— Ха-а... Я так и знала. Ещё днём, когда он начал глушить соджу, всё было ясно.
Дядя-карманник дрых без задних ног. Белая майка-алкоголичка задралась на нём, как бикини, обнажив волосатый живот. При каждом хриплом выдохе из его раскрасневшегося лица вырывался запах перегара, а круглое пузо ходило ходуном, надуваясь, как воздушный шар.
Во сне его лицо светилось блаженством. Ещё бы: круглый вентилятор, медленно поворачивая голову, обдувал его приятным прохладным ветерком. Будь у всех паразитов возможность вот так бездумно жечь электричество всю ночь напролёт, им не была бы страшна никакая летняя жара. Тётушка-Прачка и вовсе спала, натянув одеяло на самую голову — видимо, замерзла под сквозняком от вентилятора.
То, что дядя забыл о договоренности, бесило, но ещё больше её раздражала эта их непозволительная роскошь. Сложным взглядом Га Гён посмотрела на старенькое радио, тихо бормотавшее из угла полки, а затем, словно вымещая обиду, пнула дядю по ноге.
— Если собрался дрыхнуть всю ночь под музычку, нехер было пиздеть, что мой генератор слишком громко тарахтит.
Конечно, претензии по поводу шума генератора ей предъявлял совершенно другой человек, но сейчас это не имело значения. Дядя-карманник спал так крепко, что не проснулся бы, даже если бы рядом кого-то убили. А Га Гён просто нужно было хоть как-то выплеснуть накопившееся раздражение.
— Делим девяносто на десять. И только попробуй потом вякнуть.
Она перекинула через плечо дядину сумку с инструментами, сиротливо стоявшую в углу, и бесцеремонно вытащила из их холодильника баночку газировки. Жесть была такой ледяной, что сводило пальцы. Ругательство вырвалось само собой.
— А это штраф за то, что продинамил.
Щёлкнув ключом банки, она сделала глоток и вышла в ночь.
Сегодня Га Гён решила пойти в обход, держась как можно дальше от Шестого сектора. Это была тропа, огибающая поля для гольфа. Обычных людей туда не пускали, ею пользовались в основном садовники и кедди.
Члены клана Тосын туда тоже не совались. Наверняка у них была группа, которой поручили патрулировать этот периметр, но никто из обитателей трущоб их там отродясь не видел — значит, ублюдки просто отсиживались где-то в другом месте.
Тропа, естественно, не предназначалась для прогулок: крутой уклон, бугры и ямы. Га Гён тяжело дышала, карабкаясь по склону.
После долгих блужданий по поглощённой мраком грунтовой дороге перед ней наконец-то показалась «Веспера», сияющая, словно маяк.
Как всегда, светится, аж глаза режет. Прищурившись от заливавшего всё вокруг искусственного дня, она свернула к третьей парковке.
— О, ништяк, лут что надо.
Га Гён тихо обрадовалась, когда обошла машину кругом и заглянула в салон. На заднем сиденье лежали подушки от «Hermès».
Даже если загнать только их, хватит, чтобы покрыть проценты по долгам на полмесяца, а на сдачу ещё и пива набрать. От одной мысли об обжигающе ледяном баночном пиве из минимаркета рот наполнился слюной.
Какое нахер пиво? Тут на жареную курочку с салатом из улиток хватит, и ещё останется!
Довольно покачивая головой в такт своим мыслям, Га Гён поставила сумку с инструментами на асфальт. Дядина сумка была такой крошечной, что в неё едва влезла бы пара кроссовок, но внутри лежало абсолютно всё, что нужно для вскрытия любых замков.
Отмычки для входных дверей, сейфов, навесных замков. Там даже завалялись ключ-карта от VVIP-зала «Весперы» и электронный пропуск в закрытые зоны, который был лишь у избранных шишек клана Тосын... Как он их достал — загадка, но факт оставался фактом: дядя-карманник был лучшим вором Гамидо, для которого не существовало преград.
[VVIP-зал (в оригинале «Дэбан» / 대방) — эксклюзивный игровой зал для особо важных персон. В отличие от джанкет-туров, которые организуют посредники, Дэбан управляется казино напрямую.]
«Когда потрошишь тачку, главное — ни единой царапины. Если тачка упадёт в цене, эти ублюдки из Тосына перероют весь остров и найдут нас».
Дядя научил Га Гён вскрывать двери так, чтобы не повредить краску. Способов была уйма, в зависимости от марки машины и формы ручки.
В случае с «Бентли» боковые датчики подушек безопасности были слишком чувствительными, поэтому вариант с отгибанием двери и просовыванием проволоки отпадал. Зато дверные ручки имели слегка устаревшую конструкцию: если аккуратно снять заглушку без логотипа, под ней обнаруживалась обычная аналоговая замочная скважина.
«Два больших оборота влево, а потом нежненько вправо...»
Стоило добраться до скважины, и дело было в шляпе. Га Гён вставила внутрь изогнутый прецизионный пинцет и, плавно поворачивая его, сосредоточилась на тактильных ощущениях на кончиках пальцев.
Дядя всегда хвалил её чуткие и изящные руки. Он даже говорил, что она — гений, рождённый для воровства, и будь на Олимпиаде дисциплина по взлому сейфов, золото было бы её.
Скажи это кто-то обычный, она бы врезала ему по лицу, но слышать такое от карманника с тридцатилетним стажем было даже забавно.
Ловкие пальцы, идеально подходящие для того, чтобы крапить колоды, и моторика взломщика. Надо же, как художественный талант её отца-профессора, столкнувшись с суровой реальностью Гамидо, расцвёл таким вот извращённым образом.
— ...Готово!
