— Хули ты таскаешься за мной? У тебя работы нет?
Бом Он спросил это так, словно секунду назад и не смеялся, мгновенно стерев все эмоции с лица. Пристальный взгляд ублюдка, пялившегося на его профиль, невыносимо раздражал.
— Не, ну вы правда бабий язык засосали?
Надо же, какой упорный хер: прицепился к такой хуйне. Бом Он снова усмехнулся, вертя в пальцах палочку от леденца.
— Я тут подумал. Смотрел на сиськи — и даже тошнить не начало.
— А? На сиськи?
— Вот на это, блядь.
Он вытащил руку из кармана и потряс ею перед Одноглазым. Огромная ладонь была изогнута так, будто сжимала невидимую полусферу.
Одноглазый потер тыльной стороной ладони стеклянный глаз. Слова и действия хённима не переставали его удивлять.
— Так вам теперь и сиськи нравятся?
— Я сказал, тошнить не начало. Я не говорил, что мне нравится.
Да. Нравиться не стало. Просто если раньше при виде бабьих телес его выворачивало наизнанку, то сегодня отчего-то всё было нормально.
Наверное, именно поэтому в памяти и отпечатались очертания фигурки этой пугливой косули, угадывавшиеся под одеждой. Не потому, что понравилось, а потому, что впервые не вызвало отвращения.
— Ну, раз не тошнит — значит, хорошо, разве нет? А вы... их тоже засосали?
— Слышь, уёбок. Щас допиздишься и сдохнешь. Понял?
Бом Он пнул Одноглазого по голени. Ощущение было такое, словно он ударил не по ноге, а по мраморной колонне. Но Одноглазый, которому от такого тычка и щекотно бы не было, тут же согнулся пополам, картинно изображая адскую боль.
В этот момент раздался тихий звон, и двери лифта открылись. Сотрудники, ожидавшие их в холле, согнулись в поклонах.
— Добро пожаловать, председатель. Доброй ночи.
Бом Он быстро окинул взглядом их униформу. Ни единого выбившегося волоска — прически зализаны идеально. На всех — безупречно сидящие костюмы-тройки. Ногти коротко подстрижены, а на носках туфель — ни царапинки. Бом Он с удовлетворением посмотрел на одинаковые, словно отштампованные улыбки и идеальную выправку подчиненных, а затем произнес:
— Принесите влажное полотенце. Руки в свином поте испачкал.
— Слушаюсь, председатель. Сейчас всё приготовим.
Они никогда не переспрашивали без нужды, а их движения были плавными, как вода. Казалось, во всей «Веспере» только здесь, в Дэбане на 30-м этаже, всё было настолько безупречно, что и придраться не к чему.
Минимальный депозит — сто миллионов вон. Дэбан, открытый только для VVIP-клиентов, разительно отличался от прочих джанкет-залов*. Чтобы получить сюда пропуск, требовалось пройти проверку специального комитета.
*Джанкет (junket) — внешняя компания, привлекающая игроков по-крупному и организующая их ставки. Помещения в казино, арендуемые ими, называются джанкет-залами.
Топ-менеджерам крупных корпораций с безупречной репутацией или политикам, чьё лицо — уже само по себе пропуск, а также игрокам высшей бейсбольной лиги, чью зарплату можно нагуглить в два клика, карты выдавали без очереди. А вот специалистам вроде врачей или юристов, зарабатывающим жалкие два-три миллиарда вон в год, требовалась рекомендация от действующих членов.
Конечно, для поддержания статуса иногда пускали и знаменитостей S-класса. А если публика начинала казаться слишком уж пошлой, её временно разбавляли интеллектуалами вроде штатных профессоров столичных университетов.
Так, отбирая по родословной и толщине кошелька, они собрали чуть больше тысячи VVIP-клиентов. И эти люди ежегодно спускали в «Веспере» больше триллиона вон.
— Председатель, вот влажные полотенца. Слева — охлажденное, с добавлением эвкалиптового масла, справа — подогретое до сорока градусов.
Менеджер зала протянул поднос. Золотые ручки, дно из дерева, покрытого черным лаком, и россыпь перламутра по краям — типичный заплесневелый вкус старика.
Бом Он тщательно вытер руки холодным полотенцем, а затем взял горячее и понюхал.
— Приведите запахи к единому цитрусовому стандарту. Надо, чтоб периодически било в нос, тогда у них и мысли не возникнет выйти подышать свежим воздухом.
— Будет сделано немедленно, председатель.
— И подносы поменяй. Мы что, блядь, в эпоху Чосон живем?
— Приношу свои извинения за доставленные неудобства, председатель. Заменим на более современный дизайн.
Переведя взгляд на вход, Бом Он увидел, что Одноглазый, уже успевший расстегнуть пару верхних пуговиц на рубашке, флиртует с сотрудницей службы безопасности у рамки металлоискателя. Зрелище, конечно, раздражающее, но это всё же лучше, чем если бы он таскался следом и расспрашивал про бабьи языки да сиськи.
Бом Он прошел мимо них и вошел в Дэбан.
В противовес бушующим в общем зале страстям, здесь его встретила приглушенная музыка. Багровый ковер под старомодной люстрой казался таким нетронутым, словно на него никогда не ступала нога человека. Со стороны столов для рулетки доносился привычный перестук фишек, похожий на стук падающих капель воды.
Вдруг от стола для блэкджека раздался радостный вопль. Какой-то знакомый мужик обеими руками сгребал гору фишек. Слегка приподняв уголки губ, Бом Он направился к раскрасневшемуся от азарта игроку.
— Мои поздравления, господин депутат. Судя по кушу, сегодня удача на вашей стороне.
