Онлайн чтение книги Клятва Белого Лотоса White Lotus Covenant
1 - 27

— Нет, это… была неизбежная ситуация, возникшая в ходе выполнения своего рода служебных обязанностей.

Он неловко оправдался и осторожно попытался угадать мои чувства.

— Я был слишком груб тогда. На самом деле я был в растерянности и, думая только о том, как забрать у тебя опасную вещь, совсем забыл о твоих чувствах.

Перед ним стояла отравительница, собиравшаяся разом отравить высокопоставленных чиновников, так что неудивительно, что он не видел ничего вокруг. К тому же разве я не отказывалась отдать то, что он просил, и только отпиралась?

Мне тоже следовало бы кротко извиниться за свою ошибку, но, находясь в его объятиях, хотелось лишь вести себя как избалованный ребенок. Я съежилась и жалобно прошептала:

— Тогда эта девочка очень испугалась.

Когда орабони обнял меня, словно жалея, я бессовестно и тайком улыбнулась.

— Прости меня.

— Если вам и вправду жаль, то с сегодняшней ночи прикасайтесь ко мне нежно.

В этот момент из его губ вырвался вздох, похожий на стон.

— Ха… Скажи честно. В кёбане учат еще и кокетству, способному растопить мужчину?

— О чем вы?

— Может, ты кумихо [1], принявшая облик человека? 

[1] в корейской мифологии — девятихвостая лисица, способная превращаться в прекрасную девушку, чтобы соблазнять мужчин и высасывать их жизненную энергию.

— Вы же видели, что у меня нет хвоста.

— …

Пэк Сын Джо на мгновение замолчал, словно набрал в рот меда. Должно быть, он вспомнил мои ягодицы, на которых должен был быть хвост, но его там не оказалось.

— А, теперь я понял.

— Что?

— Наверняка в укрепляющее лекарство, которым я тебя кормил, по ошибке добавили горянку [2]. 

[2] лекарственное растение, используемое в традиционной медицине как афродизиак и средство для повышения мужской силы.

Он подозревал, что я съела средство для потенции и афродизиак, и у меня началась течка.

— Я сейчас же пойду в ту аптеку и потребую, чтобы они взяли на себя ответственность…

— Огонь во мне разожгли вы, господин, так почему же заставляете тушить его кого-то другого, а не тушите сами?

Он снова застонал, глубоко вдохнул и тихо прошептал:

— Так… где бы ты хотела, чтобы я к тебе прикоснулся?

Теперь уже я лишилась дара речи, словно набрала в рот меда. У меня не хватило смелости дерзко заявить, где именно меня нужно трогать.

— Утешьте те места, с которыми вы обошлись грубо…

Таким образом, я переложила выбор на мужчину. Но, хорошенько подумав, я поняла, что мест, которые ощупал господин, ослепленный поисками яда или оружия, было не одно и не два.

Может, поэтому он тоже не знал, что именно нужно утешить? Его рука неподвижно замерла на моей талии.

Если протянуть руку немного вверх — там узел нагрудной повязки, если вниз — узел рубашки. Куда бы он ни направился, передо мной откроется неведомый мир. Я уже мелко дрожала, ожидая его решения.

Но когда он наконец принял решение, пошевелил рукой и обхватил мое тело, я лишь разочарованно вздохнула.

Запястье…

— Всю ночь я крепко связывал тебя, боясь, что ты выкинешь какую-нибудь глупость, и переживал, не больно ли тебе.

Он с нежной, но совершенно непонятливой заботой гладил лишь мои запястья. Дают — а он не берет. Может, именно поэтому он до сих пор девственник?

— Уж не из камня ли вы высечены, господин?

— Ха-ха!

То ли его так позабавил мой упрек, то ли еще что, но он звонко рассмеялся и озорно прошептал мне на ухо:

— Тогда попробуй сама сломить и приручить меня.

Хм, думаешь, я не смогу?

* * *

На следующий день, вернувшись из кибана, где я заканчивала вчерашние дела, я принесла новые слухи и стала подробно пересказывать их господину.

— Представляете, пошли слухи, что я заразилась от вас сифилисом и горько рыдала!

— Вот как, теперь ни один мерзавец не посмеет и заикнуться о том, чтобы ты прислуживала ему.

Хоть я и взяла на себя постыдное клеймо вместе с ним, на душе стало только легче. Прикрыв рот рукой и посмеиваясь, я вдруг кое-что вспомнила и похолодела.

— Но кто же подслушивал снаружи, как я плачу, и распустил слухи?..

В этот флигель заходили единицы. Боясь, что пострадают мои люди, я поспешила вступиться за них.

— Мору и Нан Силь умеют держать язык за зубами и надежны, так что это точно не они, но на всякий случай я велю им помалкивать.

— В этом нет нужды.

Пэк Сын Джо отмахнулся, а затем, сегодня уже совершенно бесстыдно, прошептал мне на ухо, устроившись в уютном гнёздышке между моими ногами.

— Это Ток Све, так что не обвиняй невиновных.

Тот самый общительный и работящий Ток Све?

— Нет, тогда разве вы не должны прогнать Ток Све?

