Онлайн чтение книги Клятва Белого Лотоса White Lotus Covenant
1 - 29

— Я тебе действительно нравлюсь?

Я кивнула без малейшего колебания. Вы мне нравитесь. Я думала, что вы стали безжалостным животным, но вы по-прежнему мой добрый возлюбленный, и я люблю вас до боли в сердце.

Возможно, мои покойные родители расстроились бы, узнав, что я отдаю свое сердце и тело этому неблагодарному человеку. Но я не отдаю себя, я забираю Пэк Сын Джо.

Всего месяц назад, когда мы встретились вновь и он раздел меня до нижней рубашки, я дрожала, как кролик перед охотником. Но теперь всё перевернулось, и я сама преследую его.

Пэк Сын Джо изначально должен был принадлежать мне. Прежде чем оборвется эта жизнь, впереди которой лишь бездонная пропасть, я хочу хотя бы ненадолго прижать к себе то единственное, что потеряла. Разве я не заслужила этого после того, как шла босиком по тернистому пути?

— Не пожалеешь?

И в этот раз я кивнула без колебаний. Всё равно я не проживу так долго, чтобы, оглядываясь на сегодняшний день, сожалеть о своем счастье.

— Господин, почувствуйте сами.

Я потянула к себе его руку, которая незаметно отдалилась. Приложила кончики его пальцев к ложбинке на груди и слегка нажала. Как только тепло орабони Сын Джо коснулось меня, мое сердце затрепетало, словно бабочка, суетливо машущая крыльями при виде цветка.

Почувствовал ли он биение моего сердца, бьющегося только для него? На его лице расплылась переполненная чувствами, но в то же время грустная улыбка.

Вскоре он медленно наклонился и уткнулся лицом в мою высоко вздымающуюся грудь. Горячие губы снова и снова с силой прижимались к тому месту, где билось сердце.

— Ха-а…

Когда горячее дыхание мужчины проникло глубоко в ложбинку между грудей, я не выдержала и содрогнулась всем телом. В это мгновение его рука, которая до этого спокойно лежала сбоку, сжалась и сквозь ткань обхватила одну из моих грудей.

— Мм…

От этого давления грудь еще сильнее выпятилась над нагрудной повязкой. Пэк Сын Джо, увидев это, набросился на нее, словно не в силах больше сдерживаться.

— Ха-м…

Он жадно вобрал в рот белую упругую плоть груди, готовой вот-вот лопнуть. Упругая, она оказалась между его ровными зубами, но затем скользнула и вырвалась.

То, что ее не так-то просто было поймать, похоже, еще больше разожгло вожделение мужчины. Словно и не было никаких колебаний, Пэк Сын Джо резко подцепил пальцем верхний край моей нагрудной повязки и стянул ее вниз.

В тот же миг стиснутые повязкой груди вырвались наружу. Тяжелые холмики плоти поддались силе мужчины и опустились, а затем упруго подпрыгнули вверх. На вершинах белой, словно снег, кожи соблазнительно танцевали спелые красные вишни.

Мои щеки и щеки мужчины, который неотрывно следил за ними, покраснели так же сильно, как и кончики моей груди. Но со временем стыд сменился жаром вожделения.

Мужчина, который с голодным взглядом неотрывно любовался мной, попытался сделать вид, что всё под контролем, но пробормотал прерывистым голосом:

— Красиво. Лотос, который ты нарисовала, расцвел и на твоей груди.

Края белых круглых лепестков окрасились в красный цвет белого лотоса. Как он и сказал, моя грудь была похожа на цветок.

Пэк Сын Джо приоткрыл губы и наклонился, словно бабочка, летящая пить цветочный нектар. Его прерывистое дыхание коснулось напряженных сосков.

И вот, когда Пэк Сын Джо уже собирался проглотить меня…

— Господин! Вы здесь?!

Снаружи раздался голос слуги. 

— Примите послание от Его Превосходительства губернатора!

* * *

Пак Вон Чхуль приказал Пэк Сын Джо покинуть канцелярию.

Он заявил, что в Пхеньян с инспекцией местной школы хянгё прибывает главный ученый [1], который приходится троюродным братом свата Пак Вон Чхуля. А поскольку подходящего места для его размещения нет, Пэк Сын Джо вынужден перебраться за пределы канцелярии. 

[1] в ориге должность называется тэджехак — главный ученый или глава придворной академии. Человек на этой должности считался самым выдающимся ученым и литератором во всей стране, он руководил составлением королевских указов и консультировал монарха.

Это была жалкая отговорка, в которую не поверил бы и трехлетний ребенок. Пак Вон Чхуль явно собирался отомстить, во что бы то ни стало разлучив нас.

— Ха, выгонять больного… Его Превосходительство губернатор поистине бессердечен.

Однако Пэк Сын Джо лишь поцокал языком перед слугой, но не пошел к Пак Вон Чхулю протестовать. Вместо этого он весь день просидел взаперти в комнате, безостановочно орудуя кистью.

Он подыскивает, куда бы переехать?

Глядя на растущую стопку писем, я смирилась. Господину-то всё равно, если его выгонят. Возможно, он и сам хочет поскорее убраться из этого хлопотного места.

