Контент удален!

— Послушайте.

После коротких гляделок Га Гён заговорила первой. То, что она отбросила льстивое «господин», обращаясь к чужаку на Гамидо, означало лишь одно: этот человек серьёзно мешал её заработку.

— Вы, кажется, несёте эту чушь, потому что плохо знаете местные порядки. Но единственные краплёные карты, которые можно достать на Гамидо, — это наш товар.

Обладатель лиловых губ не то что не вздрогнул, а даже ухом не повёл. Он лишь лениво перекатывал сигарету во рту кончиком языка, словно заранее знал, что она скажет.

— Уверена?

С чего это он вдруг перешёл на «ты»?

С тем мужиком на мели он нормально общался на «вы», а как тот ушёл, сразу отбросил вежливость. Борзый мудак. Решил, что с молодой девчонкой можно не церемониться? Ну ладно, я тоже могу не стесняться.

— Это и так понятно любому, у кого есть глаза. Ты ведь тоже через пропускной пункт на мосту Гами сюда приехал? Если при шмоне найдут хоть одну карту — руки отрубят на месте. Думаешь, кто-то станет рисковать остаться калекой на всю жизнь, таща сюда краплёные колоды?

Га Гён скрестила руки на груди и вздёрнула подбородок.

— Поэтому любой, у кого есть хоть капля мозгов, покупает местные карты на Гамидо. Это безопасно и надёжно. История и традиции не на пустом месте берутся.

Мужик, перенеся вес на одну ногу, покачал носком ботинка и криво усмехнулся. Судя по его лицу, тирада Га Гён казалась ему невероятно смешной. В глазах под вытатуированными бровями не было ни капли смятения. Его невозмутимость вдруг показалась ей зловещей.

— Вот как? Значит, в «Старлайте» полно людей без мозгов, истории и традиций.

Неожиданный ответ. Га Гён недоумённо склонила голову набок.

— Что за... чушь ты несёшь?

— Чушь или нет — зайди и проверь сама. А пока...

Мужик сделал шаг вперёд. Рука, похожая на связку сосисок, скользнула в карман брюк. Он облизнул лиловые губы, словно предвкушая что-то вкусное. Липкий, совершенно не такой, как секунду назад, взгляд скользнул по её лицу.

— Раз уж барыжить у тебя не вышло, может, сменишь сферу деятельности?

Его мутные тёмные глаза медленно ощупали фигуру Га Гён.

— Пятьдесят тысяч за одну дрочку, как тебе? Если возьмёшь в рот, накину ещё тридцатку.

— Мерзкий ублюдок... Жри!

Га Гён со всей силы пнула стоящую перед ней высокую урну. С жутким грохотом гора окурков вывалилась прямо на костюм мужика. Оставив позади его истошный вопль, она пулей вылетела из курилки.

Несколько охранников с холёными лицами пробежали мимо неё к источнику шума. Видимо, в их головах плотно сидел стереотип, что молодая девчонка не может быть зачинщицей проблем в казино.

Оно и к лучшему. Меньше охраны — проще шастать по игровому залу.

Тук-тук-тук. Сердце бешено колотилось. И дело было вовсе не в сальных домогательствах, а в жутковатых словах, слетевших с лиловых губ.

Значит, в «Старлайте» полно людей без мозгов, истории и традиций.

Он явно что-то знал.

Чушь или нет — зайди и проверь сама.

Раз просит проверить — надо проверять.

Га Гён порылась в сумке и достала пропуск в «Старлайт». Она заранее одолжила его у Дяди-ломбардщика. В ломбарде имелись пропуска во все казино Гамидо. В основном они скапливались там, когда Дядя-ломбардщик помогал Дяде-карманнику сбывать краденое.

Обитатели трущоб брали карточки напрокат, когда им нужно было прошмыгнуть в казино или на курорт. Три тысячи вон за раз — пятая часть от стоимости дневного билета. Если не считать «Весперу», персонал остальных казино обычно закрывал глаза на использование арендованных пропусков. Ведь шестёрки выполняли те мелкие услуги, которые казино не могло предоставить официально. Даже если на турникете загоралось предупреждение об утерянной карте, охранники зачастую пропускали их по негласной договорённости.

Пип.

— Желаю приятно провести время, — поприветствовал её сотрудник в красной жилетке.

По одному её виду он сразу понял, что она местная. Га Гён натянула козырёк кепки ещё ниже и поспешила в игровой зал.

