредь буду навещать вас каждый день, так что не грустите.

Высказав всё, что хотел, он сделал шаг в сторону, уступая дорогу.

— Что ж, вы, должно быть, заняты государственными делами, так что идите.

Прежде чем увести своих чиновников, Пак Вон Чхуль снова бросил на меня взгляд, полный жадности, словно хотел сожрать живьем.

Хотя он и подверг меня жестокому унижению, он не потребовал отдать меня немедленно. Я успокоила колотящееся сердце, а Ток Све снова взял на себя роль проводника, представляя здания по обе стороны дороги.

— Здесь находится Помнён-дан, где работают пиджаны [1]...

[1] помощник губернатора, секретарь.

Но Пэк Сын Джо, похоже, уже потерял интерес и вскоре махнул рукой Ток Све, чтобы тот замолчал.

— Внутри канцелярии скука смертная. Кругом одни здания для государственных дел, напоминает дворец, так что дышать тяжело и голова болит. Уж лучше сходить на рынок, поглазеть.

— А, да... Как пожелаете, господин. Приятной прогулки.

Обязанности Ток Све заканчивались в пределах канцелярии. Слежкой снаружи займутся другие.

Как только бездельник-господин и его компания скрылись за углом стены, Ток Све резко выпрямил спину, которую сгибал как серп, и помчался назад. Нужно было доложить обо всём увиденном и услышанном, пока не забыл ни слова.

К счастью, господин губернатор не ушел далеко. Заметив, что Ток Све догнал его, он остановился и жестом отослал окружающих чиновников подальше.

— Ну, говори.

Ток Све, задыхаясь, доложил:

— О-он с ума сходит по развлечениям и л-лекарствам, а на места, где занимаются делами, даже не смотрит, говорит, скучно.

— Правда?

Застывшее лицо Пак Вон Чхуля немного расслабилось. Значит, по крайней мере, Пэк Сын Джо приехал не копать под него. А то, что он потребовал женьшень, заставило его напрасно понервничать.

— И сегодня он ни тайно, ни явно не встретился ни с одной живой душой внутри канцелярии.

— Хм...

Рано еще успокаиваться.

— У Пэк Сын Джо наверняка есть сообщник внутри этой канцелярии... Возможно, время встречи еще не пришло, так что продолжай следить.

— Да, господин.

— А Нак Ён, как вела себя эта сучка?

Судя по тому, как она побледнела, когда он бросил фразу про «благородную барышню», очевидно, что никакой трогательной встречи между ними не было.

Эта девка сама не раскрыла свою личность.

Почему не бросилась в ноги, умоляя спасти?

Видимо, не хочет показывать свое падение мужчине, который бросил её и живет припеваючи. Похоже, даже став низкой тварью, она не может расстаться с гордостью янбана [2] и решила притворяться, что не знает Пэк Сын Джо. Упорная, однако, баба.

[1] дворянское сословие.

— Ой, и не говорите. Ведет себя не как кисэн, никакой ласки к мужчине, а когда он хотел взять её за руку, так шарахнулась, будто от проказы.

Как и ожидалось. Пак Вон Чхуль прищелкнул языком.

— И что, Пэк Сын Джо терпел такое высокомерие от этой сучки?

Хан Соль Рён всегда была такой перед мужчинами. Так что главным было то, что на уме у Пэк Сын Джо. Знает ли он, кто такая Нак Ён, и притворяется ли он, что не знает.

— Он даже отчитал её, мол, ты кисэн или целомудренная вдова.

— Хм, ведет себя последовательно, но...

Пак Вон Чхуль покрутил ус и прищурился.

Только что перед складом с лекарствами, когда он оскорблял его женщину, Пэк Сын Джо не то что не разозлился, а даже поддакивал ему. Если бы он знал, кто такая Нак Ён, он бы так не поступил.

Но пока рано расслабляться.

— Продолжай следить за обстановкой.

* * *

Завернув за угол и полностью исчезнув из поля зрения Ток Све, Сын Джо раскрыл веер. Прикрыв рот, он тихо позвал Тэ Гана.

— Этот парень не пошел за нами наружу.

— Но наверняка прицепятся другие.

— Продолжай следить, кто сядет нам на хвост.

— Да, господин.

Тэ Ган, делая вид, что ведет с хозяином пустую беседу, улыбаясь, тихо прошептал:

— Кстати, когда мы вышли из флигеля, кроме Ток Све к нам прицепились еще трое.

— Вот как.

— По дороге один исчез, и тут же нагрянул Пак Вон Чхуль.

— Значит, он был связным. А остальные двое?

— Всё еще следят за нами.

— Ты запомнил их лица?

— Разумеется.

Сын Джо удовлетворенно кивнул.

Не зря мы тут бродим.

Они думают, что следят за ним, но на самом деле они попали в ловушку Сын Джо, раскрывая свою численность и личности.

В то же время это поведение бездельника было обманным маневром, чтобы заставить Пак Вон Чхуля потерять бдительность. Сын Джо украдкой бросил взгляд на женщину, идущую позади.

Эта девушка, ничего не зная, подыгрывала ему так, словно они сговорились, благодаря чему всё прошло гораздо легче, но...

Из-за шляпы чонмо, низко надвинутой на лоб, её лица не было видно. Сын Джо не мог сдержать чувства, что его сердце всё время тянется к ней.

— Как много людей.

Стоя у входа на рынок и глядя на улицу, где яблоку негде было упасть, Пэк Сын Джо снова протянул мне руку.

— Держись, чтобы тебя не унесло толпой и ты не потерялась.

На этот раз я не стала упрямиться и послушно вложила свою руку в его. Видимо, он совсем не ожидал, что девица, которая всегда ломалась, возьмет его за руку без препирательств, потому что замер и посмотрел на меня с удивлением.

Раз уж начала, я даже изобразила кокетливую улыбку глазами, на которую решилась ранее. Я старалась изо всех сил, но, видимо, вышло ужасно неуклюже.

— Если не хочешь, можешь не держать... Иди между мной и Тэ Ганом.

Пэк Сын Джо мягко отпустил мою руку.

— Нет.

Но на этот раз я, отбросив роскошную гордость дочери благородного дома, поспешно схватила его за руку. Пэк Сын Джо почему-то посмотрел на мою руку, а затем на лицо взглядом, полным печали.

— Почему сейчас ты так покорно даешь руку?

— Разве я не кисэн?

При моем смиренном признании его лицо помрачнело еще больше. Я думала, он снова отчитает меня, приняв это за сарказм.

— Тебя задели мои слова, сказанные ранее.

Нет. Мне было всё равно.

Хотела отрицать, но не могла открыть рот. Если я сейчас заговорю, то наверняка выдам себя дрожащим голосом. В итоге мое молчание стало признанием.