Мужчина, забыв о статусе, вцепился в фишки, но, заметив подошедшего Бом Она, радостно подскочил с места.
— Ба, кого я вижу! Неужто новый президент нашего Гамидо!
— Давно не виделись. Я ведь был за границей.
— Ха-ха-ха! Истинный мужчина должен смолоду путешествовать по миру, воспитывая в себе широту духа. Посмотри на меня — у меня же совсем другой кругозор. Совершенно другой!
Чхве Пан Дык. Бывший дипломат, депутат Национального собрания с тремя сроками за плечами и давний знакомый отца Бом Она. Один из немногих, кто знал Бом Она с пеленок.
— Я как раз собирался навестить вас на днях по поводу одобрения проекта морского казино. Может, пообедаем в ближайшее время?
— Да-да, секретари уже доложили. Просьбу нашего До Бом Она я, конечно же, выполню! Кого возьмем? Министерство финансов, Минкульт? Только скажи!
Хотя Бом Она бесило всё наследие старика, вплоть до каждого подноса, для Чхве Пан Дыка он делал исключение. У этого депутата была власть, которой не было у директоров Тосына. И, к счастью, Чхве Пан Дыку очень нравилось то, что мог предложить ему До Бом Он.
— Детали обсудим позже, а пока...
Бом Он дружелюбно приобнял Чхве Пан Дыка за плечи и жестом подозвал менеджера.
— Давненько мы не играли вместе. Составите компанию?
— Ха-ха, почему бы и нет? Ну-ка, покажи класс, гроза казино Монако!
Стоило Бом Ону сесть за стол, как к нему тут же подошел сотрудник с жестким кейсом, набитым фишками, и выставил их перед боссом. Шур-шур-шур. Пальцы дилера с легким шелестом принялись тасовать колоду.
* * *
В итоге Га Гён так и не сомкнула глаз.
Она сидела на корточках перед уличным краном и остервенело плескала в лицо ледяную воду. Но и этого показалось мало: она почистила зубы и вымыла голову.
Умывалась и чистила зубы она уже по пятому кругу. Из-за слишком усердного трения стёртые дёсны саднило каждый раз, когда их касалась щетина. В выплюнутой пене алела кровь.
— ...Да что это за херня? — пробормотала Га Гён с таким видом, будто на кровь ей было плевать.
Вопросы, паника и раздражение накатывали на нее волнами. Так было с самого рассвета. После того как ее заставили пережить этот поцелуй, похожий на ДТП, она осела на капот «Бентли» и еще долго не могла отдышаться.
Даже обнеси кто-нибудь её дом посреди ночи, это не показалось бы ей таким абсурдом. С одной стороны, она радовалась, что не случилось ничего похуже, но с другой — тот факт, что всё ограничилось лишь поцелуем, казался крайне подозрительным и пугающим.
Ублюдки из Тосына могут сотворить с паразитом что угодно. Он не отжал у нее деньги, не утащил куда-нибудь, чтобы избить до полусмерти. А просто поцеловал! Всего лишь поцеловал!
— Блядь, ну реально, что это за хуйня?!
В конце концов Га Гён притащила ширму, прислоненную к стене контейнера. Три доски, скрепленные петлями, — творение ломбардщика, подаренное им, когда мамина душевая шторка порвалась в клочья.
За контейнером находилась подпорная стена чуть выше человеческого роста, так что, отгородив кран этой ширмой, можно было получить отличную душевую кабинку. Га Гён стянула футболку и белье, швырнула их в корзину и принялась обливаться водой из ковша. От ледяной воды по коже побежали мурашки.
— «Ты шмотки вообще стираешь?»
Слова мужика, который принюхивался к ее шее, всплыли в памяти. Га Гён яростно замотала головой и принялась тереть тело куском твердого, как кирпич, мыла.
Когда дрожь отпустила ее на третьей парковке «Весперы», она на четвереньках отползла в ближайшие кусты. Бросить прихваченные из салона подушки от «Hermès» и уйти с пустыми руками она не могла, но и лезть обратно в тачку за остальным было страшно.
— «Слышь. Леденец был куда вкуснее твоего языка. Больше жрать не буду, расслабься».
Казалось, этот мужик в любой момент может передумать. И если он вернется, то одним поцелуем уже не отделаешься. Куда разумнее было дождаться времени, когда ублюдки из Тосына становятся самыми ленивыми.
Когда предрассветные сумерки начали рассеиваться, Га Гён, отряхнув с плеч росу, поднялась из укрытия.
Обчистила она машину быстро и без шума. В салоне нашлись подушки, солнечные очки, наполовину полный флакон парфюма и немного налички. В багажнике, на который она возлагала главные надежды, лежали туфли «Cherragamo» и мужской костюм. А еще помада в подарочном пакете — видимо, для любовницы.
Засунув всё это в припасённый заранее большой мусорный мешок и крепко перевязав его бечевкой, Га Гён быстро спустилась по склону, утопавшему в густом морском тумане.
— А-а-а! Да что это вообще было?! — заорала Га Гён, срывая злость на стирке и остервенело колотя белье палкой.
При каждом ударе на её едва отмытое тело летела мыльная пена. Голова раскалывалась от перенапряжения.
Мужик, похожий на кошмарный сон. Мужик, выглядевший как точная копия Чха Гон У. Мужик, с которым она надеялась больше никогда не пересекаться. И надо же было так вляпаться — встретить этого До Бом Она, да еще и с такой редкой фамилией, второй раз за сутки!
В
ближайшее время она и близко не подойдет к «Веспере». Что-то подсказывало ей:
если она встретит этого психопата еще раз, сложность ее и без того хуевой жизни
взлетит до небес.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver