Краплёные карты
[Термин из мира азартных игр: нанесение особых меток на рубашку карт, позволяющих узнать масть и достоинство, не переворачивая их, или же сами эти метки.]
Глава 1
Поговорка о том, что миру нужно десять лет, чтобы измениться, — полная брехня.
Стоит только моргнуть, как появляется очередная новая технология. И вот до ушей Чхэ Га Гён, рвавшей задницу, чтобы поспевать за этим ритмом, наконец долетел тревожный звоночек: её ремесло вот-вот обесценится до нуля.
— Хули застыла, блядь? Молишься, что ли?
Подпольное казино в Ансане, провинция Кёнгидо. В народе — «Дом у гинкго».
Очкарик в роговой оправе, сидевший напротив, торопил Га Гён с выбором. Она чутко провела кончиками пальцев по рубашке карты и с недовольством подняла взгляд. Заметив это, Чха Гон У, сидевший на «трёх часах», поморщился и подал голос:
— Воздержитесь от мата. Здесь всё-таки беременная.
— Точняк, уёбок. Мой Ханбан всё слышит.
Беременная на сносях, чей живот касался стола, даже если она отодвигалась, вставила свои пять копеек. Гон У растерянно замолчал: слова, вылетевшие изо рта будущей матери, тоже не отличались изяществом.
Очкарик тут же повысил голос:
— Я что, блядь, должен заботиться о моральном облике пизды, которая сама припёрлась в притон? А то, что эта пузатая кроет всех хуями, — это, блядь, нормально?
— Это завсегдатайка притона залетела, а не беременная припёрлась в притон ради хороших манер! Слышь, мудило, я же сказала, Ханбан всё слышит, а ты, блядь, продолжаешь хуесосить!..
Ситуация накалилась до предела. Беременная и Чха Гон У одновременно бросили карты на стол. Взгляды с соседних столов разом скрестились на них.
— Колл, — внезапно раздался голос Чхэ Га Гён.
Брошенные ею фишки со стуком легли в центр стола. Га Гён вперила взгляд прямо в очкарика и добавила:
— Вы ведь у меня спрашивали, буду ли я уравнивать? Сдавайте уже.
Её острый взгляд вонзился в стёкла его очков. В тот момент, когда очкарик с усмешкой дёрнул головой, по линзам скользнул едва заметный фиолетовый блик.
Пиздец.
Отчаяние, тяжёлое, как дубина, словно только этого и ждало, чтобы обрушиться Га Гён на затылок.
Она изо всех сил напрягла губы, чтобы они не дрогнули, и до боли прикусила нежную плоть на внутренней стороне щеки. В миску с едой, кормившую Чхэ Га Гён, единственную и неповторимую создательницу краплёных карт на Гамидо, последние восемь лет, наконец-то плеснули дерьма.
Тревога о том, на что ей теперь жить, накрыла её тёмным саваном, затмив паршивые карты на сукне. В глазах потемнело. Общие карты на столе вмиг потеряли всякий смысл.
— Ну тогда олл-ин.
Очкарик мерзко ухмыльнулся и сдвинул все свои фишки в центр. Затем привычным жестом поправил сползшие на переносицу очки. Фиолетовый блик сверкнул снова.
Линзы со специальным фильтром. Не оставалось никаких сомнений: через эти подозрительные стёкла он считывал скрытые голограммы на рубашках карт. Этот четырёхглазый ублюдок с самого начала видел чужие карты насквозь. Ему оставалось лишь аккуратно контролировать размер банка, не вызывая подозрений, и дело в шляпе.
— Я тоже олл-ин, — не отставала беременная, сгребая фишки.
Чха Гон У молча наблюдал за Га Гён. Его взгляд говорил о том, что он последует любому её решению.
— ...
Га Гён крепко зажмурилась. Жалкий банк перед носом больше не имел для неё никакого значения.
— Фолд.
— Хули ты несёшь? Чисто по-человечески, раз уж двое пошли ва-банк, ты тоже должна! Какой к хуям фолд на этой стадии?
[Фолд (Fold) — термин в покере: сброс карт и отказ от дальнейшего участия в раздаче. При этом игрок теряет все ранее сделанные им ставки.]
— Тогда я тоже пас.
Чха Гон У сбросил карты на стол, сгрёб свои и её фишки и поднялся с места. Беременная, проверив сброшенные карты, насмешливо бросила:
— Вы чё подорвались посреди раздачи? Трахаться пойдёте?
— Она моя младшая сестра. И следите за языком, вы же сами сказали, что Ханбан всё слышит.
Гон У не сдержался и ответил на выпад, который вполне можно было проигнорировать.
