Онлайн чтение книги Клятва Белого Лотоса White Lotus Covenant
1 - 38

— Ого, кто к нам пожаловал. Мне как раз не хватало собутыльника, не стойте там, заходите скорее.

Пэк Сын Джо, словно хитрый змей, тут же с улыбкой пригласил Чан Хё к столу. Каким бы незваным ни был гость, выказывать холодность чиновнику было бы верхом невежливости.

Хотя здесь уже давно отбросили всякие приличия.

Меня застукали за непотребством с мужчиной, да еще и с тем самым, что предал моего отца и бросил меня. Я не смела поднять глаз. От одной лишь мысли, что придется прислуживать им и разливать вино, у меня потемнело в глазах.

— А ты играй на кыме.

На мое счастье, Пэк Сын Джо отдал именно такой приказ. Я смогла сесть поодаль от стола, чтобы лишь перебирать струны каягыма. В голове было совершенно пусто, и я даже не понимала, какую мелодию выводят пальцы.

Поначалу я лишь сгорала от стыда из-за того, что нас застукали. Но чем больше я об этом думала, тем больше поражалась. Как генерал, командующий пограничными войсками, мог прятаться, словно крыса, и мрачно подглядывать за чужими любовными утехами?

Кажется, это коварное соглядатайство было неприятно не только мне. Наполняя чарку Чан Хё, Пэк Сын Джо произнес с подвохом:

— Раз уж вы проделали такой путь, к чему было прятаться? Могли бы и дать о себе знать.

— Я не собирался проявлять бестактность. Услышав звуки кыма Нак Ён, я пошел на них неосознанно.

Снизу он никак не мог меня видеть. Должно быть, он и впрямь узнал меня лишь по игре на кыме.

Узнать звуки моего кыма…

Похоже, холодок недовольства пробежал по спине не только у меня. Лицо Пэк Сын Джо, до этого сиявшее беззаботной улыбкой, пугающе окаменело.

Чан Хё не видел зловещего блеска в глазах сидящего напротив молодого сонби. А все потому, что он намеренно отвернулся от него и смотрел на меня.

Взгляд Чан Хё был тяжело опущен. Казалось, он хотел сказать мне очень многое, но я хотела сказать этому человеку лишь одно.

«Пожалуйста, не говори Пэк Сын Джо, что я — Соль Рён».

Я отчаянно взмолилась взглядом и едва заметно покачала головой. Понял ли он мою безмолвную мольбу? Чан Хё, словно смирившись, снова повернулся к столу.

Я подумала, что кризис миновал, но теперь от меня не отрывал взгляда Пэк Сын Джо. В его черных глазах мутно колыхалось опасное чувство, которого я прежде не видела. Было очевидно: он вообразил, будто между мной и Чан Хё есть какая-то связь.

Враждебность, исходившая от напряженной спины Чан Хё, смотревшего на Пэк Сын Джо, была не менее пугающей — до удушья.

Взгляды мужчин, скрестившиеся на мне, наконец встретились. В этом напряженном противостоянии я лишь надеялась, что мое имя больше не всплывет, но Пэк Сын Джо безжалостно растоптал мои надежды:

— Вы знакомы с Ён?

В этот момент мои пальцы вздрогнули и замерли на струнах. Пытаясь скрыть сбившийся ритм, я резко дернула струну.

Дзынь. В резком звуке, полетевшем в сторону Чан Хё, звучала моя отчаянная мольба не выдавать прошлое.

— Ён...

Голос Чан Хё, тихо повторившего за Пэк Сын Джо это имя, прозвучал очень хрипло. В его тоне читалось отвращение к намеку на то, что эти двое настолько близки, что ласково сокращают имя.

Пожалуйста, не поддавайся на провокацию. Не сболтни лишнего.

Я отчаянно молилась про себя снова и снова. Дошло ли до него мое отчаяние? Вскоре он заговорил ровным голосом, явно подавляя эмоции:

— Мы познакомились во время моего визита в резиденцию губернатора.

Чан Хё сохранил мою тайну. Лишь тогда мои пальцы расслабились.

— Как странно. Узнать Ён по одним лишь звукам кыма. Для простого знакомства ваша связь кажется чересчур глубокой.

Однако настойчивость Пэк Сын Джо была крепче струн моего каягыма.

— Эту мелодию я часто слышал во время пиров в резиденции.

— И все же удивительно, что вы смогли отличить ее от игры других кисэн.

Я сидела как на иголках. Мечтая поскорее покинуть это удушающее место, я нервно поглядывала на стол, продолжая перебирать струны. И как только бутылка вина в руке Пэк Сын Джо показалась мне достаточно легкой, я прекратила играть и встала.

— Я принесу еще вина.

