Онлайн чтение книги Клятва Белого Лотоса White Lotus Covenant
1 - 72

С приходом банды разбойников истинные чувства моего супруга, которые он не успел до конца высказать, лишь теперь в полной мере достигли меня.

Орабони Сын Джо сказал, что любит меня. Признание, о котором я думала, что услышу разве что в пустых снах. Неужели это действительно наяву?

Хотя теперь я знаю, что орабони любит меня, оттого, что услышала это вот так, мое сердце так затрепетало. Не сдержавшись, я в конце концов пролила слезы, в которых смешались и обида, и радость, а он вытер их кончиками пальцев.

— Прости, что осознал это так поздно.

— Нет, что вы...

Я прильнула к широкой груди моего супруга. Он обнял меня, согревая своим жаром, и ласково поглаживал большой рукой.

— Даже если из-за суровых бурь мое сердце будет ранено тысячи и десятки тысяч раз, мои чувства к тебе никогда не сотрутся. Соль, ты — моя единственная возлюбленная и мое всё.

Теперь мне даже не нужны слова, чтобы знать, насколько глубоки и непоколебимы чувства моего возлюбленного. Но на словах я говорила совсем другое, капризничая, как он того так желал.

— Я глупа, поэтому, если не буду слышать этого, быстро всё забуду. Так что говорите мне это каждый день, ни дня не пропуская. Даже если наступит день, когда я оглохну.

— Обещаю.

Чтобы мой супруг смог исполнить все эти бесчисленные обещания, данные мне, я отчаянно молилась и молилась, чтобы жар, пылающий в его теле, благополучно спал.

Я твердо решила, что не сомкну глаз и буду ухаживать за ним всю ночь. Но моей роковой ошибкой стало то, что я поддалась на его слова о том, что он не сможет уснуть, если меня не будет в его объятиях, и легла рядом.

Когда я резко открыла глаза от громкого крика петуха, сквозь бумажную дверь уже пробивался голубоватый свет рассвета.

— Что же это... Орабони... Орабони?

Но почему мое место рядом оказалось пустым?

Исчез не только орабони. Вместе с ним пропал и его узелок с вещами.

Куда мог пойти больной человек? Да еще и оставив меня одну.

Я в панике вскочила, чтобы найти его, и резко распахнула дверь. В этот момент хозяйка дома в сопровождении служанки как раз несла мне завтрак.

— Господин сказал, что отправится в управу, и просил вас спокойно ждать его здесь.

Боже мой. Пойти в управу в таком состоянии. Спал ли тот жар, что пылал всю ночь? Не ушел ли он на пустой желудок? Тревога в одно мгновение выросла до размеров горы Тэсан.

Лошадь орабони забрал с собой, так что догнать его у меня не было возможности, а раз велел быть здесь, значит, придется послушно ждать.

Но сидеть в уютной комнате и завтракать не было никакого желания, поэтому я вышла за ворота. Прохаживаясь и с тоской глядя на дорогу, я прождала, наверное, около тридцати минут. Внизу показалась процессия, чей вид был весьма необычным.

Несколько мужчин и одна женщина. Судя по виду, мужчины были правительственными солдатами, а женщина выглядела как служанка. А между ними четверо носильщиков несли добротный паланкин.

Мужчина, что ехал верхом во главе процессии, чье синее допо развевалось на ветру, был не кто иной, как...

— Орабони!

— Почему ты вышла сюда?

Он в мгновение ока подскакал ко мне и, даже не успев спешиться, сразу же начал отчитывать. Говорят, «муж поет — жена подпевает», и я, видимо, не отличалась от него, так как, едва встретившись с мужем, тут же принялась его «донимать».

— Да как же так, тело еще не оправилось, а вы так надрываетесь! Если уж решили ехать, то могли бы хоть разбудить меня. Знаете ли вы, как я испугалась, когда открыла глаза, а вас нет рядом?

— Ты так крепко спала.

Прошлой ночью он, возможно, балансировал на грани жизни и смерти, а я спала мертвым сном — от стыда у меня загорелись обе щеки.

— К тому же, благодаря тому, что ты, борясь со сном, ухаживала за мной всю ночь, ко мне вернулись силы, не так ли?

Казалось, это были не просто пустые слова, сказанные, чтобы сохранить мне лицо. Он и впрямь выглядел гораздо лучше, чем вчера вечером.

Но одного этого было недостаточно, чтобы поверить, что он полностью здоров. Я приложила руку к его лбу. Пылающий жар полностью спал. Только тогда мне стало немного спокойнее.

— Какое счастье, но вам бы еще немного отдохнуть...

Наверное, мысли о поле фальшивого женьшеня не давали ему покоя, поэтому он не мог спокойно отдыхать. Ведь наш союз на сто лет находился прямо за этим горным хребтом.

Опасаясь, что люди, которых привел орабони, не должны услышать наш разговор, я осторожно прошептала ему на ухо:

— А что же стало с полем фальшивого женьшеня?