— Пизди больше. Думаешь, я впервые вижу «братиков с сестричками», которые вместе по притонам шарятся? У тебя, блядь, в глазах сперма плещется, какие нахуй родственники?
— Оппа, просто пошли, — бросила Га Гён и, оставив позади мерзкое хихиканье, бережно прижала к груди лоток с фишками, направляясь к кассе.
К тому моменту, когда она обменяла оставшуюся половину фишек на наличные и вышла на парковку, время уже перевалило за полночь. Гон У, открывая перед ней пассажирскую дверь, спросил:
— Ты в порядке?
Его тон был таким же мягким, как всегда, но низкий голос звучал чуть осторожнее. Га Гён подняла взгляд на высокую тень мужчины, нависшую над ней, и ответила:
— Нет. Кажется, мне пиздец.
Проигнорировав открытую перед ней переднюю дверь, она сама распахнула заднюю и забралась в салон.
— Краплёные карты с голограммами... Как думаешь, сколько времени пройдёт, прежде чем эта дрянь доберётся до Гамидо?
— Там же куча вещей, тебе будет неудобно. Сядь вперёд хотя бы до моста Гами.
— Забей. Что сейчас прятаться, что потом — итог один.
Несмотря на уговоры Гон У, Га Гён втиснулась между коробками с документами, которыми было завалено заднее сиденье, и легла. Мужчина всё ещё стоял у открытой дверцы, поэтому она вытянула ногу и легонько пнула его в голень. Мол, чего застыл, поехали.
Ему ничего не оставалось, кроме как закрыть за ней дверь. Он сел за руль и завёл двигатель.
— Тут минутах в пятнадцати есть забегаловка, может, перекусим? Ты ведь весь день за картами просидела, маковой росинки во рту не было.
— ...Я устала. Давай просто поедем, — слабо ответила она, не открывая глаз.
Ей сейчас кусок в горло не полез бы, не то что суп. Вылазка во внешний мир, задуманная ради сбора информации, завершилась катастрофическими новостями. Чёрный седан выехал с парковки, увозя с собой тягостные мысли о том, как теперь зарабатывать на хлеб.
Предрассветные улицы были пустынны. Лишь изредка их с рёвом обгоняли суперкары или прокачанные драндулеты, чьи владельцы мнили себя гонщиками. Но Гон У вёл машину плавно и осторожно, будто вёз новорождённого младенца.
Когда плейлист пошёл по второму кругу, на горизонте, в конце пересекающей город автомагистрали, показался гигантский мост, вздымающийся в небо, словно парус. Гон У убавил громкость музыки и произнёс:
— Подъезжаем к мосту Гами.
При этих словах тёмный плед на заднем сиденье пришёл в движение. Га Гён накрылась им с головой, а сверху в качестве маскировки набросила портфель и рубашки в целлофановых чехлах из химчистки. Мгновенно спрятавшись, она приглушённо сказала:
— Деньги, которые я сегодня проиграла... в общем, я скоро всё верну.
Услышав это, Гон У выключил музыку окончательно.
— К чему эти нежности? Га Гён, какие между нами могут быть долги?
— Оппа, неужели твой социальный опыт ничему тебя не научил? Чем ближе люди, тем чётче должны быть финансовые расчёты, чтобы потом не было проблем. Да Чжин до сих пор берет с меня деньги за еду. Два приёма пищи в день. По пять тысяч вон.
И она зарылась под плед ещё глубже.
Пустынный мост Гами. На единственной дороге, соединяющей остров с материком, путь седану преградили два красных сигнальных жезла. Гон У окинул препятствие цепким взглядом и открыл бардачок.
— Сегодня ночной въезд закрыт. Там позади полно мотелей, езжайте отсыпаться и возвращайтесь к открытию, — процедил один из мужчин, чьи габариты явно превышали среднестатистические.
Сломанные уши и шрам над бровью красноречиво намекали, что его указаниям лучше подчиниться.
— Чха Гон У, прокурор прокуратуры Южного округа Сеула. Сопровождаю старшего прокурора. Мы остановились в отеле «Веспера», я отъезжал по срочному делу и теперь возвращаюсь, — ответил Гон У с напускным спокойствием. В его пальцах были зажаты служебное удостоверение и клубная карта «Весперы».
— Прокурор?
— Можете проверить. Мы каждые выходные останавливаемся в смежных номерах на пятнадцатом этаже.
Брови амбала, изучавшего карту, изогнулись, как толстые дождевые черви. Прокурор предъявил пожизненную клубную карту — таких на всю «Весперу» было выпущено не больше сотни. Какой-то сопляк-прокурор вряд ли мог получить её своими силами. Скорее всего, его начальник ухватился за очень толстый канат в верхах.
— А-а, значит, ваш начальник тоже из тех, кто любит кутить на казённые деньги.
