Онлайн чтение книги Клятва Белого Лотоса White Lotus Covenant
1 - 42

— Пусть я и кажусь отъявленным повесой, но я не из тех, кто заводит наложниц. Мне и целого дня мало, чтобы волочиться за собственной прекрасной женой, так к чему мне еще наложницы?

Ах… Значит, он вовсе не имел в виду, что возьмет в жены меня…

Услышав этот твердый ответ, брошенный прямо мне в лицо без малейших колебаний, я тихо прикусила губу.

Да, так будет лучше…

Я не желала, чтобы Пэк Сын Джо по глупости попытался вытащить меня из кибана, оборвав тем самым этот последний сладкий сон, что я вижу перед смертью.

Я все еще пребывала в этом наваждении, но во рту пересохло и горчило так, словно меня заживо засыпали в могиле и накормили сырой землей.

Вести себя так ласково, словно и впрямь влюблен, без конца твердить, что теперь ни за что меня не отпустит, и при этом ни на секунду не задуматься о том, чтобы по-настоящему оставить меня подле себя.

В конечном счете, для этого нежного, но бессердечного мужчины я была лишь мимолетным цветком: сорвать и аккуратно засушить между страниц книги, полной печальных песен о любви его юности.

Пока я безмолвно сглатывала скопившуюся во рту горечь, Пэк Сын Джо наконец оторвал голову от моих коленей и поднялся на ноги.

— От долгого лежания в груди теснит. Пойду спущусь, хоть по двору прогуляюсь.

Он уже было потянулся к моей руке, чтобы увести с собой, как у входа в беседку бесшумно выросла хэнсу кибана.

— Нари, вы здесь. Прошу прощения, что не вышла встретить вас сразу — пришлось отлучиться по срочному делу.

Госпожа хэнсу медленно обвела взглядом притихших девушек и поинтересовалась:

— И чем же вы так весело занимались с моими девочками?

— Да вот, как раз собирался выйти подышать свежим воздухом, развеять хмель.

Он не стал откровенничать и рассказывать, что предавался распутству, вырисовывая орхидеи на нижних юбках кисэн.

— Как раз на ограде в заднем саду пышно расцвел кампсис [1]. Позвольте проводить вас туда, нари.

[1] вьющаяся лиана с крупными яркими цветами.

Пэк Сын Джо охотно кивнул, раскрыл веер и первым зашагал по ступеням. Хэнсу с привычной грацией последовала за ним.

В глазах оставшихся кинё читались сожаление и жгучее любопытство, но ни одна из них не посмела увязаться следом. Все они прекрасно чувствовали ту неуловимую, тайную атмосферу, что витала между этими двумя.

Пэк Сын Джо, еще недавно таскавший меня за собой повсюду, словно шелковый мешочек с благовониями, удалялся, даже не обернувшись в мою сторону.

Свирепая власть Пак Вон Чхуля оказалась бессильна перед жадностью кисэн до столь выдающегося мужчины. Не страшась последствий, они наперебой строили ему глазки, и в последнее время Пэк Сын Джо повадился ходить в наш кибан как к себе домой.

Естественно, он свел знакомство и с хозяйкой заведения. И с тех пор они нередко вот так уединялись вдвоем.

Единственными женщинами, которым Пэк Сын Джо позволял подолгу находиться подле себя, были мы с Сим Хян. Разве могли падкие на сплетни кисэн обойти стороной такую лакомую тему?

— И почему каждый раз, когда к нам заглядывает нари, сестрица Сим Хян вырастает как из-под земли и тут же его уводит?

— Видимо, господин — тот самый мужчина, которого наша гордая Сим Хян хочет спрятать под своей юбкой и ни с кем не делить.

— Да скорее это в глазах господина сестрица Сим Хян — та самая женщина, к которой так и тянет нырнуть под юбку!

— Эй, какой бы выдающейся красавицей ни была наша госпожа хэнсу, она ведь намного старше…

— Тем и желанна. Говорят, нари отдает предпочтение только зрелым женщинам. Разве Э Воль, знаменитая столичная кисэн, которую все кличут его возлюбленной, не старше его на добрый десяток лет?

— Боже мой, какие же у мужчин бывают странные вкусы. Слышала, он рано лишился матери, — может, он ищет вовсе не страсти, а материнских объятий?

Одна из кисэн, особенно усердствовавшая в злословии, намеренно покосилась в мою сторону и процедила:

— Как бы ни был хорош свежий цветок, его срывают лишь на потеху взору. Он так хрупок, что осыплется от малейшего ветерка — разве можно опереться на него уставшим телом?

Дешевая попытка выбить меня из колеи. Но в ее словах не было ни грамма правды, так что я при всем желании не смогла бы задеть свои чувства.

Я не только знала, что нелепые слухи о столичной Э Воль — пустая брехня. Куда важнее было то, что отношение Пэк Сын Джо к Сим Хян было лишено той фривольности, с которой мужчины обычно заигрывают с кисэн. В его подчеркнуто вежливых манерах и прямом взгляде сквозило глубокое уважение.

К тому же пустой треп девиц не смог бы вбить клин между мной и госпожой Сим Хян.

Для меня она — спасительница, вдохнувшая жизнь в мою остывшую душу.