— Правительственные войска уже поднимаются в горы. Я тоже должен последовать за ними.

Услышав это, я с содроганием оглянулась на горы Мёхянсан, возвышающиеся за домом.

— Орабони, вы собираетесь снова подняться на эту гору?..

После вчерашнего происшествия горные вершины Мёхянсан казались мне уже не живописным пейзажем, а могильными курганами.

— В этом и заключается моя работа.

И как только я могла считать этого человека, столь преисполненного чувством долга, праздным гулякой? Должно быть, он и гуляку изображал с такой же самоотдачей.

— Прошу, берегите себя.

— Правительственные войска идут толпой, так что обо мне можешь не беспокоиться. Я больше извиняюсь перед тобой.

За что ему извиняться? Я смотрела на него с недоумением, не понимая причины, и орабони с сожалением погладил меня по щеке.

— Похоже, из-за моей работы мне придется надолго оставить тебя одну. Так что, как насчет того, чтобы ты первой вернулась в Пхеньян?

Этот паланкин он привел, чтобы отправить меня обратно.

— Скройся на время в кибане.

Он взглянул на офицеров, стоявших вокруг паланкина, словно охранники, и строго наказал мне:

— Если Пак Вон Чхуль попытается причинить тебе вред, они будут защищать тебя ценой своих жизней.

Ну конечно, мой супруг ни за что бы не отправил меня в логово этого зверя без защиты.

— Поэтому ни в коем случае не отходи от них ни на шаг.

— Я все поняла.

Честно говоря, мне хотелось остаться рядом с ним. Мы прошли такой долгий и трудный путь и только-только нашли друг друга, разве мне хотелось расставаться хоть на мгновение?

Но если я сейчас начну капризничать, как так любил орабони Сын Джо, это лишь тяжелым камнем ляжет на его сердце перед уходом.

— Не беспокойтесь обо мне и, прошу, возвращайтесь целым и невредимым.

Скрыв свои истинные чувства, я бодро улыбнулась, но орабони, с сожалением глядя на меня, крепко обнял.

— Соль, как только я закончу свои дела здесь, я заберу тебя, и мы вернемся в Ханъян. Поэтому, прошу, подожди всего несколько дней.

Разве мы кое-как не пережили те пять лет, когда не было даже призрачной надежды? Подождать всего несколько дней до того момента, когда я, взяв за руку своего супруга, наконец-то вернусь домой, — это сущие пустяки.

Так, как и было предначертано изначально, наши пути в горах Мёхянсан разошлись. Но это расставание не будет вечным.

* * *

Он прекрасно понимал, что поездка в горы Мёхянсан не может завершиться всего за несколько дней.

И все же Чан Хё с того самого дня, как красный подол юбки Соль Рён скрылся за городскими воротами, при каждой возможности поднимался на надвратную башню и с тоской вглядывался в дорогу, ведущую к горам Мёхянсан.

И вот однажды тот, кого он так отчаянно ждал, поднимая густую пыль, прибыл к воротам башни.

— Давно не виделись, господин командующий.

Пэк Сын Джо, легко спрыгнув с лошади, в отличие от взволнованного Чан Хё, с совершенно невозмутимым лицом уверенно спросил:

— Вы подготовили чжурчжэньского скакуна, о котором я просил?

— Конечно. Разве я не обещал, что непременно достану его?

Ему пришлось лично организовать контрабандную сделку с чжурчжэнями, строго запрещенную государственными законами, но Чан Хё охотно пошел на этот риск и подготовил лошадь.

К сожалению, нарушать закон, находясь на поводке у министра Квона, ему было не в первой, но вот пойти на преступление исключительно по собственной воле — такое с ним случилось впервые.

Однако, если это позволит ему до конца дней укрыть эту несчастную женщину под своей крышей, он был готов нарушить закон хоть тысячи раз...

— Но где же Ён, почему ты вернулся один?

В отряде Пэк Сын Джо было лишь несколько охранников. Как только Чан Хё понял, что Соль Рён среди них нет, его сердце оборвалось.

Неужели эта хрупкая женщина заболела во время тяжелого путешествия? А вдруг она и вовсе лишилась жизни? Нет, это абсурд. Если бы это было так, этот человек не посмел бы так уверенно требовать лошадь в качестве награды.

Тогда в чем же дело?

— Я спросил, что ты сделал с Ён.

На вопрос Чан Хё, полный тревоги и нетерпения, Пэк Сын Джо слегка нахмурился.

— Господин командующий, разве подобает так вольно называть чужую жену?

— Что?..

Ошеломленный Чан Хё, услышав эти слова, словно гром среди ясного неба, уставился на Пэк Сын Джо. Тот смотрел на него ледяным, как иней, взглядом, а его губы скривились в усмешке.

Но на этом привычная легкомысленная маска была сброшена.

Пэк Сын Джо наконец-то снял с себя фальшивую оболочку гуляки, которую до сих пор так искусно носил.