Онлайн чтение книги Клятва Белого Лотоса White Lotus Covenant
1 - 81

Мужской корень, плавно скользнув по моей плоти, вышел наружу. Я невольно выдохнула — то ли от жара, возникшего от трения наших тесно соприкасающихся тел, то ли от сожаления, что это тесное единение прервалось.

Но как только он снова опустил бедра, чувство пустоты вмиг исчезло. Словно лодка, рассекающая волны, словно клин, вонзающийся в землю, он проник в меня.

— А-ах...

Он двигался совсем не спеша и не грубо, так почему же у меня перед глазами сверкали молнии? Казалось, каждый раз, когда твердая плоть моего супруга терлась о мою нежную слизистую, вспыхивали искры.

— М-м-м!

Чем дольше продолжались эти медленные движения бедер, тем труднее было сдерживать непристойные звуки. Я поспешно убрала руки, обвивавшие его шею, и зажала себе рот.

Отныне я жена ученого-чиновника, поэтому первую брачную ночь следовало проводить, соблюдая приличия. Вместе с прошлым кисэн мне нужно было выбросить из головы и все те любовные премудрости, которым меня обучали в кибане.

Мне с опозданием стало стыдно за то, что во время подготовки к соитию я, забыв о правилах приличия, издавала столь сладострастные стоны. На этот раз я твердо решила, что не издам ни звука и проведу брачную ночь тихо и скромно.

С такой твердой решимостью я не только зажала рот руками, но и прикусила губу, чтобы выдержать это странное и сладостное наслаждение. В этот момент мой супруг, который двигал бедрами надо мной и стонал все громче, внезапно прекратил свои движения, которые, казалось, не закончатся никогда.

— Вам больно?

— Н-нет.

— Тогда почему вы так терпите, зажав рот?

— Ну... согласно правилам приличия, нельзя издавать звуки...

— Ха, да сдались мне эти правила.

Услышав его насмешку, я округлила глаза. Разве он не тот человек, который почитал правила приличия как саму жизнь? Даже если его упрямство немного сгладилось под ударами судьбы, я думала, что он все еще придает им большое значение, раз уж в одночасье отказался от привычки говорить со мной на «ты». Но чтобы он насмехался над правилами...

— Какими бы ни были правила приличия, если они не идут на пользу нам как супругам, то это дурные привычки. Знаете ли вы, как одиноко мне здесь, когда в эту нашу важнейшую ночь я один пылаю страстью и беснуюсь, словно обезумевший зверь во время течки?

— Ах...

Об этом я как-то не подумала. Оглядываясь назад, мне тоже было невыносимо обидно и одиноко, когда я одна сгорала от желания и извивалась, а орабони выглядел таким степенным и спокойным.

— В таком случае, давайте станем зверями вместе…

И я убрала руки ото рта. Движения между моими ногами возобновились.

— Ах, м-м, а-ах, ах, мой супруг, а-а-ах!

Поначалу он двигался ритмично, словно медленно отсчитывая такт про себя. Но по мере того, как с моих губ срывались сладострастные стоны, ритм его бедер сбивался, и скорость, с которой он проникал в меня, становилась все быстрее.

— Ах, ах, м-м.

Что же это за чувство такое? Я и раньше испытывала здесь немало наслаждения, но удовольствие от соития Инь и Ян, когда внутри все заполнено мужским корнем, было совсем другим. Но я не знала, как именно описать эту разницу.

— Мой супруг, еще, еще! А-а-ах!

Я понимала лишь то, что это безумно хорошо, до потери рассудка. Благодаря этому я с легкостью забыла о том, что я скромная жена из благородной семьи. Муж тоже, судя по тому, как он отчаянно прижимался ко мне и издавал стоны, похожие на рык зверя, прямо мне в ухо, явно находился в состоянии транса.

— Ах, супруга...

