Контент удален!

Опыт депутата с тремя сроками давал о себе знать: Чхве Пан Дык в мгновение ока завладел вниманием присутствующих. За ним гуськом потянулись трое других директоров. Они уже давно переметнулись на сторону Бом Она.

— Господин депутат, — расплылся в улыбке директор Хван. — Вы такой занятой человек, а приехали лично. Как мне вас отблагодарить?

— О, ну как же я мог пропустить инаугурацию нашего председателя До Бом Она! Верно говорю, директор Хван?

Огромная ладонь Чхве Пан Дыка с размаху хлопнула директора Хвана по плечу. Тот выдавил натянутую улыбку. Директор Пён, всё это время стоявший с опущенной головой, быстро стрелял глазами, оценивая обстановку.

— Так-так! Нечего нам тут задерживать председателя До, пойдемте скорее внутрь, насладимся вечером!

Инициатива мгновенно перешла к Чхве Пан Дыку. Бом Он сделал шаг назад, уступая дорогу, и проводил взглядом спины поваливших в зал стариков.

— Собери каждое слово, которое вылетит из пастей этих ублюдков, — тихо произнёс Бом Он, не снимая с лица вежливой улыбки.

Мин Ду тут же подозвал банкетного менеджера и передал приказ. Вскоре маршруты официантов с подносами шампанского едва заметно изменились.

— Ита-ак! Следующим номером нашей программы станет эксклюзивное бурлеск-шоу, которое мы с огромным трудом привезли прямиком из Лас-Вегаса! Бурные аплодисменты!

Одноглазый, чья рожа раскраснелась от выпитого, всё-таки дорвался до микрофона. Занавес, который держали опущенным из-за отсутствия официальной программы, взмыл вверх, и на сцене появилась танцовщица, плескавшаяся в гигантском бокале для мартини. Зал взорвался густым рёвом.

— Это ещё что за хуйня... — процедил сквозь зубы Бом Он.

Стоявший рядом Мин Ду торопливо ответил:

— Говорили про какой-то сюрприз для поднятия боевого духа клана Тосын. Видимо, это он и есть.

— Ты реально не знал? Если не знал — это некомпетентность, а если знал — халатность.

Бом Он не собирался спускать эту выходку на тормозах. Под его пристальным взглядом Мин Ду неловко потёр шею. Спасла его вовремя ожившая рация.

— Хённим. Говорят, гости депутата Чхве прошли в Дэбан.

— Окей. Я пойду раскину картишки с этими старикашками, а ты дуй в кассу и принеси чаевые.

Со всех сторон раздался оглушительный рёв, от которого заложило уши. Танцовщица как раз сорвала с себя блестящий лифчик. Она потрясла грудью, прикрытой лишь стикерами-сердечками на сосках, и пена, облеплявшая её тело, брызнула во все стороны.

Бом Он раздражённо цокнул языком и зашагал к лифтам.

* * *

Последние несколько дней Га Гён болела.

И не то чтобы её где-то неудачно избили или она подхватила летнюю простуду, которой даже собаки не болеют. Она просто слегла в постель и чахла без видимых причин.

Да Чжин обеспокоенно засыпала её вопросами, но ответить было нечего. Чтобы отвечать, нужно знать причину. Га Гён и сама не могла понять, почему валяется в кровати вместо того, чтобы идти зарабатывать деньги.

Как только наступили выходные, Гон У притащил кучу разных каш и обезболивающих. Сказал, что это может быть что-то серьёзное, и предложил поехать с ним в больницу на материк. Мол, если сдать анализы, можно выявить даже скрытые болячки.

Чха Гон У, обычно строивший из себя правильного и умного прокурора, в такие моменты оказывался до абсурда наивным.

Когда я в последний раз платила за медстраховку? Да хуй его знает.

В больнице потребуют паспорт и кучу бумажек — куда мне туда соваться...

Тем временем лето вступало в свои права. Га Гён, полагаясь лишь на приоткрытое окно, словно на дыхательное горло, терпела духоту, превратившую контейнер в парилку. Пот катился градом — то ли от болезни, то ли от жары, а руки и ноги отяжелели и стали ватными.

Внезапно пришла мысль, что всё это, возможно, просто самобичевание.

Чхэ Га Гён была разочарована. Разочарована в собственной наивности: она свято верила, что пусть в бизнесе и бывают спады, но этот источник дохода навсегда останется только её.

А может, это был страх потерять единственную опору. Мир давно изменился, и единственное наследство, оставленное отцом, обесценилось. Просто Га Гён поняла это последней.

Когда мысли немного улеглись, а образ лиловых губ, насмехавшихся над ней, начал тускнеть, Га Гён открыла дверь контейнера и вышла наружу.

Она швырнула пропахшую кислым потом одежду в корзину и дважды намылила голову и тело. Ковш ледяной воды мгновенно прояснил разум. Размякшее чувство реальности снова натянулось, как струна.

Если подумать, её цель не изменилась. Га Гён — продавец краплёных карт, и голографические тоже входят в эту категорию.

То, что они уже просочились на Гамидо, не означает, что все шансы упущены. Да, монополии больше нет, но зато спрос подтвердился с лихвой. Значит, надо конкурировать. Сделать голографические колоды дешевле и качественнее, а потом вкалывать на продажах с удвоенной силой.

Просто зарабатывать деньги таким образом — вот и всё. За эти восемь лет она пережила бесчисленное множество кризисов. Если пригнуться и вцепиться зубами, можно приспособиться к чему угодно. Грубо говоря, это в сто раз лучше, чем идти к старым бандершам в квартал красных фонарей и торговаться за свою девственность. Уж точно.

