Контент удален!

Бом Он шагал к свету.

В зубах он сжимал палочку от давно растаявшего леденца. Каждый раз, когда он слизывал кончиком языка налипшую на нёбо сладость, белая палочка покачивалась вверх-вниз.

Гамидо, на который он вернулся, погряз в пороке и праздности, напоминая цивилизацию в шаге от гибели. Видимых проблем хватало с избытком, но самой насущной из них была дисциплина внешней охраны.

За исключением заведений, подконтрольных «Веспере», львиная доля акций второсортных казино и курортов Гамидо перешла в чужие руки, а значит, на острове появилось полно левых охранных контор.

У некоторых из этих фирм, даже если копнуть глубже, не удавалось чётко отследить верхушку. На одном острове сразу несколько ублюдков держали руки на рукоятях мечей. Учитывая интересы клана Тосын, следовало рубить такие вещи на корню и вообще не пускать их сюда.

То ли кто-то из этих уёбков-директоров опять втихаря жрал откаты, то ли изначально существовала некая внешняя сила, нацелившаяся на Гамидо. Вся эта неестественная хуйня действовала Бом Ону на нервы.

Хрупкий мир здесь сохранялся исключительно благодаря репутации, которую клан Тосын выстраивал десятилетиями. Искра могла вспыхнуть в любой момент. Именно поэтому он лично пошёл в обход по приграничным районам второго эшелона, чтобы проверить, как обстоят дела с охраной.

И там он столкнулся с этой девкой.

Тявкающий щенок, который по логике должен был забиться в нору, вконец охуел и обносил тачку прямо на парковке «Весперы».

Её выходки всё ещё поражали своей новизной. Сначала у неё хватило наглости вырвать сигарету прямо изо рта До Бом Она и выкинуть её, а теперь она, блядь, засунула ему в рот леденец.

От этой полнейшей потери инстинкта самосохранения ему оставалось только расхохотаться. Ну а хули? Он видел баб, которые соблазняли мужиков, насасывая чупа-чупс, как член, но девку, которая пихает леденец ему в рот, он точно встречал впервые.

Но разве это повод засасывать её язык? Вряд ли.

До Бом Он и сам не мог этого понять. Первый поцелуй. Он не собирался вешать такой сопливый ярлык на импульсивный казус, но само желание пососать бабий язык у него и впрямь возникло впервые в жизни.

— Старик бы охуел, если б узнал. Жаль, сдох раньше времени, — пробормотал он.

Потирая подбородок, Бом Он вошёл в здание казино. Казалось, всего за десять минут он шагнул из глубокой ночи в белый день.

Тысячи ламп, усеивавших потолок крытого подъезда, рассеивали свет, похожий на золотую пыль. Швейцар на входе, узнав его лицо, низко поклонился и распахнул двери. Бом Он на мгновение остановился.

Наверное, это была просто вредность. Что-то в этом роде.

В памяти всплыл образ девчонки: он ей и делать ничего не собирался, а она сама напридумывала себе хуйни, перепугалась до усрачки и сжала губы. Пару раз пошутил, а она решила, что он реально её оттрахает, блядь...

То, как она всучила ему этот леденец на палочке с таким видом, будто готова была сдохнуть, лишь бы съебаться, — это тоже пиздец как бесило. И ощущение её тонких костей, когда он схватил девчонку за запястья. И то, как она мелко тряслась, стиснув зубы, когда его язык уже проник ей в рот.

Так что причина, по которой он творил всю эту несвойственную ему хуйню, была проста: обычная вредность. Желание щёлкнуть по влажному носу тявкающего щенка, который не узнал хозяина Гамидо и попытался сбежать. Ни больше ни меньше.

Впервые испытанное ощущение чужого рта оказалось слишком скользким, её язык — слишком крошечным, а на вкус всё это отдавало дешёвой газировкой. Клубничный леденец плюс сладкая вода. Приторно до такой степени, что аж мозги сводило.

Ну и что? У тебя хоть встал на это?

Бом Он тупо уставился на своё отражение в стеклянных дверях, а затем пощупал свой член сквозь ткань дорогих брюк. Полный штиль. Ещё бы. Он умудрялся сохранять хладнокровие, даже когда стриптизёрши раздвигали ноги прямо у него перед носом, а тут какая-то...

Пока он, словно хваля за выдержку, похлопывал себя по паху, Одноглазый забежал вперёд и остановился перед ним. С характерным щелчком перед лицом Бом Она вспыхнул огонёк.

— Чего? — спросил Бом Он.

— Э-э, а это не сигарета?

Одноглазый вздёрнул брови так, что на лбу собрались глубокие морщины, и уставился своим единственным глазом на длинную белую палочку, часто моргая.

— Леденец. Без никотина, зато вкуснее, чем бабий язык.

Бом Он приоткрыл рот, показывая содержимое. Леденец уже давно растворился, оставив лишь изжёванную палочку. Одноглазый, решив, что это шутка, хихикнул:

— Да ладно, хённим, вы ж вкуса бабьих языков-то и не знаете!

— С сегодняшнего дня знаю. Засосал тут одну.

— ...Чего?

— Ничего особенного.

Бом Он вытащил из бумажника скомканные купюры, не глядя сунул их в карман швейцару, который всё это время стоял в полупоклоне, и шагнул в казино. Возбуждённый голос Одноглазого донёсся следом:

— Хённим засосал бабу?! Наконец-то?!

Вместо ответа Бом Он лишь промурлыкал какую-то мелодию себе под нос, пересекая лобби. При его появлении к нему поспешил менеджер зала.

— Председатель, вы прибыли.

— Угу. Как сегодня пачинко*?

*Пачинко (パチンコ) — японский игровой автомат. На Гамидо этот термин используется для обозначения всех слот-машин в казино.

— Работают в штатном режиме. Выручка по сравнению с тем же временем вчера выросла на двенадцать процентов...

— Нашёл чем гордиться, блядь, по сравнению со вчерашним днём. Мы второй квартал вообще нахуй проебали.

Против фактов не попрёшь, и менеджер покорно заткнулся. Впрочем, за игровыми автоматами не было ни одного свободного места. То, что в вечер понедельника казино собирало такую толпу, делало «Весперу» уникальным местом во всей Восточной Азии — это тоже было фактом.

Бом Он быстрым шагом прошёл между людьми, которые с остекленевшими глазами безостановочно жали на кнопки. Внешне он казался абсолютно равнодушным, но баланс на кредитках, лежавших перед игроками, и их статус мгновенно фиксировались в его памяти.

В этот момент в конце третьего ряда вспыхнула короткая перепалка. Пухлый мужик, стряхивая руку охранника, повысил голос:

— Да отвалите! У меня два миллиона подписчиков! Я с одного этого видео заработаю в десять раз больше вашей зарплаты! Вы готовы понести убытки? Денег дохуя?!

На штативе с гиростабилизатором мигал включённый смартфон. Менеджер, семенивший за Бом Оном, виновато опустил голову.

— Мы уже трижды предупредили его, что съёмка внутри запрещена, но он продолжает...

Бом Он опёрся подбородком о стоящий напротив игровой автомат и подал голос:

— Такой пухленький, пузатенький... Тебе бы ещё из бутылочки сосать. Как его вообще в казино пропустили?

Издевательский тон, пробившийся сквозь какофонию игровых автоматов, заставил охранника и блогера обернуться к нему.

— Малыш, тебе вредно так много сидеть в телефоне, пока вместо мозгов лапша не сварится. Понял?

У блогера на оплывшем подбородке синела щетина, но Бом Он откровенно разговаривал с ним как с младенцем.

— Ты ещё что за хер?! Я всё на камеру снимаю!

— Ребёнок нихуя не понимает по-человечески... Эй, там. Набери полное ведро молока, засунь туда его телефон и отдай обратно.

— Слушаюсь, председатель.

Как только прозвучал приказ, охранник заломил блогеру руки. Поняв, к чему идёт дело, ютубер забился в истерике.

— Б-блядь! Ты кто такой, нахуй?! Вы не имеете права так обращаться с г-гражданскими!

— И не говори, — процедил Бом Он.

Под прицелом десятков глаз он подошёл вплотную к блогеру. И хотя Бом Он остановился на нормальном расстоянии, огромное, выпирающее пузо толстяка едва не касалось его паха.

— Я как раз потому, что ты гражданский, любезничаю с тобой. А этот гражданский уёбок совсем не ценит моей доброты. Аж обидно.

Не скрывая брезгливости, он медленно склонил голову набок, разглядывая жиртреста сверху вниз. Пара игроков у соседних автоматов наконец-то перестала долбить по кнопкам и начала коситься в их сторону.

— Спрашиваешь, кто я такой, нахуй... Может, распороть твоё заплывшее салом гражданское пузо, чтоб показать?

Холодный, немигающий взгляд скользнул по лицу блогера. Вся спесь мигом слетела с него, а пухлые щёки мелко затряслись.

— Испугался, надо же. Обоссышь мне тут пол — всю оставшуюся жизнь будешь в подгузниках ходить. Понял, малыш?

— ...

— Не нравится — иди и жалуйся. Бабки, которые мы каждый месяц запихиваем в глотки журналистам, превышают твои жалкие доходы в десятки раз.

Бом Он легонько похлопал блогера по щеке. Покрытая испариной кожа на ощупь напоминала свиную шкуру.

— Утопите телефон в молоке и вышвырните его. Откатайте у этого уёбка пальчики, запишите айди канала, отберите паспорт и передайте всё юристам.

— Будет сделано, председатель.

— Ах да, — добавил Бом Он, развернувшись на ходу. — Введите правило: на входе пусть каждый подписывает бумагу, что при попытке съёмки мы подаём в суд. И нечего толпиться вокруг таких идиотов, мешая нормальным людям играть. Понял? Судиться за компенсацию ущерба иногда так же выгодно, как и фишками барыжить.

Поросёночек вроде бы орал что-то, пока его уволакивали, но его вопли потонули в оглушительном звоне сорванного кем-то джекпота.

Когда Бом Он подошёл к зоне VVIP, перед ним распахнулись двери прозрачного лифта, из которого просматривались и казино, и улица. Одноглазый, семенивший за ним по пятам, зашёл следом.

По мере того как менялись цифры этажей, роскошная панорама Гамидо разворачивалась прямо под ногами. Огни, расходящиеся во все стороны от «Весперы», освещали остров, словно распустившийся в ночи цветок.

Всё, что шевелилось там, внизу, было деньгами. И все эти деньги принадлежали ему. Полный сытого превосходства взгляд Бом Она остановился на восточном побережье, которое тонуло в кромешной тьме.

Место, где, по слухам, обитало скопище паразитов. Тот тявкающий щенок, который сбежал, сверкая пятками, сейчас наверняка забился где-нибудь в этой темноте.

При этой мысли Бом Он снова хмыкнул.