Но Пэк Сын Джо отрезал мне путь к отступлению.

— Хватит. Я не настолько никчемен, чтобы гнать женщину за вином под проливной дождь.

Дождь?..

Я повернула голову и посмотрела за перила.

Ш-ш-ш.

Только теперь в уши отчетливо ударил шум ливня. Я была так поглощена свирепым противостоянием двух мужчин, что даже не заметила, как снова яростно хлынул дождь.

— В любом случае, я давно хотел с вами встретиться. Хорошо, что мы столкнулись сегодня.

После этого меня напрочь вычеркнули из разговора. Мужчины обменялись формальными любезностями, а затем Пэк Сын Джо перевел тему на жизнь в Йонбёне и обстановку на границе. Чан Хё же, похоже, интересовало, как долго тот собирается гостить в пхеньянской резиденции.

— Я должен отправиться в путь до того, как ветер снова станет холодным.

Мои пальцы, лежавшие на струнах, на мгновение замерли. Я не ожидала так внезапно услышать о его скором отъезде. Я знала, что однажды он уедет, но сердце беспомощно екнуло от того, что он вот так, в одностороннем порядке, назначил срок нашего расставания.

Пока я пыталась совладать со сложными чувствами над дрожащими струнами, мысли Пэк Сын Джо были уже далеко.

— Если я приеду в Йонбён и захочу там остановиться, господин Чан выделит мне комнату?

— Разумеется.

К моему удивлению, Чан Хё с готовностью согласился, но следом выдвинул весьма обескураживающее условие:

— И Ён тоже привозите.

А я-то здесь при чем?..

Не было редкостью, когда чиновники, отправляясь в инспекционные поездки, с разрешения управы брали с собой казенных кисэн. В этом не было ничего удивительного, однако намерения Чан Хё, требовавшего привезти меня к нему в военный лагерь, вызывали подозрения.

Ради чего? Неужели он решил похитить меня под шумок и привязать к себе до конца жизни?

— Договорились.

Пэк Сын Джо не стал доискиваться до скрытых мотивов этого человека, словно то напряженное противостояние из-за меня минуту назад было лишь иллюзией.

— Хоть я и кажусь помешанным лишь на пьянстве да женщинах, я весьма недурен в стрельбе из лука и кёкку [1]. Но по сравнению с господином командующим мои навыки — лишь детская забава. Пока я буду в Йонбёне, прошу, преподайте мне урок.

[1] корейская игра в мяч верхом на лошади, похожая на поло.

Слушая эти льстивые речи — такой разительный контраст с тем, что было минуту назад, — я не смогла скрыть презрения во взгляде. Я догадалась, почему Пэк Сын Джо первым пошел на сближение.

Ради того, чтобы выпросить одну-единственную лошадь, строго запрещенную законами страны, он все-таки склонил голову перед этим прогнившим человеком.

Разве лошадь — это то, от чего зависит жизнь, как от женьшеня? Да и ради женьшеня он рисковал головой. Разве любовная тоска — это смертельная болезнь…

Мои ожидания от мужчины, который до сих пор защищал меня от угроз, в одно мгновение увяли, словно цветок на морозе.

Но вскоре я невольно усмехнулась — настолько смехотворным было мое собственное положение.

Чего я вообще ждала? Этот человек больше не тот благородный жених, которого я знала. Зачем я питала пустые надежды, чтобы теперь так разочаровываться?

И не только поступки Пэк Сын Джо были непредсказуемы, бросаясь из крайности в крайность. Мое сердце, безнадежно сбившееся с пути вслед за ним, тоже блуждало в потемках.

Когда Чан Хё ушел, в беседке остался лишь шум ливня. И хотя дождь приносил свежесть, воздух между мной и Пэк Сын Джо стал тяжелым и душным, словно грозовые тучи.

Я услышала столько слов, от которых обрывалось сердце, что на душе стало совершенно пусто, и я лишь безучастно смотрела на далекие горы.

Пэк Сын Джо стоял у перил, молча глядя в спину удаляющемуся Чан Хё, а затем спросил бесконечно глухим голосом, словно промокшим под дождем:

— Тот мужчина — твой возлюбленный?

Я медленно повернула голову и посмотрела на него. Лицо мужчины, обычно такого высокомерного и расслабленного, сейчас было исполнено скорби.

Вскоре выбросят не тебя, а меня. Я посмотрела прямо в его черные глаза, похожие на глаза брошенного зверя, и четко произнесла правду:

— Нет.

Услышав это, Пэк Сын Джо слабо улыбнулся застывшими губами. Но горечь, скопившаяся в его глазах, никуда не исчезла.

— А вот для него ты, похоже, возлюбленная.

Я не стала этого отрицать и промолчала. В конце концов, я не обязана объяснять чужие чувства.