Тон громилы стал более доброжелательным. Второй охранник, до этого стоявший так, будто готов был в любой момент запрыгнуть на капот, поднял рацию.
Мужчина, вернувший карту, провёл зеркалом на длинной ручке под днищем машины. Затем его цепкий, под стать шраму, взгляд скользнул по заднему сиденью. Видать, бумажная работка — документов целая гора.
— Дел невпроворот... Ха-ха, всё собирался прибраться в салоне, даже неловко.
Гон У потер шею, издав дружелюбный смешок, заметив, что охранник слишком долго разглядывает заднее сиденье.
Мост Гами — единственная артерия, связывающая остров с материком. В обычные дни досмотр машин ограничивался проверкой клубных карт, но если на острове случалось ЧП, охрана шмонала авто так, что выворачивала даже чеки, засунутые в бумажник. Скрытые камеры, диктофоны, краплёные карты, поддельные фишки... Если находили хоть что-то, угрожающее их бизнесу, руки отрубали на месте. Такая периодическая «шоковая терапия» позволяла поддерживать порядок на Гамидо с минимальными усилиями.
Конечно, Гон У мог бы отмазаться от обыска, сославшись на секретные материалы прокуратуры, но конфликт с этими ребятами закрыл бы ему въезд на Гамидо на долгое время. А значит, безопасность спрятавшейся сзади Чхэ Га Гён тоже оказалась бы под угрозой. В таких ситуациях лучше всего было сменить тему.
— А что стряслось? Насколько я помню, по ночам проезд всегда был свободным.
— Сегодня на остров спустя восемь лет вернулся новый хозяин Гамидо. Поступил приказ перекрыть въезд, чтобы всякие левые ублюдки не проскользнули и не устроили тут бардак.
— Новый хозяин?
— Именно. Наш оядзи, босс клана Тосын.
При упоминании клана Тосын на лицо Чха Гон У на мгновение легла тень.
— Председатель До...
— Вы знаете нашего председателя?
Потерял бдительность. Давно забытое имя вырвалось наружу непроизвольным шёпотом. Гон У поспешно взял себя в руки и ответил:
— А... ну, работа прокурора обязывает быть в курсе, ха-ха.
— Видать, до вас слухи ещё не дошли. Наш председатель недавно скончался. А тот, кто сегодня прибыл, — это новый босс. Его сын.
— Погодите, у него есть сын?
— А то как же? Разбрасывать семя — главная задача настоящего мужика. Ну да ладно... Нам, шестёркам, вряд ли светит его увидеть, но говорят, даже некоторые заносчивые директора уже присягнули ему на верность. Видать, несмотря на молодость, хватка у него стальная.
— Эй! Проверка закончена. Пропускай, — скомандовал второй охранник, закончивший переговоры по рации, и, взмахнув жезлом, освободил дорогу.
— Ладно, бывай, защитник народа.
— И вам спокойного дежурства.
Фраза «защитник народа» обычно относилась к полиции, а не к прокурорам, но Гон У не собирался его поправлять. Забрав удостоверение и карту, он плавно миновал пропускной пункт.
В конце моста, ярко освещавшего, казалось, всю морскую гладь, показался остров, сияющий ещё более ослепительными огнями.
Гамидо.
Азиатский Лас-Вегас. Рай для вип-клиентов. Остров порока. Море неугасающего неона.
У этого места было много имён. Искусственный остров Гамидо, возведённый на мелиорированных землях благодаря особому закону о развитии территорий, стал второй в Корее игорной зоной, открытой для граждан страны, а ныне превратился в главную столицу развлечений всей Азии.
— Оппа, высади меня в любом переулке.
Га Гён, лежавшая тише воды, подала голос, когда салон озарили пёстрые огни. Гон У, явно погружённый в свои мысли, ответил с задержкой:
— Лежи в машине. Я только покажусь начальнику и сразу отвезу тебя.
— А если опять застрянешь, как в прошлый раз? Я сама дойду. Иначе рассвет встретим.
Приподнявшись, Га Гён взглянула на часы, а затем осторожно выглянула в окно. Небо всё ещё было непроглядно-чёрным, а внизу, на въезде в Гамидо, заливала улицы красным светом вереница борделей. Не обращая внимания на откровенный парад плоти, Га Гён вглядывалась в глухие переулки между зданиями.
В какой бы точке Гамидо ты ни находился, стоило повернуть спиной к свету и пройти полчаса, как ты оказывался на побережье. В теневой зоне, где ютились изгои. Члены клана Тосын называли это место «зоной паразитов».
И Чхэ Га Гён была одним из тех самых паразитов, выживающих там за счёт продажи краплёных карт.