— Притворись, что ничего не знаешь. Веди себя как обычно.

Теперь я поняла. Ток Све, должно быть, шпион, подосланный Пак Вон Чхулем.

— Погодите. Значит, он уже доложил, что я ругал губернатора за длинный язык. Интересно, что он швырнул на этот раз.

— Я слышала в кибане, что он швырнул чернильницу и разбил ее вдребезги.

— Вот как… Если представится случай сделать подарок, придется послать ему новую чернильницу.

Слово «подарок» напомнило мне о том, что я отложила на потом. Я поднялась с его колен и скромно села напротив. Недоумевающему мужчине я вежливо протянула подарок.

— Это небольшое проявление моего сердца, которое я дарю вам, господин.

— Это…

Он взял вещь в руки и прищурился.

— Разве это не тот веер, что я дал тебе вчера?

— Да, эта девушка постаралась искусно скрыть пятна.

Вжих.

Он легким движением запястья раскрыл веер. На белом полотне благородно цвёл лотос, кончики лепестков которого были окрашены в цвет сакуры.

Увидев это, лицо господина резко изменилось. Его взгляд, метавшийся между веером и моим лицом, неистово задрожал.

Почему? Неужели он все еще помнит мой рисунок и почерк?..

— Как ты и сказала, очень искусно... Пятен от туши вообще не видно.

Я-то думала, что он в ту же секунду узнал меня, и с замиранием сердца с облегчением выдохнула.

— Бабочка наверняка прилетит и сядет, решив, что это настоящий цветок. Я и не знал, что у тебя есть талант к рисованию.

Услышав такую чрезмерную похвалу, мне следовало бы скромно опустить голову, но вместо этого я уверенно улыбнулась, так что мои глаза превратились в полумесяцы.

— Я особенно хорошо рисую лотосы.

Пэк Сын Джо, вторя мне, улыбнулся так же широко. Вместо того чтобы отругать за самодовольство, он, казалось, находил это милым. Затем он опустил взгляд на веер и, прочитав написанные мной строки, процитировал:

— Лотос пускает корни в грязи, но не пачкается ею… Верные слова.

Его нежный взгляд снова обратился ко мне.

— Раз уж я получил такую прекрасную вещь, хорошо, что я испортил веер. Буду беречь, чтобы не испачкать.

— Я рада, что вам понравилось.

Он аккуратно сложил веер, положил его на маленький столик и раскинул руки навстречу мне.

— Иди снова сюда.

Пэк Сын Джо заключил меня в уютное гнездышко между своих ног. Крепко обняв сзади, он принялся целовать меня в макушку, словно не зная, как ещё выразить свою нежность. Мне вдруг стало грустно от мысли, имею ли я право быть такой счастливой в этих объятиях.

Тем временем его губы, словно весенний дождь, осыпали поцелуями мой лоб, щеки, спускаясь всё ниже. Одновременно его рука медленно приподняла мой подбородок.

И вот, когда наши губы уже готовы были встретиться, подобно бабочке, садящейся на цветок…

— Господин, я сварила отвар.

Из-за двери раздался голос Нан Силь. Я вздрогнула от испуга и, съежившись, словно бутон, побитый заморозками, вырвалась из объятий мужчины.

Пэк Сын Джо прищурился и метнул недовольный взгляд на меня, отсевшую подальше. Но вскоре, лишь цокнув языком, он вытер влажные губы и произнес строгим голосом:

— Войди.

Дверь открылась, и Нан Силь вошла с подносом, на котором стояла миска с отваром и лежала нарезанная кусочками ёк [1]. Она поставила поднос на столик. Моя кормилица, как обычно, одарила нас широкой улыбкой и удалилась. 

[1] традиционная корейская тягучая сладость из солода.

Казалось, она не догадывалась, что во рту господина сейчас горше, чем от отвара.

Фух, слава богу.

Я не хотела, чтобы кто-то узнал о моих тайных замыслах и о том, что я вытворяю. К тому же я не хотела давать Нан Силь, которая до сих пор свято верила, что «молодой господин Сын Джо» проделал такой долгий путь, чтобы спасти «агисси», повод для разочарования, когда он уедет.

Шурх.

Стоило бумажной двери закрыться, и мы остались одни, как голодный зверь набросился на меня. Он схватил меня за талию, легко приподнял и снова усадил между ног.

— Сначала выпейте отвар.

Разве он не становится горше, когда остывает? Крепко удерживаемая за талию, я лишь подалась вперед и взяла миску. Глядя на плещущийся отвар, я вдруг кое-что вспомнила и снова дерзко заговорила:

— Говорят, горянки в лекарстве не было. Но, вспоминая вас, господин, прошлой ночью, я думаю, вам бы не помешало ее выпить.

Где это видано, чтобы мужчина спал как Будда, обнимая полуголую писаную красавицу? Я даже начала подозревать, не евнух ли он, если до сих пор не познал женщину, и не поэтому ли тянет время.

— Ха, значит, моя мужская сила никуда не годится! А ведь сегодня утром ты так испугалась, и всё равно лжешь.

При этих словах я вспомнила момент, когда Пэк Сын Джо доказал, что он не евнух, и мои щеки вспыхнули.