Контент удален!

В итоге Га Гён снова отправилась в «Весперу».

Жизнь с ребенком полна хлопот. После того как Прачка разболтала про выброшенные деликатесы, Руда хныкал и просил арбуз до самого сна. Ждать до выходных оставалось еще несколько дней, а просить Гон У было как-то неловко.

Но главное — ей хотелось показать Да Чжин и Руде, что она в порядке. Вместо того чтобы на словах извиняться за беспокойство и уверять, что ей стало лучше, проще было принести отличный спелый арбуз. Это бы точно их успокоило.

Конечно, от воспоминаний о До Бом Оне, который появлялся из ниоткуда и творил всё, что вздумается, по коже бежали мурашки при одной мысли о возвращении в «Весперу» ночью. Но она рассудила, что если пойти попозже, ближе к рассвету, всё обойдется.

К тому же сегодня её целью была не Торговая улица и не парковка, а глухие задворки с мусорными баками. По ночам там ошивались только бродячие кошки да мыши, пытавшиеся перехватить кусок до прихода хвостатых конкурентов.

— «Веспера» огромная, не может же мне так не везти каждый раз...

Успокаивая себя, Га Гён направилась к помойке.

Задними воротами «Весперы» пользовались в основном грузовики с продуктами и машины сотрудников. Слева от въезда на служебную парковку находились баки для бытовых отходов, а справа — для пищевых.

Га Гён легко перемахнула через декоративную калитку и окинула взглядом потенциальные трофеи.

Слова Прачки про «огро-о-омное мероприятие» оказались чистой правдой. Продукты и деликатесы, которые еще пару часов назад блистали на шикарном банкете, сейчас валялись здесь, пестря яркими красками, словно еще не осознав своего падения.

— Охренеть, они что, черную икру прямо в банках выкинули?

То ли гости вообще не закусывали, то ли не знали, как её есть. Пустые кеги из-под пива валялись десятками, а нераспечатанные баночки с икрой горой лежали на пенопластовых коробках.

К несчастью, Га Гён знала вкус черной икры. В детстве по пятницам родители пили вино под старые голливудские фильмы, а она сидела рядом с мамой и уплетала закуски.

Да, она выросла в достатке. Одной только золотой надписи на синей этикетке было достаточно, чтобы вспомнить солоноватый вкус, раскрывавшийся на половинке яйца всмятку.

Но брать можно было только фрукты. В готовую еду и деликатесы на вечеринках иногда подмешивали наркотики для поднятия настроения.

Га Гён быстро отогнала наваждение и принялась проверять фруктовые коробки. Судя по всему, банкет был невероятно роскошным: здесь валялись любые фрукты, независимо от сезона. Мандарины и клубника в разгар лета — настоящие висячие сады Вавилона, возведенные посреди пустыни силой денег.

Прачка говорила, что спелость можно определить по звуку от щелчка, но Га Гён таким навыком не владела. Поэтому она просто тщательно ощупала кожуру нескольких арбузов, выбрала идеально гладкий плод без единой царапины и первым делом засунула его в рюкзак.

Ей было неприятно кормить Руду едой с помойки, но это было лучшее, что она могла дать ребенку прямо сейчас.

Может, когда мы выберемся во внешний мир, это станет забавным воспоминанием. Будем покупать самые дорогие арбузы в универмаге и вспоминать эти времена. Я еще припомню ему, как горбатилась, чтобы вырастить его в нищете.

Самое важное было сделано, дальше — проще. Нести она могла не так уж много, да и на продажу сегодня брать не собиралась. Только то, что любят Да Чжин и она сама.

— Корейскую дыню недавно ели, пропустим. Бананы можно и в минимаркете купить...

Га Гён подняла гроздь зеленого винограда. Крупные ягоды под тусклым светом фонаря блестели как драгоценные камни. В каждой пластиковой упаковке лежало по две грозди, защитные наклейки были целы — всё чисто и внутри, и снаружи.

Она развернула складную тканевую сумку-шоппер, аккуратно сложила туда четыре упаковки винограда, а сверху пристроила пять апельсинов. Трофеи были собраны. Кряхтя под тяжестью рюкзака, она побрела обратно к калитке.

Перемахнув через дверцу высотой по пояс, девушка подняла голову и замерла. Её взгляд тут же приковал к себе силуэт, прислонившийся к фонарному столбу.

— Что-то часто мы видимся для случайностей.

Врёт.

— Ты что... вечно чем-то занята?

Снова он.

— То не-шлюха с мелким бизнесом, то воровка.

Мужик с лицом Чха Гон У и с фамилией До.