Внезапно спина под моими руками стала твердой как камень, а мышцы напряглись, вздувшись так же, как его мужское достоинство внизу. Подумав, что это я, не в силах сдержать наслаждение, впилась в него ногтями, я в испуге попыталась убрать руки, но замерла.

— Не нужно было так утруждаться, применяя такие уловки...

— Что?.. Когда это ваша покорная жена применяла уловки?

Мне едва хватало сил принимать этот шквал наслаждения, так что о том, чтобы я двигала бедрами, я слышала впервые.

— Ах... Твоя плоть так играет с моим естеством, словно у нее тысячи рук...

— Я лежала совершенно неподвижно.

— Ах...

Он, словно что-то осознав, замер, а затем начал смеяться, так что его грудь, прижатая к моей, завибрировала.

— Чему вы смеетесь?

— Мы идеально подходим друг другу даже в постели, как же тут не радоваться.

Видимо, я, сама того не осознавая, начала двигать бедрами в такт движениям моего супруга. Только теперь я поняла, почему глубокую привязанность между супругами сравнивают с гармоничным звучанием цитры и лютни.

Услышав слова о том, что мы идеально подходим друг другу во всем, предначертанные самими небесами, я улыбнулась, и на мои надувшиеся щеки снова и снова опускались горячие губы.

— Тогда и впредь, пожалуйста, оставайтесь такой же «неподвижной», моя супруга.

Прошептав это, он приподнял бедра и вытащил скрытый во мне мужской корень, оставив внутри лишь самый кончик. Настало время снова настроить нашу «лютню и цитру».

Шлеп, шлеп.

В этом экстазе, где звуки ударяющейся плоти сливались с нашими стонами, мой супруг, заботясь обо мне, не забывал спрашивать:

— Супруга, если вам неприятно, ха-а, не терпите, м-м, скажите мне.

Как же мой супруг умудряется оставаться на словах таким степенным ученым мужем? Он беспокоится обо мне, но при этом его бедра работают без остановки, ничем не отличаясь от голодного зверя.

— Ах, мне только хорошо. Так что не сдерживайтесь, ах!

Его дубинка колотила так, будто собиралась растолочь мою плоть в кашу. Но мне не было ни больно, ни страшно, лишь дух захватывало.

Шлеп, шлеп-шлеп.

Поначалу звуки соития были очень сочными, словно кто-то бил в ступе вязкое тесто для рисовых лепешек. Но по мере того, как движения его бедер становились все яростнее, они превратились в шум бушующих волн, разбивающихся о скалы.

Словно черпая воду из глубокого колодца, каждый раз, когда он резко оттягивал свой корень назад, из меня безудержно выплескивалась вода.

Снаружи бушевал настоящий потоп, а внутри все полыхало от пожара. Вначале казалось, что от трения лишь сыплются щекочущие искры, а теперь я будто проглотила огненный шар.

И вот этот огненный столб со всей силы ударил куда-то в самые глубины моего живота.

— Ах!

Жар, который копился во мне всю эту ночь, разом вырвался наружу, и перед глазами вспыхнул ослепительно белый свет. Наш танец любви наконец-то достиг своей вершины.

Почувствовав, как душа словно покидает тело и возносится к небесам, я ощутила, как врата рая, которые до этого лишь дразняще захлопывались перед моим носом, распахнулись настежь.

— А-а-а!..

Экстаз, от которого, казалось, можно потерять сознание, длился бесконечно. Я поняла, что то наслаждение, которое вызывали кончики пальцев моего супруга, было лишь детской забавой.

То, что он показывал мне раньше, было лишь прелюдией. Потому-то это было и приятно, и в то же время томительно. А сейчас было такое чувство, словно застоявшаяся на всю жизнь энергия в моем теле была пробита насквозь мужским корнем и наконец-то нашла выход — одно лишь сплошное облегчение.

Но было кое-что еще более волшебное, чем телесное наслаждение.

