Контент удален!

— Сбежать решила?

Пиздец.

Не прошло и суток с тех пор, как она пообещала себе больше никогда даже не думать об этом слове, но, похоже, теперь настал настоящий, стопроцентный пиздец.

Га Гён мигом стёрла все эмоции с лица, обернулась и посмотрела на мужчину по фамилии До. В его глазах, ещё секунду назад казавшихся бесстрастными и отстранёнными, теперь поблёскивал мрачный огонёк.

— Простите, господин хороший?

— Сигарету верни.

От одного только взгляда на часы, мерцающие в полумраке парковки, за версту несло бабками. Но, как ни странно, этот богатей прицепился к жалкой сигарете, которую Га Гён растоптала на асфальте.

Мелочный, значит.

Её наглость, взращённая годами выживания на Гамидо, мигом усмирила паникующее сердце.

— Ах да, сигарета господина! Конечно, я всё верну!

Га Гён прищурила глаза в заискивающей улыбке и вежливо сложила руки замочком. Говорят, даже попав в логово тигра, можно выжить, если умеешь заговаривать зубы. Если этот мужик — мелочный тигр, то она — льстец 80-го уровня, способный одной фразой выторговать тысячу золотых.

— Но вот незадача... У меня сейчас с собой ни одной сигаретки не завалялось. А-ха-ха... Можно я отдам при следующей встрече?

— Ты мне зубы-то не заговаривай. Кто сказал, что тебе выпадет честь лицезреть меня снова, чтобы отдать должок «в следующий раз»?

— Ой, да если вы сегодня меня простите, в следующий раз я буду во всеоружии!

Заметив едва уловимую усмешку на его губах, Га Гён затараторила чуть громче, воодушевившись успехом:

— Честное слово! Буду всегда носить с собой пачку, чтобы, как только увижу вас, сразу же...

— Хм, вот беда, — перебил её мужчина со смешком в голосе. — Во рту пусто, надо бы что-нибудь пососать.

Это был звук распахивающейся тигриной пасти.

— А сигарет у меня нет, — он сделал шаг вперёд.

— А ты долг отдавать не хочешь.

Ещё шаг.

Га Гён сглотнула, чувствуя, как ноги намертво приросли к асфальту. Похоже, сейчас придётся напрячь все извилины, чтобы не облажаться.

— Да нет же, господин хороший, я не отказываюсь отдавать! Просто у меня сейчас правда с собой нет ни одной...

— Ну так давай я твой язык пососу.

Вся кровь мигом отхлынула от головы. Сердце, которое она только-только заставила биться ровно, снова заколотилось как ненормальное.

Гамидо никогда не был добр к двадцатилетним девчонкам. А уж к такой, как Га Гён — без гроша в кармане и без защитников — и подавно. Сальные шуточки в свой адрес она слушала утром и вечером, а попытки схватить за руку под видом чаевых были для неё суточной нормой.

Поэтому она чётко знала правило: если инстинкт самосохранения воет сиреной — не выёбывайся. Особенно когда стоишь один на один со здоровенным мужиком на безлюдной парковке.

— А ну, открой рот. Посмотрим, сойдёшь ли ты вместо сигареты.

Мужчина оказался вплотную к ней. Алый язык издевательски мазнул по губам — такой же горячий, как и пышущее от него тепло. Га Гён лихорадочно подбирала слова, стараясь не спровоцировать этого парня по фамилии До.

— Д-да что там сосать, он же невкусный! Ни грамма никотина, да я и зубы не чистила...

Её жалкие оправдания звучали нелепо даже для неё самой. Она до боли закусила губу.

Думай, Чхэ Га Гён, думай. Ты же умеешь выкручиваться. Вон, когда тот охранник из бара пытался зажать, ты же заболтала его и слиняла.

Она молила то ли бога, то ли саму себя: Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Молитва, обращённая в пустоту, растягивала каждую секунду до бесконечности. Просто чудо, что у неё крыша не поехала.

И вдруг, словно по волшебству, её осенило.

— А! Господин хороший, тогда вот... — Га Гён суетливо полезла в задний карман джинсов. — Уж простите, чем богаты, тем и рады. От чистого сердца!

Это был леденец на палочке, который дал ей Руда. Подношение, конечно, не по статусу этого мужика, но это всяко лучше, чем быть изнасилованной прямо здесь, на парковке. Хоть бы сладкая конфета и моя лесть захлопнули эту тигриную пасть.

— Вау.

С каждым смешком кадык на его горле заметно дергался. Га Гён бросила на него быстрый взгляд. Вроде не злится. Значит, прокатило?

— Ну ты пиздец кадр, реально, — хмыкнул он, забирая леденец. Прочитав надпись на обёртке, добавил: — Ещё и клубничный, блядь, — и снова рассмеялся.

Неужели и правда пронесло? Га Гён посмотрела на него, словно проверяя, захлопнулась ли пасть тигра, низко поклонилась и защебетала:

— В следующий раз обязательно верну долг целой пачкой! Сладкой вам ночи, а я, пожалуй, пойду...

Не разгибаясь, она на цыпочках начала очень осторожно пятиться назад. Мужчина продолжал смеяться. Его низкий бархатистый смех, от которого щекотало в животе, всё не смолкал.

Мой ангелочек, Руда. Вот как ты тёте помог.

— Эй. Думаешь, сунула это и можешь съебаться?

Смеющийся голос раздался прямо над её макушкой. Га Гён робко подняла глаза. Не прокатило? Вроде же лыбится.

— ...А?

Он неожиданно протянул ей леденец обратно.

— Открой, как я его жрать-то буду?

Вздохнув, Га Гён выпрямилась. За это время он успел сократить дистанцию ровно настолько, насколько она отступила. Снова вплотную. От напряжения кончики пальцев онемели.

