Онлайн чтение книги Клятва Белого Лотоса White Lotus Covenant
1 - 33

Как в детстве я жила с куском сладкого ёта во рту, так и он, однажды познав этот вкус, стал то и дело брать сосок в рот, пытаясь медленно его рассасывать.

Чмок, чвак, хлюп.

Когда влажный язык принялся дразнить чувствительно торчащую вершину, экстаз наслаждения прострелил до самой макушки. Две огромные руки жадно сгребли груди.

— А-ах!

В горячей хватке и разум, и тело мягко плавились. Белая и нежная плоть пышно вываливалась между толстыми пальцами, словно растопленный мед.

— М-м, ах!..

В тот самый миг, когда пропитанный наслаждением стон сорвался с приоткрытых губ, внезапно что-то тупое вторглось в рот. По языку разлилась сладость. Это был палец, которым он намазывал грудь медом.

— Умп, фух...

Снизу я кормила Пэк Сын Джо грудью, а сверху сосала палец, словно это был сосок. Дойдя до этого, я окончательно потеряла рассудок, чтобы стыдиться столь падшего вида, и в экстазе двигала языком.

— Ха-а...

Мужчина, что так долго и безумно жаждал меня, наконец оторвался, тяжело дыша. Затем мягко, очень чинно поцеловал кончик груди, обильно смоченный слюной. Уж не знаю, можно ли назвать акт прижатия губ к женскому соску «чинным».

Поцеловав и с другой стороны, он поднимает взгляд и смотрит на меня. Чувство, таившееся в расплавленном, словно мед, взгляде, показалось похожим на любовную страсть, отчего стало грустно. Хотелось бы верить, что это лишь пресыщенная иллюзия.

Следом он и вовсе поднял голову и мягко похитил губы, словно птица, клюющая зерно. Этот трепетный поцелуй, следующий за страстными ласками, был личным ритуалом Пэк Сын Джо. Он означал, что на эту ночь всё закончено.

Ведь мужчина — это зверь, который, сняв чогори, не успокоится, пока не снимет и юбку. Так почему же этот человек перестал быть зверем на полпути?

Взяв в рот кончик губы, я скосила глаза и бросила быстрый взгляд ниже талии. Мужское достоинство в штанах яростно возвышалось, готовое к бою. Ситуация внутри моего нижнего белья была ненамного лучше.

Но как прикажете спать в таком состоянии? В последнее время, мучаясь каждую ночь от нерастраченного жара, я познала, каково это — страдания женщины, которой по ночам приходится сжимать бедра от тоски.

Сегодня я не могу уложить Пэк Сын Джо спать просто так. Вытерпев столько, сколько было возможно, в конце концов я ослепла от похоти.

Шурх, шурх.

Собственными руками я распахнула чогори на нем. 

Широко раскрытыми глазами наблюдая за тем, как женщина первой снимает одежду, мужчина вскоре тихо рассмеялся.

— Ни разу не видел и не слышал о женщине, которая набрасывалась бы на мужчину, опьянев не от вина, а всего лишь от меда.

— Значит, вам, господин, поистине несказанно повезло.

Дерзко ответив на лукавую шутку, я одним махом стянула чогори за широкие и крепкие плечи. Когда мужской торс полностью обнажился, я потеряла способность дерзко болтать.

Здесь он всё время только и делал, что валялся в углу комнаты, впустую тратя время, поэтому я и не догадывалась, что тело настолько крепкое. На мужественном костяке красиво расположились твердые мышцы. Явно виднелись следы долгих тренировок боевых искусств и закаливания плоти.

Но при этом на коже не было ни единого, даже самого обычного шрама. В первый день, когда Пэк Сын Джо прибыл во флигель и отказался от помощи при купании, я поспешно решила, что это из-за уродливых шрамов, и теперь мне стало смешно от мыслей. Должно быть, он просто сторонился, потому что был простаком, никогда не показывавшим тело женщине.

Это тело, как ни посмотри, не принадлежит больному. Да и в то, что он страдает от сердечной болезни, по правде говоря, совсем не верится.

Сбросив мешающую верхнюю одежду, повисшую на руках, мужчина принялся развязывать и снимать чогори с меня, а я внимательно рассматривала его.

В глазах так и сверкает ясный ум, а жизнь, кажется, приносит удовольствие — так где же именно в сердце таится болезнь?

— Господин.

— М-м?

Ощущая горячее дыхание раздевающего меня мужчины, я спросила:

— Чем же за сердечной болезнью вы страдаете?

Пэк Сын Джо поднял взгляд, пристально посмотрел, а затем вернулся к занятию. Я уж было подумала, что отвечать он не собирается.

— Ах!

Внезапно он крепко обнял меня, полностью обнаженную выше пояса. Так сильно, что груди впечатались в твердую голую мужскую грудь и плотно прижались к ней.

И лишь тогда низко прошептал прямо на ухо:

— Любовная тоска.

В это мгновение в голове помутнело. Растерянным взглядом посмотрев на мужчину, с закрытыми глазами наслаждающегося прикосновением обнаженной кожи, я требовательно спросила:

— Но почему же тогда вы прижимаетесь ко мне, а не к той женщине, по которой так тоскуете?

— Стоило прижаться к тебе, и как рукой сняло.

Столкнувшись с томной улыбкой, будто смывшей давний ком с души, я почувствовала, как где-то в уголке сердца сжалось от боли.

Может, закрывает глаза, чтобы использовать это тело и представлять себе возлюбленную? Неужели я всего лишь чья-то кукла-заменитель...

Слепая похоть вмиг остыла. Я расслабила руки, крепко обвивавшие широкую спину. В тот момент, когда руки бессильно упали, Пэк Сын Джо, зарывшийся лицом в шею и наслаждавшийся запахом тела, тихо усмехнулся.

— Ревнуешь?

Не желая больше терять лицо, я покачала головой.

— Нет.

— Вот и славно, не должна. Ведь для этого нет причин.

Он обхватил бессильно упавшую руку, поднял ее к самой середине голой груди и мягко надавил. Сердце внутри билось так яростно, словно там бушевал шторм.

При этом глаза смотрели прямо, без тени сомнения. И поэтому, зная ответ, я спросила:

— Сердце господина бьется так из-за меня?..

— А из-за кого же еще?

Пэк Сын Джо снова порывисто обнял меня, уже успевшую растаять душой. Фух. От одного выдоха комната погрузилась во тьму. Тело мягко опустилось на постель. Сердце бешено заколотилось.

Теперь господин ляжет сверху.

В странной дрожи, где смешались трепет и страх, я затаила дыхание и ждала следующего прикосновения. Но когда вместо крепкого мужского тела сверху опустилось мягкое одеяло, напряжение вмиг рухнуло.

Как можно так безмятежно отходить ко сну, обнимая полуголую женщину? Поразительное терпение. В совершенно ином смысле Пэк Сын Джо не был человеком, в отличие от остальных мужчин. Сверля взглядом закрывшего глаза мужчину, я возмутилась:

— Вы правда собираетесь вот так уснуть?

Он, не раздумывая ни секунды, кивнул.

— Как вы можете спать, разжегши такой огонь в женском теле?

До чего же коварно тело. Стоило почувствовать искренность чувств, как оно снова вспыхнуло, словно и не остывало.

— Неужто не боитесь инея, который выпадет в мае-июне? [1]

[1] отсылка к корейской пословице «Если женщина затаит обиду, даже в разгар лета появится иней».

— Как раз кстати. Попаду под этот иней и потушу огонь.

Обнимая пылающую, словно огненный шар, девушку, он лишь успокаивающе похлопывал по спине.

— Закрой глаза и доверь тело этому теплу, тогда оно само остынет.

Прижатые друг к другу тела были настолько горячими, что пламя лишь разгоралось сильнее. Осознав, что и сегодня придется провести бессонную ночь с ноющим телом, в конце концов я не выдержала и приподнялась. Мужчина, которого я считала уже уснувшим, спросил, не открывая глаз:

— Куда это ты собралась посреди ночи?

— Иду тушить огонь.

В тот момент, когда я уже собиралась подняться с матраса, рука обвилась вокруг талии, словно змея.

— Собираешься попросить другого мужчину потушить его?

В голосе звенела ледяная сталь. И кто тут еще ревнует? Я хотела было сказать «да», но передумала и, надувшись, спросила:

— А если и так, то господин примет меня в свои объятия?

— Нет, я прикончу этого ублюдка.

Он молниеносно сел, поднял с пола чогори и, протянув, свирепо скомандовал:

— Показывай дорогу.

От этой ауры, казалось, и правда способной убить человека, я испугалась и замахала руками.

— Никакого другого мужчины нет!

— Тогда чем ты собираешься тушить огонь? У тебя что, спрятан где-то какчжот?

— Н-нет у меня ничего подобного! Я иду к колодцу зачерпнуть холодной воды и облиться ею!

— А-а...

Свирепо полыхающий взгляд остыл, словно его окатили ледяной водой еще раньше, чем меня. Лишившись сил, он снова откинулся на постель и схватил за запястье.

— Так и простудиться недолго. Ложись смирно.

Но я холодно стряхнула руку, пытающуюся притянуть в объятия.

— Отныне не прикасайтесь к телу.

Улыбка на лице Пэк Сын Джо бесследно исчезла. Сделав вид, что не заметила этого, я подобрала нижнюю рубашку и просунула руки в рукава.

— И первую ласку от господина я тоже не приму.

Видимо, почувствовав, что это не просто пустые капризы, он снова сел. Я думала, что он схватит меня, но, похоже, он решил глупо последовать строгому запрету прикасаться к телу — и вместо этого сгреб наполовину надетую рубашку так, что я не могла ни сдвинуться, ни уйти.