Я помню тот день, когда меня, новоиспеченную казенную рабыню, впервые приволокли в пхеньянскую резиденцию губернатора. В преддверии свадьбы, о которой я мечтала всю жизнь, я за считанные дни лишилась обоих родителей. Я едва не повредилась рассудком от горя, а Пак Вон Чхуль тут же попытался овладеть мной силой.

Лишь в тот миг, в отчаянии отбиваясь от этого зверя, я всем своим существом осознала, какого именно позора страшилась моя мать, когда безжалостно бросилась в ледяные воды реки, — и разрыдалась.

Чудом вырвавшись из покоев, я не раздумывая бросилась к первому попавшемуся колодцу. Я не хотела влачить такое существование. Я жаждала лишь одного — воссоединиться с матерью, по которой так невыносимо тосковала.

Чан Хё, ставший случайным свидетелем, кинулся следом и вытащил меня на свет, но спас он лишь пустую телесную оболочку.

В тот день моя душа камнем пошла на дно колодца и погибла.

Человеком, который прижал к груди этот живой труп, кто вдохнул в мое омертвевшее сердце тепло и заставил жить дальше, стала сестрица Сим Хян.

— Господин, эта девочка так юна, прекрасна и талантлива, что было бы досадным упущением грубо развлечься с ней одну ночь, а наутро выбросить. Что, если не срывать этот бутон прямо сейчас, а обучить изысканным манерам и искусствам, чтобы она служила вам изящной игрушкой долгие-долгие годы? Доверьте ее мне, и я вылеплю из нее лучшую кисэн во всем Чосоне, а затем преподнесу ее вам.

Хэнсу, умело умаслив алчного Пак Вон Чхуля, забрала меня в свой кибан. При этом она и в мыслях не держала лепить из меня кисэн на потеху этому мерзавцу.

— Барышня Соль Рён, по правде говоря, я уже очень давно обязана жизнью вашему отцу, господину Хану.

Она лишь хотела втайне отплатить за милость, оказанную ей моим покойным отцом.

Таланты хэнсу Сим Хян были столь выдающимися, что ее выбрали в сонсанги — тех, кого призывают ко двору во время больших государственных торжеств. Так, еще в юном возрасте она оказалась в столичном ведомстве Чанагвон.

Но какой бы гордостью она ни обладала, искренне считая себя кисэн первого ранга, продающей лишь искусство, а не тело, — молодая талантливая девушка без покровителей неизбежно становилась легкой добычей для похотливых стариков из знати.

В конце концов она осмелилась отказать одному весьма могущественному сановнику, предложившему ей разделить с ним ложе. Впав в немилость, она тут же стала жертвой чудовищного ложного доноса.

По этому сфабрикованному обвинению ее бросили в застенки Ыйгымбу, где она стала дожидаться казни. Мой отец, служивший в то время в этом ведомстве, невзирая на косые взгляды всесильных чиновников, докопался до истины и вытащил юную кисэн из петли.

Более того, он тайно обеспечил ей надежную защиту, позволившую благополучно вернуться в родную провинцию Пхёнандо и избежать мести затаивших злобу вельмож. Это был поступок, в высшей степени достойный моего отца.

— Господин был истинным благородным мужем — он не гнул спину перед сильными мира сего и искренне радел о людях.

Сим Хян знала: этот человек никогда не опустился бы до участия в заговоре. Весть о том, что его в одночасье обвинили в государственной измене и казнили, стала для нее громом среди ясного неба.

— Пока я в одиночестве умывалась кровавыми слезами, до меня дошел слух, посланный, не иначе, самими небесами: барышню Соль Рён, плоть и кровь моего спасителя, доставили в пхеньянскую резиденцию в качестве казенной рабыни. В тот миг я дала себе клятву. Я должна спрятать барышню в своем кибане и уберечь от беды. Небеса наконец-то даровали мне шанс отплатить за добро.

Мне тогда шел пятнадцатый год — возраст, когда девочкам уже укладывают волосы, превращая их в официальных кисэн. Но хэнсу раз за разом своим искусным красноречием усмиряла похоть Пак Вон Чхуля, то и дело требовавшего немедленно доставить меня в его спальню, и стойко оберегала меня на протяжении долгих пяти лет.

И разве только меня она взяла под свое крыло? Участь Нан Силь и Мору, последовавших за мной в кибан, тоже стала несравнимо легче. Им больше не нужно было голодать, сносить унижения, глотая горькие обиды, или стирать руки и ноги в кровь на черной работе.

Целых пять лет я укрывалась от жизненных бурь за той каменной стеной, которую возвела вокруг меня Сим Хян. И мое сердце, утонувшее когда-то на дне холодного колодца, наконец начало медленно оттаивать и дышать.

Я, некогда лишь существовавшая, будучи не в силах прервать свои мучения, окрепла настолько, чтобы впустить в душу яд и поклясться: те, кто погубил моих родителей и уничтожил мою семью, непременно станут моими попутчиками в загробный мир.

А потому человеком, который на самом деле видел в Сим Хян мать и опирался на ее надежное плечо, был вовсе не Пэк Сын Джо. Им была я.

И все же, несмотря на мою безграничную преданность, в одном я решительно не могла понять госпожу хэнсу.