— А-а-а-а-а!!!
Дикий вопль эхом разнёсся по переулку.
До Бом Он со спокойным любопытством наблюдал, как мужчина со связанными руками и ногами катается по земле. Тонкая струйка табачного дыма сорвалась с его губ и растворилась в густом белесом тумане.
Старые бандерши, сбившиеся в кучу у входа в здание, испуганно стреляли глазами.
Сами шлюхами торгуют, а строят из себя впечатлительных девственниц, блядь.
Бом Он швырнул недокуренную сигарету на асфальт.
— Мин Ду.
— Да, хённим.
Желтая папка, словно только этого и ждавшая, тут же оказалась в руке Бом Она. И это в наш-то век — рукописные гроссбухи.
Тень сдохшего старого хрыча всё ещё витала здесь над каждым углом. И это означало лишь одно: гнилой плоти, которую придётся вырезать на Гамидо, куда больше, чем кажется на первый взгляд.
— Так это ты у нас «король-сутенёр» из Шестого сектора? — спросил Бом Он, листая страницы.
[Король-сутенёр (в оригинале «смотрящий» / 지둥서방) — сленговое название сутенёра, выполняющего роль полевого менеджера в борделе, собирающего деньги и следящего за порядком.]
Мужчина был слишком занят тем, что стонал и пускал прозрачные слюни. Поскольку ответ не последовал незамедлительно, Одноглазый, протиравший платочком боёк кувалды, легонько пнул его по виску.
— Эй ты, кусок дерьма. Хённим спрашивает, хули пасть захлопнул? Мало отхватил?
— А-ах!.. Д-да! Я... Шестой сектор, ик!
Король-сутенёр, извиваясь на земле, словно жирная гусеница, наконец-то подал голос. Вот если б сразу отвечал, как спрашивают, не пришлось бы тратить силы ни нам, ни ему — красота же?
Бом Он неспешно подошёл и присел перед ним на корточки. А затем спросил тихо, чтобы не услышали бандерши, наблюдавшие за экзекуцией издалека:
— Что-то у нашего короля-сутенёра хуишко с мышиный хвостик, на две семьи силёнок явно не хватит.
Каждый раз, когда мужчина корчился от боли, из его спущенных штанов вываливался жалкий отросток, короче лобковых волос. Бом Он брезгливо поморщился, словно увидел нечто тошнотворное, и продолжил:
— Так с хера ли из амбара постоянно бабки утекают?
— Э-это...
— В наше-то время мыши зерно не таскают. Тем более что мы отстёгиваем «Сеско» немалые бабки на дератизацию. М?
Ишь, как глазенками забегал. Бом Он криво усмехнулся и пару раз несильно похлопал его папкой по лицу.
Гроссбух притащили исключительно ради показухи — реальные суммы, которые крысил сутенёр из Шестого сектора, Бом Он уже давно выяснил.
Схема была до боли примитивной, не заметить её мог только слепой. Занижал доходы, раздувал расходы.
Например, коробка кондомов на сотню штук для борделя стоила десятку тысяч вон — и этого хватало с лихвой. Но в отчётах значились японские презервативы по двадцать тысяч за шесть штук.
Понятное дело, мелкие предприниматели, держащие пару-тройку мотелей, тоже так крохоборствуют, чтобы наскрести себе на сигареты и соджу. Но это, блядь, Гамидо, город развлечений. Только за один квартал этот крысёныш умыкнул больше миллиарда вон.
Хорошо он тут устроился, пока старый пердун до самой смерти только и знал, что шлюхам пёзды лизать, а беззубые тигры-старикашки вокруг него закрывали на это глаза, снимая свои сливки.
Честно говоря, Бом Ону тоже было плевать. Похер ему было на это Гамидо, пусть хоть директора раздербанят его на куски и сожрут. Именно поэтому он восемь лет болтался за границей, закрывая глаза на всё это дерьмо.
Но корона, от которой он так открещивался, в итоге всё равно свалилась на него. Да ещё и с ультиматумом: откажешься — найдем другого сынка и посадим на трон.