Она развернула шуршащую обёртку и двумя руками вежливо протянула конфету, как подношение. Но его огромная ладонь перехватила её запястья и рывком дёрнула Га Гён на себя.

От этой грубой силы она мигом потеряла равновесие. При этом она успела крепко сжать губы, рассудив, что если не даст засунуть язык в рот, то шансы быть изнасилованной как-то снизятся.

Мужчина по фамилии До с абсолютно каменным лицом взял леденец в губы. Не отпуская её запястий, он смачно засосал конфету прямо с её рук. Ей не оставалось ничего другого, как стоять с вытянутыми руками, превратившись в подставку для чупа-чупса.

Его блестящие черные глаза скользили по её лбу, носу и губам. Бежать было некуда, оставалось лишь терпеть этот пронзительный взгляд. Га Гён изо всех сил старалась смотреть только на тонкую палочку леденца, упираясь взглядом в свои пальцы.

Звук влажно скользящего языка и причмокивание растворяющимся сахаром раздавались до неприличия громко.

Выглядит как богач, а манеры — как у свиньи.

Фразу, которую Га Гён не осмелилась бы произнести вслух, она проглотила. Её взгляд невольно опустился к его ботинкам.

— Конфета липкая. Растаяла, пока у тебя на жопе лежала.

— Ч-что вы!

От такого нелепого заявления она резко вскинула голову и встретилась с ним взглядом. Он продолжал с невозмутимым видом сосать леденец. За щекой бугрился шарик конфеты, перекатываясь вслед за движениями языка.

— Это всё из-за летней жары... А не из-за моей попы.

Можно подумать, от тебя самого жаром не пышет. Руки, вон, вспотели от твоей хватки.

— И это всё, что ты жрёшь? — сменил тему мужчина, когда Га Гён снова опустила глаза.

Чего он доебался? Жрал бы свою конфету молча. Страх постепенно таял вместе с леденцом, сменяясь глухим раздражением. Га Гён проглотила дерзость и выдавила из себя то, что должна была ответить:

— В смысле... нет?

— Сама же сказала, что весь день голодная ходила. Ты нищенка, что ли?

— Никакая я не нищенка.

Спроси у нищего в лоб, нищий ли он, и тот обязательно взбесится.

— Леденец мне просто так дали, а вообще я нормально питаюсь.

— И что ты сегодня ела?

— Бенто с говяжьим пульгоги.

— Пиздец, прям роскошный ужин.

С каждым его смешком в нос бил приторный запах искусственной клубники.

— А шмотки у тебя только эти? — снова спросил он.

Он что, собирается допрашивать меня, пока весь чупа-чупс не дососёт? Га Гён невольно усмехнулась от абсурдности ситуации.

Сладкая слюна блестела на губах мужчины. Га Гён сама не заметила, как уставилась на них. Почувствовав её взгляд, он высунул красный язык и слизнул сладость.

Конфету жрёт он, а слюнки почему-то текут у меня.

Она попыталась незаметно сглотнуть, и в этот момент их взгляды встретились.

— ...

Чёрные бездонные глаза затянули её рассудок, как в чёрную дыру.

С громким чмоканьем остаток леденца, размером с горошину, выскользнул из его губ. Он сосал конфету с такой силой, что её пальцы наконец-то почувствовали облегчение.

— Раз уж вы закончили, я, пожалуй...

Внезапно в её приоткрытый рот скользнуло что-то горячее и влажное. Всё произошло в мгновение ока. Га Гён не успела даже осознать, что падает, как чужой язык уже хозяйничал у неё во рту.

— М-мпф..!

Искусственный вкус клубники взорвался на рецепторах. Липкая сладость размазалась по губам. Она широко распахнула глаза от шока и увидела перед собой лишь чёрные омуты его глаз.

Дышать... стало нечем.

Толстый язык неуклюже и грубо проталкивался всё глубже, словно пытаясь достать до горла. Ещё немного, и он перекроет дыхательные пути, задушив её прямо здесь.

Сердце, казалось, решило, что лучше притвориться мёртвым, и замерло. Га Гён крепко сжала ледяные кулаки. Ей до одури хотелось оттолкнуть этого наглого ублюдка, бесцеремонно вторгшегося в её рот, но она понимала: сделай она это, и завтрашний рассвет не увидит.

Вместо этого она изо всех сил попыталась выкрутить свои запястья из его хватки. Естественно, безуспешно. Тем временем язык захватчика, словно преследуя её, шарил по всему нёбу, а затем с силой присосался к её языку, вытягивая остатки растаявшего леденца. Казалось, он вырвет её язык с корнем.

Этот поцелуй, больше похожий на стихийное бедствие, закончился лишь тогда, когда к горлу Га Гён уже начала подкатывать тошнота. Вся слюна во рту была выпита досуха. Губы и язык саднило, как от синяков.

— Ха-а, ха...

Ей нужно было бежать, пока он не перешёл к следующему этапу, но ноги дрожали и отказывались подчиняться. Га Гён потирала освобождённые запястья, судорожно глотая воздух.

После такого звериного поцелуя мужчина выглядел как ни в чём не бывало. Когда он поднял руку, Га Гён вздрогнула и вжала голову в плечи.

— Блядь, — коротко выругался он и опустил руку.

Вытерев блестящие губы тыльной стороной ладони, он, как ни в чём не бывало, отступил назад.

— Слышь. Леденец был куда вкуснее твоего языка.

— ...

— Больше жрать не буду, расслабься.

Бросив это, он исчез в темноте так же внезапно, как и появился. Только в этот раз звонкий стук его туфель гулким эхом разносился по парковке.

Га Гён тупо пялилась в пустоту, пока он не скрылся из виду, а затем бессильно осела, привалившись к капоту машины.