Внутри «Старлайт» не отличался старомодной роскошью «Весперы». Потолки здесь были значительно ниже, а на полу вместо ковров лежал скользкий искусственный мрамор. На потолке вместо люстр рядами тянулись квадратные светодиодные панели, заливая всё пространство равномерным ярким светом.

То ли уловка, чтобы люди теряли счёт времени, то ли такой своеобразный маркетинг для поднятия тонуса.

Если интерьер «Весперы» работал на то, чтобы клиент чувствовал эйфорию от самого факта нахождения там, то «Старлайт» максимизировал эффективность, ускоряя поток людских желаний.

Га Гён миновала сияющую зону игровых автоматов, где не было ни единого тёмного угла, и вошла в карточный сектор. Дилеры возвышались над столами в просторном зале, словно колонны. До неё донёсся гул голосов.

Несмотря на будний день, зал был забит битком. Мужчина с ослабленным узлом галстука, женщина, нервно кусающая сухие губы, старик с оттопыренным задним карманом. В спёртом воздухе смешались запахи пота и перегара, а перестук фишек отбивал чёткий ритм.

За одним столом чья-то рука с картами мелко дрожала, за другим игрок самоуверенно перекатывал в пальцах выигранную фишку. У всех были разные лица и жесты, но взгляды — абсолютно одинаковые.

Пустое безумие. Одинаковое пустое безумие с единственной мыслью: ещё разок, ну ещё только одну раздачу.

Га Гён лучше кого бы то ни было знала, насколько может искорёжиться психика человека с такими глазами и на какое дно может скатиться его жизнь.

— Жалкие идиоты...

Пробормотав ругательство в пустоту, она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, и сменила направление. Девушка перешла на этаж, где собирались хайроллеры.

Светящиеся логотипы «Старлайта», чужеродно смотревшиеся на мраморных колоннах, продолжали действовать ей на нервы. С напряжённым лицом она ходила между столами, вглядываясь в каждого игрока. Как и следовало ожидать от казино, популярного среди специалистов и белых воротничков, людей в костюмах и очках здесь было пруд пруди.

В этот момент перед одним из мужчин с шелестом высыпалась гора фишек. Его спутники радостно закричали. Га Гён резко повернула голову.

Блик. На долю секунды на стёклах его очков вспыхнул свет.

— Фиолетовый...

Тот самый отблеск, который она видела в подпольном казино в Ансане. Ледяная дрожь пробежала по позвоночнику. Она пару раз моргнула, надеясь, что ей показалось, но очки никуда не делись. И этот неестественный фиолетовый отблеск тоже.

Мужчина, сгребая фишки, удовлетворённо поправил оправу. Жест был слишком привычным. Интуиция подсказывала ей: он использует голографические краплёные карты далеко не в первый раз.

Значит, в «Старлайте» полно людей без мозгов, истории и традиций.

И он здесь такой не один. От этой мысли горло сдавило спазмом. С этого момента Га Гён начала как безумная метаться по залу «Старлайта».

Блэкджек, баккара, колесо фортуны, сик-бо, техасский холдем...

Фиолетовые отблески, стоило их только заметить, начали мелькать между игровыми столами один за другим. Холодные, жуткие блики переливались повсюду, словно насмехаясь над ней.

Её взгляд выхватывал в толпе десятки таких очков. По одному на стол, а где-то и по два-три. Как будто они были здесь всегда, и только она одна ничего не знала.

— Ха-а, ха...

Ноги и руки, которые не дрогнули даже при грязных домогательствах, теперь тряслись. Ей не хватало воздуха. Га Гён пошатнулась и, потеряв равновесие, привалилась к колонне. Холодный свет ламп «Старлайта» бил на неё сверху. Чёрные точки, прятавшиеся между светодиодами, казалось, сверлили её взглядом.

— Угх!..

Спазм в горле ослаб, и к гортани подступила желчь. Га Гён снова побежала. Зажав рот рукой, она влетела в кабинку туалета, склонилась над унитазом, и её вырвало. Весь скудный обед до последней капли выплеснулся наружу.

Она была так уверена, что знает график приливов, и даже не заметила, как вода уже поднялась до самого подбородка. Она считала, что знает Гамидо лучше всех, но оказалось, что самой слепой была именно она. Га Гён вытерла губы тыльной стороной ладони и нажала кнопку слива.

Шу-ух. Восемь лет её истории как единственной создательницы краплёных карт на Гамидо смылись вместе с рвотой.

Пиздец.

В голове снова забилась мысль, что настал полный пиздец. Виски невыносимо заныли.

Вцепившись в края унитаза, Га Гён тупо смотрела в пустую чашу. В успокоившейся воде отразилось её мертвенно-бледное лицо.