— А сегодня кто? Бомжиха?

Га Гён подняла с земли сумку-шоппер, которую секундой ранее перекинула через ограду.

В голове уже пронеслись десятки вариантов спасения. Если бы не тяжеленный арбуз за спиной, она бы бросилась наутек, сверкая пятками.

В первую встречу он обещал засунуть ей член в рот. Во вторую — засосал так, что чуть язык не вырвал. Чего ждать в третий раз? От его больной башки явно стоило ждать лишь самых жутких сценариев.

— Я что, сам с собой разговариваю?

Даже по силуэту вдалеке было видно: он крупнее большинства бойцов Тосына, а его ноги раза в два длиннее её собственных.

С арбузом за спиной и полными руками фруктов — да даже и без них — шансов сбежать от До Бом Она у неё не было.

Обидно, но оставалось только одно: снова лебезить.

Но именно сегодня ей до смерти не хотелось этого делать. То ли за эти дни её моральные силы иссякли окончательно, то ли еще что, но как Га Гён ни напрягалась, на лице не появлялась даже натянутая улыбка.

Она просто низко поклонилась.

До Бом Он очень медленно двинулся к ней. Его лицо не выражало ровным счетом ничего. В зубах он сжимал незажженную сигарету.

— Выглядишь паршиво.

— ...

— Ты, походу, напиздела про бенто с говядиной.

Когда он подошел ближе, Га Гён поняла: это была не сигарета. Её взгляд остановился на его губах, и Бом Он, словно подтверждая догадку, взялся за белую палочку. Раздался тихий чмок, и наружу показался розовый леденец.

Га Гён инстинктивно поджала губы и, вцепившись побелевшими пальцами в ручки сумки, ответила:

— ...Я же не каждый день одно и то же ем.

— И что ты сегодня ела?

— Кашу.

— Чего так? Риса не хватило, пришлось разваривать?

— Ха, да нет же...

Она понимала, что играет с огнем, но не могла ничего с собой поделать.

Сил не было. И придумывать оправдания тоже не было сил. И вообще, с хера ли он постоянно к ней цепляется? И почему она должна отвечать? С какой стати она обязана отчитываться перед каждым, кто сильнее её?

Такие дерзкие, не по статусу мысли так и лезли в голову.

— ...Кто-то принес, чтобы я быстрее выздоровела. Вот и ела.

Наверное, дело было в том, что он застукал её на помойке. Это был жест отчаяния, как у дождевого червя, который извивается за секунду до того, как его раздавят.

До Бом Он был в смокинге. Видимо, галстук-бабочка давил, поэтому он развязал его и оставил безвольно висеть на шее. Каждый раз, когда палочка от леденца двигалась вверх-вниз, в вырезе расстегнутой рубашки перекатывался кадык.

Ткань его пиджака выглядела настолько дорого, что казалась нереальной. Дотронься — и она окажется мягче и нежнее мякоти манго. Тело Бом Она обволакивал такой роскошный мрак, какой не найти даже на самом глубоком ночном небе.

— Болела?

Он склонил голову, закрывая собой свет фонаря и погружая Га Гён в тень. Она непроизвольно опустила глаза. Девушка знала, что правильнее всего сейчас — распластаться и умолять о пощаде, но бунтарский дух всё равно рвался наружу. А сил подавлять его просто не было.

— Сейчас всё нормально.

— Не похоже.

— Со мной правда всё в порядке, так что... может, отпустите меня сегодня?

— С хера ли я должен тебя слушать?

— ...

Их взгляды невольно встретились.

— Пиздец, ты ж ни на один мой вопрос не отвечаешь.

Га Гён сама не заметила, как закусила губу. Бом Он мельком глянул на её побелевший рот, отвернулся в сторону и спросил:

— Сигарет, я так понимаю, у тебя снова нет?

— ...

— Уёбищная привычка не держать слово.

Бом Он усмехнулся и поднял руку. Он всего лишь хотел взяться за палочку леденца. Но от этого мимолетного движения девчонка вздрогнула и вжала голову в плечи.

Блядь. Выглядит так, будто неделю не жрала, и трясется как осиновый лист.

Он же сказал, что не собирается засасывать её язык, пока у него есть конфеты. И когда это было? А она нихуя не слушает.

Бом Он недовольно засунул руку обратно в карман.

— ...

— ...

Повисло неловкое молчание. Тяжелая сумка больно впивалась в пальцы. Га Гён перехватила её другой рукой и низко поклонилась.

— Тогда я, пожалуй...

Но не успела она договорить, как он перебил её:

— Эй. Сыграй со мной.

Она просто смертельно устала.