Онлайн чтение книги Клятва Белого Лотоса White Lotus Covenant
1 - 64

Однако вскоре он подавил горькую усмешку. Разве это не совершенно нелепая мысль?

Хан Сан Хон ни за что бы не стал добровольно брать на себя несмываемый позор изменника и умирать в страшных муках только ради того, чтобы спасти чужого сына, в котором не течет ни капли его крови. Какой безумец в этом мире отдаст свою жизнь ради чужого ребенка?

Оставался лишь один логичный вывод: с самого начала это не было полностью сфабрикованным ложным обвинением.

«Тогда неужели... Хан Сан Хон и впрямь замышлял измену?»

Пока Квон Ик Сон, случайно попавший в точку своими догадками, в замешательстве закрыл рот, офицер Ыйгымбу, проводивший допрос, строго спросил:

— Почему же ты, услышав о столь чудовищном и возмутительном заговоре, доносишь о нем только сейчас?!

— Я собирался доложить об этом Вашему Величеству во дворце, как только рассветет, но Ыйгымбу нагрянуло раньше, чем я успел сделать хоть шаг.

Услышав это, Хан Сан Хон, с пеной из крови на губах, закричал:

— Ах ты хитрый ублюдок! Как ты смеешь лгать?! Теперь я вижу, это ты натравил на меня Ыйгымбу!

Один из чиновников Сахонбу, который до этого молча наблюдал за этой хаотичной сценой, спросил:

— И что же ты, Сучхан, ответил Чиби Хану?

— Ваше Величество одарило меня милостью, сравнимой с реками и морями, позволив занять пост Сучхана в юном возрасте шестнадцати лет. Как я мог предать государя и отвергнуть его безграничную благодать?

Тот факт, что Пэк Сын Джо не участвовал в заговоре, был уже доказан вспышкой гнева Хан Сан Хона мгновение назад.

В то же время к делу добавилось живое свидетельство человека, жившего с ним под одной крышей, и государственная измена Хан Сан Хона стала неопровержимым фактом.

На приговоре, который без промедления составил и представил Квон Ик Сон, была поставлена печать государя. Хан Сан Хона утащили на место казни, и до самого конца он изрыгал проклятия в адрес Пэк Сын Джо.

А Пэк Сын Джо, которому суждено было лишиться головы как зятю изменника, наоборот, превратился в верного подданного, защитившего монарха, и в одночасье взлетел по карьерной лестнице.

Так плоть Сын Джо выжила.

Но это была не жизнь. Его душа уже рассыпалась в прах вместе с пылью на месте казни.

Каким бы огромным ни было расстояние, Сын Джо всегда с первого взгляда находил Соль.

Даже сейчас, когда она была не в своей яркой красной юбке, а в жалких одеждах из грубой ткани. Хрупкая, жалкая спина его возлюбленной, затерянной в толпе преступников, которых выводили за пределы столицы, врезалась ему в самое сердце.

Это был момент, когда он собственными руками отправлял жену в пасть кровному врагу. У него возникло яростное желание прямо сейчас броситься вниз с этого обрыва, схватить её за тонкое запястье и бежать куда глаза глядят.

Но он, скованный последними словами покойного, лишь рассыпал в пустоту мольбу, которой не суждено было достичь отдаляющейся женщины.

— Соль, умоляю, держись. Только останься в живых. Я обязательно обрету силу, уничтожу клику Квон Ик Сона и приду спасти тебя и твою матушку. В тот день, когда мы встретимся вновь, я непременно сам вколю эту шпильку в твои волосы.

В крепко сжатой руке Сын Джо была та самая шпилька, которую эта добрая девочка, не в силах её ни сломать, ни выбросить, вернула ему в целости и сохранности.

Его мольба явно не достигла цели. Не успели высохнуть кровавые слезы от расставания, как прилетела печальная весть.

Теща, которую вели в Пхеньян, покончила с собой, бросившись в холодные воды реки.

«Надо было сказать ей, умолять выжить и дождаться меня, даже если для этого пришлось бы нарушить наказ притворяться, что мы не знакомы. Я ведь обязательно пришел бы за вами».

Сын Джо бил себя в грудь и раскаивался. Но в то же время он понимал: даже если бы он сказал это, она бы всё равно сделала тот же выбор, лишь бы не стать обузой для его блестящего будущего.

Пока Квон Ик Сон жив и следит за каждым его шагом, Сын Джо не мог даже забрать тело тещи, не рискуя собственной жизнью. Какое счастье, что он хотя бы узнал, что в одной деревне выловили из реки тело и похоронили.

Лишь спустя два года, обретя достаточно влияния, чтобы тайно нанимать людей втайне от Квон Ик Сона, Сын Джо смог перевезти останки тещи на фамильное кладбище своей семьи. Правда, он даже не мог поставить ей памятник.

В то время, когда он каждую ночь не смыкал глаз и изводил себя, вспоминая Соль, которая после смерти матери осталась совершенно одна в этом мире, словно гром среди ясного неба ударила еще одна печальная весть.

На этот раз прошел слух, что Соль всё-таки покончила с собой.

Единственная причина, по которой он обманывал весь мир, носил маску подлого предателя и ползал в ногах у врага, испарилась в никуда.

Именно тогда Сын Джо взял в руки лук, готовый бросить всё и пронзать глотки врагам без разбора.