— Эй, Чхэ Га Гён!

Как только она спустилась под скалы, её тут же окликнул Дядя-карманник. У импровизированного столика из молочных ящиков стоял летний пляжный зонт, а на носу у дяди красовались чёрные солнцезащитные очки.

Это был его выбор из трофеев, добытых в «Бентли». Га Гён думала, что он сразу их загонит, но, видимо, дяде так приглянулся здоровенный логотип известного бренда, что он таскал очки не снимая, днём и ночью.

И будет таскать, пока кто-нибудь не отберёт. Как-то раз он спёр золотые часы «Rolex» и целый год ходил в них, пока ублюдки из Тосына не сняли их прямо с его запястья.

— Сегодня играете в ютнори? Как-то старовато.

— Мы же корейцы, надо иногда и родные традиции уважать, — отозвался он. — Кстати, давненько тебя не было видно. Куда пропадала?

Га Гён строго-настрого запретила своим говорить, что валяется больная, и, к счастью, Руда тоже держал рот на замке.

Да, благодаря статусу прокурора Чха Гон У они получили минимальную гарантию безопасности, но звериная похоть могла вспыхнуть в любой момент. В переулках красных фонарей или перед дверями отельных номеров она не раз видела, как люди в мгновение ока забывали об обещаниях и морали.

На самом деле у всех женщин, живущих в зоне паразитов, независимо от возраста, имелся сожитель. Это был минимальный щит, которым они могли прикрыться.

Контейнер Га Гён, стоящий на отшибе, был единственным домом, где жили одни женщины. Руда слишком мал, чтобы считаться мужчиной, а у Да Чжин из-за инвалидности способность к самообороне равнялась нулю. Если бы пошли слухи, что Га Гён — единственная с целыми руками и ногами — слегла от болезни, инстинкты местного отребья могли бы взыграть просто от скуки.

— Да так. Работы навалилось... Я не то чтобы не ночевала дома, просто отсыпалась и сразу убегала, даже в офис заглянуть не успевала.

Га Гён, быстро раскинув мозгами, выдала заранее заготовленную ложь. Звучало немного натянуто, но игрокам, похоже, было плевать — они лишь кивнули и снова бросили палочки для ютнори.

Га Гён как раз собиралась открыть раздвижную дверь офиса, когда с двух сторон одновременно раздались голоса.

— Тётя! — радостно закричал Руда.

— Га Гён! — окликнула её Тётушка-Прачка.

— Тётушка, вы почему днём здесь? На работу не пошли? — спросила Га Гён, подхватывая подбежавшего Руду на руки.

— И не спрашивай. В последнее время в бор... то есть в том переулке клиентов совсем нет, вот и управилась быстро. Постирала пару полотенец да одеял и вернулась.

— Чтобы в том переулке баб не хватало — такое я слышала, но чтобы клиентов не было — это что-то новенькое.

— Ой, да бог с ним. Я тут такую хорошую новость принесла!

— Какую?

Прачка воровато огляделась по сторонам и юркнула в офис, задвинув за собой дверь. Да Чжин, обрезавшая углы карт за рабочим столом, подняла голову.

— Говорят, сегодня в «Веспере» будет огро-о-омное мероприятие. Туда аж шесть фур с продуктами гуськом заехали!

— ...В «Весперу»?

— Наверняка кучу фруктов выкинут! И арбузы, и манго... Да ведь?

Как назло, Прачка упомянула арбуз. Руда, сидевший на руках у Га Гён и теребивший бумажную лягушку, тут же вскинул голову. Арбуз был его самым любимым лакомством.

— Тётя, я тоже хочу арбуз!

Га Гён крепко зажмурилась. А ведь она поклялась себе в ближайшее время и близко не подходить к «Веспере»...

На Гамидо деньги решали всё, но для обитателей зоны паразитов оставалось слишком много недоступных вещей. Одной из них были свежие продукты.

Для тех, кто питался в основном едой из минимаркетов или дешёвых забегаловок на Торговой улице, свежие фрукты были такой же редкостью, как чёрные фишки в казино.

Когда сотрудники курорта приносили одежду в стирку и иногда оставляли чаевые, Прачка обязательно тратила их на фрукты. Пусть это были всего лишь перезрелые бананы или консервированные ананасы в сиропе, но она говорила, что только так чувствует вкус жизни.

Именно поэтому недавно Га Гён подарила напуганной Прачке лоток яиц и корейскую дыню.

Благодаря Гон У, который каждую неделю привозил продукты, девушки жили пусть и не в роскоши, но вкус настоящих яиц и сезонных фруктов не забывали.

Если же денег не было совсем, оставался ещё один вариант — вовремя наведаться на помойку при казино.

«Веспера», которой деньги некуда было девать, выбрасывала остатки продуктов без разбора. Целые, нетронутые арбузы. Коробки с импортным виноградом часто летели в мусор даже нераспечатанными, а непопулярную экзотику вроде питайи вообще выкидывали ящиками.

Если Га Гён приносила Прачке пару ящиков неиспорченной питайи, та на радостях бежала в минимаркет за пакетом сахара. На следующий день Га Гён получала упаковку хлеба и банку густого сладкого джема.

А когда деньги были нужны позарез, Га Гён отбирала лучшие выброшенные фрукты и продавала их в бордели квартала красных фонарей или в кабаки на Торговой улице. Конечно, отдавала за полцены от материковой стоимости.

И никто не жаловался. Покупатели прекрасно понимали, что фрукты с помойки, а Га Гён получала весьма приличные деньги за то, что таскала тяжести по крутым склонам.