Ёбаный дед... Вроде пустоцвет был, а сыновей аж двое.
В этом плане он тоже преуспел. Жил как хотел, а всю жизнь в цветах купался. Конечно, это бесило.
Сколько дерьма пришлось сожрать До Бом Ону, пока его растили наследником Гамидо. Он не собирался отдавать трон какому-то ублюдку, если тот не пройдёт через тот же ад с пелёнок.
Этот щенок, небось, рос себе на материке и горя не знал.
Жрал горячую мамкину стряпню, а самой большой трагедией в его жизни было дрочить на недосягаемую одноклассницу.
Уж лучше он, До Бом Он, сам всё заберёт, чем отдаст власть этому неженке. А потом, выжав все соки и укрепив позиции, перережет глотки тем директорам, что смели шантажировать его каким-то там другим сынком.
И вот Бом Он стал председателем.
Он ещё не решил, поднимет он Гамидо с колен или сотрёт в порошок. Но до тех пор остров должен был полностью принадлежать ему. Сегодняшняя показательная порка за утечку капитала была лишь частью его плана.
— Одно туловище — одна голова. Верно?
— ...Угх.
Он приподнял подбородок сутенёра уголком папки.
— Не строй из себя дурака, блядь. Кому ты отстёгиваешь помимо клана Тосын?
Его ледяной взгляд встретился с заплаканными глазами крысёныша. Из голого паха сутенёра закапала жёлтая моча. И с таким-то очком он смел крышевать бордели на Гамидо? Бом Он подумал, что пора бы собрать всех сутенёров по секторам и устроить им курс психологической подготовки.
— Пиздец, как бесит. Хённим, может, сначала ногу ему нахуй сломаем? — нетерпеливо спросил Одноглазый, снова поднимая свежевытертую кувалду.
Воспоминание о том, как ему раздробили коленные чашечки, видимо, освежило сутенёру память, и он отчаянно замотал головой.
— Н-нет! Я как раз собирался всё сказать!
— Ну так говори.
— Ди... Директор Хван...
Когда прозвучало имя, которого он так ждал, в глазах Бом Она вспыхнул холодный огонёк. Он скривил губы в ухмылке и переспросил:
— А? Кто?
Сутенёр бешено завращал покрасневшими глазами и ответил чётко, чеканя каждое слово:
— Я говорю, ди-директор Хван... из клана Тосын.
— Вау, блядь.
Бом Он усмехнулся и поднялся на ноги. Мин Ду, стоявший рядом, сунул во внутренний карман пиджака включенный диктофон.
— Я неправильно задал вопрос. Надо было спрашивать не кому ты отстёгиваешь на сторону, а завелась ли у нас в Тосыне крыса. Верно?
Все взгляды обратились на До Бом Она, который расхохотался, откидывая волосы со лба. Ямочки на его щеках при этой широкой улыбке выглядели на удивление обезоруживающе.
— Каюсь, мой косяк. У себя дома порядок навести не можем, блядь, а я тут нашего глубокоуважаемого короля-сутенёра в измене подозреваю.
Сутенёр чуть приподнял голову от земли и встретился с ним взглядом. На его лице появилась отчаянная, заискивающая улыбка.
Он слышал, что это старший сын пресловутого клана До, но у руля он всего пару дней. Учитывая его молодость и долгую жизнь за границей, парень, возможно, придерживался более продвинутых методов, чем старая гвардия Тосына.
Ну, знаете, как эта «мафия поколения MZ»...
То, что он не стал с порога рубить руки и закатывать его в бочку с бетоном, а решил поговорить, вселяло робкую надежду. Пусть даже для этого пришлось стянуть с него штаны и раздробить колени...
— Кто ещё из смотрящих отстёгивает директору Хвану долю?
— В-все заносят! Третий сектор, девятый, двенадцатый! Отступных нет, зато при заходе на Гамидо надо отдельно подписывать договор на комиссию с директором Хваном, он ведь курирует индустрию развлечений...
Когда на Гамидо только строили казино, директора-основатели поделили сферы влияния.