Но тут пришла другая весть. Соль Рён выжила. Оказалось, что перед угрозой потери чести от рук врага, она сама бросилась в колодец.

— Не вздумай действовать опрометчиво и пытаться спасти или помочь ей. Ты только всё испортишь и накличешь беду.

Ледяное предупреждение тестя, звучавшее в ушах, больше не имело смысла. Какой толк в мести за учителя или восстановлении доброго имени Соль Рён, если женщина, ради которой всё это затевалось, умрет?

На этом этапе Сын Джо решил нарушить клятву, скрепленную кровью с тестем. Готовый с радостью отбросить всё, что имел, лишь бы схватить свою женщину и бежать с ней, он, тщательно скрывая свою личность, как безумный погнал лошадь в Пхеньян, где находилась Соль Рён.

Собрав слухи в Пхеньяне, он узнал, что его жена за это время стала казенной кисэн и была заперта в кибане.

Весь тот день Сын Джо, не смыкая налитых кровью глаз, следил за кибаном канцелярии Пхёнана, а когда глубокой ночью все огни погасли, перелез через стену.

Хотя это было время, когда все должны были крепко спать, и он скрыл свое присутствие так, что не спугнул бы даже стрекочущих в траве насекомых, дверь одной из комнат, погруженных во тьму, внезапно открылась.

— Кто здесь.

Так произошла первая встреча с главной кисэн Сим Хян. Сын Джо, подобно молнии, бросился к ней и приставил к горлу холодно блестящий кинжал.

— Если не хочешь расстаться с жизнью прямо здесь, веди меня в комнату Хан Соль Рён.

Однако Сим Хян, вместо того чтобы испугаться, услышав его слова, поняла, кто приставил ей нож к горлу, и стала яростно отчитывать Сын Джо.

— И что вы будете делать, если вот так просто сбежите вместе? Думаете, губернатор Пак откажется от барышни? И охотники за беглыми рабами, и правительственные войска будут гнаться за вами, не жалея сил...

Она говорила то же самое, что и тесть. Сын Джо не потому бросился сюда, что не понимал этого.

— Неужели ваша любовь заключается в том, чтобы собственными руками задушить женщину, которая едва цепляется за жизнь?

— А позволить ей в одиночестве свести счеты с жизнью — это, по-твоему, любовь?

— Барышня Соль Рён больше не попытается покончить с собой. Я намерена отплатить за безграничную милость, оказанную мне господином Чиби Ханом, тем, что сохраню жизнь и защищу его единственную дочь. Поэтому я ни за что не отдам вам барышню.

Оказалось, что Сим Хян была с ним заодно. В итоге Сын Джо, пришедший воровать, сел за один стол с хозяйкой дома и тайно заключил неожиданный союз.

— Я буду защищать барышню ценой своей жизни, поэтому вы, господин, сосредоточьтесь на том, чтобы завершить дело, начатое господином Ханом. Я буду ждать того дня, когда вы обретете власть, превосходящую власть врага, и с честью вернете свою жену.

Преданность Сим Хян покойному тестю казалась глубокой, а её дух, не сломленный даже ножом у горла, — непреклонным, поэтому Сын Джо решил поверить её клятве. Так он и ушел, проделав такой долгий путь и даже не взглянув на лицо женщины, по которой так отчаянно тосковал.

Но его безрассудное вторжение в кибан канцелярии Пхёнана не было напрасным.

Благодаря тайному соглашению, заключенному в тот день, Сын Джо смог связаться с давней подругой Сим Хян, главной кисэн Эволь, которая содержала кибан в Ханъяне.

Благодаря этому он, находясь далеко, мог получать ведомости о том, как Соль Рён стойко переносит жизнь в этой грязи.

Поскольку он обивал пороги кибанов так, что стерлись пороги, вскоре к его имени прилип ярлык распутника, погрязшего в вине и женщинах.

Однако Сын Джо с радостью принял на себя это грязное клеймо. Эта вульгарная ложь была отличной дымовой завесой, идеально скрывающей его истинную цель посещения кибанов.

Кроме того, кибан, который на первый взгляд казался лишь местом для развлечений, был прекрасным местом для сбора информации. Всякий раз, когда прогнившие сановники, напившись, выбалтывали свои грязные секреты, уткнувшись в юбки кисэн, эта информация доходила до ушей Сын Джо.

Так, пользуясь ушами кисэн, Сын Джо из-за кулис тихо собирал сведения о гнусных коррупционных делах и слабостях Квон Ик Сона и его приспешников.

К тому же стая шакалов, которая сверкала глазами, опасаясь, что кто-то посягнет на их власть, не видела угрозы в распутнике, помешанном только на женщинах. Чтобы притупить острую бдительность врагов, Сын Джо полностью спрятал когти и блестяще играл роль гуляки, каждый вечер утопающего в вине.

Тем временем он тайно посылал деньги Сим Хян через Эволь. С единственной просьбой: если слабая здоровьем Соль заболеет, использовать их на лекарства.

На самом деле он хотел сказать, чтобы ей купили сладостей, которые она так любила, и нефритовое кольцо, о котором она так мечтала, но до конца сдерживал себя. Если к кисэн, которая еще даже не прошла обряд поднятия прически, проявят такую щедрость, это вызовет подозрения у врагов, что у нее есть покровитель.

Поэтому, будучи так далеко, он мог лишь сожалеть.

«Нужно было щедро одаривать тебя, пока ты была рядом».