Как только подушечки пальцев уловили слабую вибрацию щелчка, Га Гён тихонько вскрикнула от радости. Надавив на пинцет вниз, она потянула ручку на себя. Массивная дверь плавно и бесшумно открылась.
— А ты шустрая.
Глубокий голос раздался прямо у неё за спиной. Га Гён вздрогнула от неожиданности, и пинцет со звоном выскользнул из её пальцев на асфальт.
Ещё секунду назад она была абсолютно уверена, что здесь никого нет. И здесь никого не должно было быть. Обитатели трущоб спали, а это была гостевая парковка «Весперы».
Свет от казино, бивший издалека, отбрасывал на асфальт бледные тени. И сейчас над ней нависала огромная, высокая мужская тень, готовая её поглотить.
— ...
Га Гён даже не смела обернуться, замерев на месте, как вкопанная. Поскольку она не услышала ни единого шага, ей хотелось верить, что это просто привидение.
— Эй. Не-шлюха, которая мелкий частник.
Высокая тень наклонилась к ней, и голос зазвучал снова. Декадентский, дорогой парфюм. В памяти вспыхнуло воспоминание о запахе, который был настолько сильным, что перебил солоноватую вонь морского тумана.
— А нет.
— ...
— Сегодня тебя, наверное, стоит называть воровкой?
Это был он. Мужчина с лицом Чха Гон У, но совершенно точно не Чха Гон У. Его жуткий доппельгангер.
Шмыг. Влажный, горячий выдох коснулся её затылка. От его крупного тела так и пыхало жаром. По напряжённой до предела спине пробежала ледяная дрожь животного страха.
— Ты шмотки вообще стираешь?
От этих слов, выбивающих почву из-под ног, Га Гён подскочила, как ужаленная пружина. Судорожно захлопнув только что вскрытую дверь машины, она отпрыгнула на шаг назад. Хоть какая-то, но попытка обеспечить себе пути к отступлению.
— А-а, так это вы, господин хороший! А я-то думаю, чей это такой шикарный голос!
Натянув на лицо карикатурно-широкую улыбку, она носком кроссовка подцепила валявшийся на земле ремешок сумки и подтянула к себе.
Бросаться наутёк было бессмысленно — он стоял слишком близко. Лучше заболтать его, усыпить бдительность и дать дёру, когда подвернётся удобный момент. А ещё лучше — если он, как вчера, просто пошлёт её нахер.
— Какой я тебе, нахуй, господин хороший? Я тебе имя своё называл. И когда это было? Месяц назад? Год?
— А-а... Ха?
Хлопая глазами, Га Гён изобразила глубокий поклон и заодно подобрала подтянутую к ногам сумку. Мужчина окинул взглядом её склонённую фигуру, от кончиков пальцев до тонкой линии согнутой спины.
— Забыла, что ли?
Га Гён поспешно перекинула ремешок сумки через голову и ответила:
— Что вы, как можно! Вы же оказали мне честь, назвав своё благородное имя, разумеется, я...
— И какое же?
Её чёрные зрачки снова заметались. Было почти слышно, как со скрипом крутятся шестерёнки в её голове.
— Ну, как меня зовут?
— До... Господин До Бом Он.
Упрямая девка, всё равно вставила своё «господин».
Бом Он коротко усмехнулся и сделал ещё один шаг к ней. Его взгляд невольно остановился на изгибе её груди, подчёркнутом натянутым ремешком сумки.
Странно. Обычно от одного вида бабьих сисек его тошнило, но тело этого дерзкого, тявкающего щенка не вызывало такого отторжения. Скорее, оно казалось вполне сносным.
Интересно, почему? То ли из-за этой убогой, пропотевшей оболочки, то ли из-за её повадок, в которых не было ни грамма сексуальности.
— Вчера виделись, сегодня снова пересеклись — это просто невероятная честь для меня. Наверное, стоит купить лотерейный билетик. С такой-то удачей после встречи с вашей лучезарной персоной!
А. Это, наверное, из-за её пасти, которая трещит без умолку, как зазывала в дешевом кабаке.
— Так чт-то... Не смею вас больше задерживать. Спокойной ночи, господин хороший, и пусть удача всегда будет на вашей стороне...
Мужчина, который был доппельгангером Чха Гон У — то есть До Бом Оном — молчал. У Га Гён тоже как раз иссяк запас дежурных лизоблюдских фразочек.
Она бочком, на цыпочках, начала смещаться в сторону, стараясь не наступить на его начищенные до блеска туфли. Он лишь молча наблюдал за ней с абсолютно бесстрастным лицом.
Выбравшись из ловушки между машиной и мужчиной, Га Гён осторожно обогнула капот. Только разорвав дистанцию настолько, чтобы он не смог до неё дотянуться, она бросила на прощание последнюю фразу. Искренне надеясь, что больше они никогда не встретятся.
— И ч-чтоб вам сорвать большой куш!
Лучшее пожелание на Гамидо в качестве финального аккорда.
Эта фраза безотказно поднимала настроение любому клиенту, но сейчас это была ещё и молитва, чтобы этот До Бом Он оказался обычным туристом, приехавшим поиграть.
Он спалил её за взломом тачки. Если он из клана Тосын, то с завтрашнего дня дядя-карманник останется без работы.
Стоп. Клан Тосын. И До Бом Он...?
По спине Га Гён, уже спешно вышагивающей прочь, пробежал ледяной холод.
Фамилия была редкой. И по какому-то жуткому совпадению она начиналась на тот же слог, что и клан Тосын. Совершенно безумное, абсурдное предположение заставило её сердце бешено заколотиться о рёбра.
— Стоять.
Низкий
голос, хлестнувший в спину, пригвоздил Га Гён к месту.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