Даже если и нет, как безработный бездельник сможет противостоять хозяину канцелярии и влиятельному сановнику? Ему дали всего семь дней.

Кто бы мог подумать, что день, когда этот мужчина покинет меня, наступит так скоро.

В ту ночь я снимала кольцо, которое скоро придется вернуть хозяину, готовясь к расставанию. Я бережно положила его в шкатулку, когда Пэк Сын Джо подошел и сел позади меня. Из моих волос одна за другой были вытащены шпильки и украшения, а над ухом раздался вздох:

— Зря я накупил тебе всего этого. Сплошная морока.

Казалось, он не мог дождаться даже той минуты, пока я подготовлюсь ко сну. Как только все украшения исчезли, он схватился за ленты моей одежды.

Шурх.

Теперь уже не было никаких колебаний. А ведь еще вчера вечером он ни разу не прикоснулся ко мне, пока я раздевалась.

Недаром говорят: поздняя страсть страшнее. Ученый, который казался простаком, за один день превратился в настоящего распутника, как о нем и говорили. Наверное, он тоже понимал, что сейчас — единственное время, поэтому так набрасывался.

Он по очереди развязывал ленты, пока на мне не осталось лишь несколько слоев нижнего белья. Пэк Сын Джо, словно не в силах больше терпеть, развернул меня к себе и попытался поцеловать, но остановился в миллиметре от моих губ.

— Твои мысли где-то в другом месте.

Его проницательный взгляд видел меня насквозь. Когда он перестал тянуть за ленту нагрудной повязки и отпустил, я поспешно схватила его за руку.

— Если не сейчас, то когда? Пожалуйста, примите эту девушку сегодня ночью.

— Ха, что за вздор.

Я чуть не плакала, словно женщина, готовящаяся к похоронам, а не к первой брачной ночи, но господин лишь невозмутимо рассмеялся, будто услышал забавную шутку.

— Кто сказал, что я уезжаю? Я не сделаю ни шагу из этого флигеля, пока не выздоровею.

— Что?.. Как вы собираетесь противостоять прибытию Его Превосходительства главного ученого?

Он не стал утолять мое любопытство, а лишь произнес нечто неожиданное:

— Я боюсь тебя, поэтому не могу уехать. Если меня не будет, ты ведь соблазнишь Пак Вон Чхуля и отравишь его.

Я не стала отпираться, хотя он и разгадал мои намерения, а смело призналась:

— Женщины отличаются от благородных мужей, соблюдающих правила. Мы считаем своим долгом платить не только за милость, но и за обиду.

Пэк Сын Джо не стал упрекать меня за эти полные яда слова, а лишь горько улыбнулся.

— Если так, то, похоже, я тоже не благородный муж.

Оставив еще одну непонятную фразу, он встал и плюхнулся на постель. Раскинув руки, словно приглашая меня, он похлопал себя по груди.

Семь ночей. Осталось всего семь ночей, которые я смогу провести в его объятиях.

Проглотив вздох, я погасила лампу и осторожно легла рядом с ним. Господин, словно только этого и ждал, обнял меня своей крепкой рукой. Но на этом всё и закончилось.

— Так и будем спать?..

— Я же не животное, чтобы брать женщину, чье сердце не со мной, а где-то далеко.

— Мое сердце не имеет значения. Важнее то, что вы, господин, сдержите свое обещание…

— Твое сердце важнее всего. Если я возьму тебя сейчас, то останусь в твоей памяти как мерзавец, который наспех овладел женщиной прямо перед тем, как его выгнали, а потом сбежал. Мне было бы так обидно, что я не смогу этого сделать.

Значит ли это, что он нарушит обещание отдать мне свою первую ночь до отъезда? Я угрюмо замолчала, а он принялся легонько похлопывать меня по спине.

— Я не оставлю тебя. Так что успокойся и спи. Подожди несколько дней, и ты поймешь, что мои слова — не пустая болтовня.

Громкие заявления господина оказались не пустым звуком.

Не прошло и трех дней, как в тихом флигеле начался переполох.

* * *

Не только из Пхеньяна, но и из соседних уездов в канцелярию провинции Пхёнан начали стекаться толпы именитых ученых.

Словно сговорившись, они заполнили двор перед канцелярией, развевая полами белых допхо [1]. Издали эта процессия походила на стаю опустившихся белых цапель — поистине величественное зрелище. У них была лишь одна причина вломиться в канцелярию и распахнуть двери флигеля. 

[1] традиционное верхнее платье (халат), которое носили ученые-чиновники (садэбу).

Проведать Пэк Сын Джо, ученого, борющегося с болезнью.

Как только они увидели изможденный вид молодого ученого, сидящего на больничной постели, они тут же принялись критиковать губернатора Пхёнана.

— Ох, лицо у тебя такое бледное, как же губернатор Пак может выгонять больного на улицу?

Ким Джинса из пхеньянской школы хянгё, ведущий местное общественное мнение, погладил белую бороду и поцокал языком. Откуда им было знать, что Сын Джо на время отказался от еды после того, как разослал письма местным ученым из провинции Пхёнандо и высокопоставленным чиновникам при дворе, жалуясь на свое жалкое положение.