Это был тот факт, что мы наконец-то разделили нашу первую любовь и стали настоящими мужем и женой.

Движения бедер незаметно прекратились. Неужели мой супруг тоже достиг рая? Тяжело дыша, нависая надо мной, он прошептал:

— Я отдал вам не только свое сердце, но и тело, так что теперь, даже если умру, я вас не отпущу.

Ему было суждено не отпускать меня с того самого момента, как я появилась на свет. Он отпустил эту нелепую шутку и впился в мои губы, ловя мое прерывистое дыхание. В ответ я подняла обмякшие от наслаждения руки и ноги и обхватила его всем своим телом.

Наши животы прижались еще плотнее. Из-за этого все еще тяжело пульсирующий внутри меня мужской корень потерся о мою плоть. Влажная жидкость, скопившаяся в животе, ощущалась совсем иначе.

Мой супруг щедро посеял свое семя в мой цветок.

Быть может, скоро мы станем не просто мужем и женой, а родителями.

* * *

Несмотря на то, что мы всю ночь сплетались телами, сжигая весеннюю страсть, проснувшись после первой брачной ночи, я чувствовала себя невероятно легко, словно родилась заново.

Неужели это и есть та самая гармония Инь и Ян?

При воспоминании о прошлой ночи мой ясный разум снова начал затуманиваться. Я поспешно выскользнула из объятий супруга, который предлагал полежать еще немного.

— Скоро принесут завтрак. Поскорее одевайтесь.

Мы достали новую одежду, которую заботливая Нан Силь приготовила еще накануне, и начали одеваться.

Мужская одежда, как правило, состоит из меньшего количества слоев, чем женская. Но я успела лишь натянуть нижние панталоны, как этот человек уже успел полностью облачиться с ног до головы. Как такое возможно?

Мне стало неловко стоять обнаженной по пояс в лучах утреннего солнца, и я поспешно схватила нагрудную повязку. Но почему мой супруг вдруг выхватил ее у меня?

Глядя на мое недоумение с лукавой улыбкой, он принялся собственноручно оборачивать повязку вокруг моей груди.

— Родившись мужчиной, я до сих пор только и делал, что развязывал женские нагрудные повязки, а вот завязываю впервые в жизни.

И впрямь, он никогда раньше не завязывал ее мне, но его пальцы были такими же ловкими, как мои. То ли оттого, что он бесчисленное количество раз развязывал ее, то ли потому, что слишком внимательно наблюдал, как я снова надеваю то, что он снял — неизвестно.

— В этом есть своя прелесть, но все же это занятие мне не по душе.

Он улыбался, словно шутил, но взгляд его глаз, изогнутых полумесяцем, был таким хищным, что шуткой это совсем не казалось. Что бы там ни было у него на уме, он скромно спрятал мою грудь за тканью и даже крепко затянул узел. Я думала, на этом он остановится.

— Но я ведь всего лишь вежливо спрятал вашу грудь, так почему же ваши соски так возбудились, моя супруга?

— Что?..

Опустив голову, я густо покраснела. Кончики груди так выпирали, что, казалось, вот-вот проткнут слои ткани. Когда его пальцы потянулись к ним, я поспешно отвернулась. Так у меня не только только что завязанная повязка развяжется, но и нижние штаны спадут.

— Ну же, супруга. Я не собираюсь вас раздевать, так что не нужно так убегать.

Неужели, выплеснув всю страсть вчера, он больше не испытывал плотских желаний, даже видя меня в таком непристойном виде?

— Вчера вы так вымотались, поэтому сначала я вас плотно накормлю, а потом снова раздену.

Хотя это, конечно, было заблуждением.

— Но к тому времени солнце уже будет стоять в зените...

Я смогу воочию наблюдать, как это благородное лицо беззащитно искажается от наслаждения.

— Для достижения гармонии Инь и Ян не существует определенного времени…

Не успела я согласиться, как мой супруг, словно застигнутый врасплох, округлил глаза, а затем внезапно расхохотался. Мое лицо вмиг запылало.