Тот, кто рулил теневыми займами на Мёндоне, взял на себя обнал. Лоббист, подтиравший задницы политикам, отвечал за привлечение VIP-клиентов и обеспечение безопасности на первых порах. Дед Бом Она, первый оядзи клана Тосын, естественно, обеспечивал силовое прикрытие. А директор Хван ещё со времён своего отца был негласным владельцем Хукер-хилла — района борделей у американской базы.
Так было в начале. Но с наступлением двадцать первого века, пока в стране сменилось четыре или пять президентов, баланс сил на Гамидо сильно пошатнулся.
Времена менялись, легальный бизнес директоров на материке пришел в упадок, и им пришлось просить помощи у клана Тосын в обмен на большую часть своих акций.
Сила, деньги. Да даже информация — во всём этом Тосын теперь превосходил их на голову.
Чтобы жить припеваючи, им достаточно было просто сидеть под крылом клана. Взять хотя бы покойного деда. Абсолютно никчемный старик. Прожил всю жизнь, катаясь как сыр в масле, на том фундаменте, что заложил его отец. Должность директора на Гамидо позволяла грести деньги лопатой без всяких амбиций и левых схем.
Так с какого хера директор Хван решил завести себе отдельную кубышку? Он что, не понимал, что зелёный щенок воспользуется этим как поводом, чтобы перерезать ему глотку?
Смотрящий Шестого сектора сказал, что работает здесь чуть больше семи лет. Значит, директор Хван сосёт двойную комиссию как минимум лет восемь.
Восемь лет... Цифра, которую нельзя было просто так проигнорировать. Как раз тогда старик начал сидеть на наркоте, а До Бом Он покинул Гамидо.
— Твоё признание, король наш сутенёр, сослужит мне отличную службу.
Бом Он сунул папку Мин Ду и закатал рукава рубашки. На его лице всё ещё сияла приветливая улыбка. Глядя на неё, сутенёр слегка расслабился и спросил:
— Т-так вы... отпустите меня теперь?
— А-а, ты всё ещё связан? Одноглазый.
— Да, хённим.
Одноглазый выхватил с пояса выкидной нож и одним движением перерезал веревку на руках сутенёра. Когда кровь хлынула к посиневшим пальцам, мужчина со стоном потянулся, словно спросонья.
Он даже не успел насладиться ощущением возвращающейся чувствительности.
Хрясь!
В мгновение ока кувалда обрушилась на его руку. Сутенёр осознал, что произошло, только когда увидел, как раздробленные кости прорвали кожу на тыльной стороне ладони.
— А-а-а-а-а-а-ах!!!
Очередной душераздирающий вопль разорвал тишину переулка.
Он бился на земле, как вьюн на раскалённой сковороде, оглашая окрестности диким криком. Боль от раздробленных костей и размозжённой плоти вмиг лишила его рассудка. Жёлтая лужа мочи разлетелась брызгами от его судорожных рывков.
— Фу, ну и вонища... Пей побольше воды, уёбок, — процедил Бом Он, глядя на корчащегося от боли сутенёра.
В его руке была зажата кувалда Одноглазого. Он орудовал тяжеленным куском железа с такой легкостью, словно это была ватная палочка. Бом Он даже не запыхался. Размяв шею, он швырнул окровавленный инструмент на землю. Бух. Раздался глухой стук, но даже он утонул в истошных воплях сутенёра.
— Перепутаешь ещё раз, кому кланяться — в следующий раз башку проломлю. Усёк?
Кровь, хлещущая из раздробленной руки, смешалась с мочой в грязную лужу. Поморщившись от вида разлетевшихся по асфальту ошмётков плоти и осколков костей, Бом Он отвернулся и посмотрел на здание борделя.
За спинами перепуганных бандерш у окон толпились шлюхи, наблюдавшие за расправой. Туман немного рассеялся, и теперь их силуэты проступали куда чётче.
Бом Он сплюнул на землю и зашагал прочь из переулка.
Когда он закончит с директором Хваном, первым делом он снесёт этот мерзкий бордель. Плевать на убытки. Если казино загнётся от того, что на острове станет чуть меньше шлюх — туда ему и дорога.