— Неужели вы шутили?..

Попавшись на легкую шутку, я оказалась в положении женщины, которая на полном серьезе предложила предаться любовным утехам средь бела дня. Стыд быстро сменился досадой, и я надулась.

Пока я, плотно сжав губы, молча одевалась, мой супруг, изрядно попотев, всячески пытался меня успокоить.

— Нет, Соль. Нет, супруга, какая там шутка. Будь то полдень или закат, я только и мечтаю, чтобы дни и ночи напролет предаваться с вами любовным утехам. Если супруга только позволит, я, как собачонка, виляя хвостом, тут же брошусь к вам.

Он крепко обнял меня сзади за талию и лукаво прошептал на ухо:

— М-м? Разве вы сами не почувствовали это прошлой ночью?

Это была правда. Разница лишь в том, что этот «хвост» у него висел не сзади, а спереди.

— Жить, постоянно подавляя в себе такую чудовищную страсть — вы, мой супруг, воистину пугающий человек.

— Какая еще страсть. Это любовь, моя супруга.

Сменив гнев на милость, я позволила супругу помочь мне закончить одеваться. Затем я села перед зеркалом, чтобы расчесать растрепавшиеся волосы и снова заплести их.

Мой супруг, молча наблюдавший за мной, забрал у меня шпильку из белого нефрита с лотосом. Встретившись со мной взглядом в зеркале, он осторожно вколол шпильку в мои собранные волосы.

Его нежный взгляд скользнул с моего лица на кончик шпильки, а затем снова вернулся к лицу. На его губах играла переполненная счастьем улыбка.

— Какая красота. Все-таки мне очень повезло с женой.

— Это мне несказанно повезло с мужем.

Прежде чем покинуть комнату и превратиться в степенных хозяев дома из благородной семьи садэбу, мы слились в последнем, глубоком поцелуе.

Первым делом мы направились к святилищу. Поклонившись родителям как муж и жена, мы вышли и увидели, как Мору усердно накрывает на стол на веранде внутренних покоев. А в руках Нан Силь, только что переступившей порог нашей спальни, к моему стыду, была охапка постельного белья, которое нужно было постирать.

Пересекая задний двор, направляясь во внутренние покои, я внезапно остановилась перед хурмой. Встретиться с Нан Силь и Мору после того, как мы довели постель до такого состояния, было, конечно, стыдно, но причина была не в этом.

Мой взгляд был прикован к зеленым побегам, пробивающимся на концах ветвей.

— Мой супруг, на хурме появились новые листья!

Он проследил за моим взглядом и восхищенно произнес:

— Значит, я был прав, когда говорил, что корни живы.

Мой супруг загадочно посмотрел на меня, а затем обнял со спины. Две большие руки нежно погладили мой низ живота, где с прошлой ночи бережно хранилось его семя.

— Это хороший знак.

— Воистину так.

В пруду перед нами лотосы тоже распускали свои зеленые листья, готовясь зацвести и дать семена. Совсем как я.

— Я клянусь, что посвящу всего себя тому, чтобы стать надежной и крепкой опорой для вас, моя супруга, и для нашего ребенка.

Я с недоумением посмотрела на мужчину, дающего эту твердую клятву.

— Стать опорой? Разве вы, мой супруг, уже не защитили меня ценой своей жизни?

Говорят, бабочка, увидевшая цветок, не боится ледяного северного ветра. Насколько же отчаянным было стремление этой бабочки, которая охотно прилетела ко мне на самый север, раз даже тот свирепый ветер не смог ее одолеть и стих.

Так в моей жизни закончилась суровая зима и наконец-то наступила весна. Теперь и я, в теплых, словно весеннее солнце, объятиях моего супруга, ярко расцвету и принесу богатые плоды.

Клятва белого лотоса | fin.