Контент удален!

Для мероприятия, организованного на скорую руку, всё выглядело чересчур роскошно.

Зал «Роял Боллрум» в «Веспере» три дня не принимал гостей из-за подготовки к церемонии инаугурации. За это время на потолке появилась новенькая люстра, изготовленная на заказ во Франции, а стены украсили тысячи белых роз, плотно покрывшие их, словно живые обои.

Служба кейтеринга, видимо, следовала принципу «чем больше, тем лучше», и все блюда, от которых так и веяло богатством, были собраны здесь.

На столах с золотой окантовкой — закуски тапас, щедро сдобренные икрой и трюфелями. Королевские крабы и лобстеры, выложенные на льду, словно топпинг для бингсу. Под тепловыми лампами рядами висели утки по-пекински, а прямо рядом с ними японский шеф-повар виртуозно разделывал огромного тунца.

Как бы ни развивались технологии, объехать весь мир за один день невозможно. Но здесь, в «Роял Боллрум» «Весперы», можно было устроить настоящий мировой тур для вкусовых рецепторов за один вечер. Поневоле начнёшь сомневаться, из какой вообще страны этот менеджер по кейтерингу.

В лучших традициях клана Тосын в ведерках для льда размером с нефтяную бочку ёлочкой громоздились нераспечатанные бутылки элитного алкоголя.

Официанты в униформе сновали сквозь толпу с подносами шампанского, а над всем этим плыли джазовые мелодии игравших вживую музыкантов. Полуголые девицы и застёгнутые на все пуговицы мужчины кружились парами, словно шарики на рулетке.

На террасе, где прямо при гостях жарили стейки, торопливо уплетали еду члены клана Тосын — те самые, с разукрашенными синяками лицами. Все до единого — «бездельники», удостоившиеся воспитательной порки битой лично от До Бом Она. То ли они не привыкли к дорогому алкоголю, то ли просто предпочитали понятное, но перед ними стояли только огромные пивные кружки.

— Вот те на... Раз сам начальник Одноглазый тёрся у него за спиной, я, конечно, догадывался, что шишка важная, но чтоб это был сам новый оядзи Тосына — даже не думал, — прошамкал мужчина со шрамом на брови, обгладывая говяжьи ребрышки.

Сидящий рядом боец с ушами, похожими на пожёванные пельмени, набрал полную тарелку кимпаба и, закидывая в рот по полролла за раз, ответил:

— Зато какая честь! Мы, простые шестёрки, и запах пота оядзи унюхали, и битой от него лично отхватили!

С этими словами бойцы радостно чокнулись. Тяжёлые пивные кружки столкнулись, и белая пена брызнула во все стороны, словно праздничный салют.

— Слушайте, а вам наш новый председатель никого не напоминает? Где-то я его видел.

— Человека, который восемь лет за границей пропадал? Да ты и работаешь-то всего пару лет. Максимум на фотке где-нибудь мог видеть.

— Но лицо-то до боли знакомое...

Мужчина со шрамом на брови задумчиво почесал подбородок. Кто-то, бесцеремонно стянув с его тарелки ребрышко, небрежно бросил:

— Просто рожа у него смазливая. Вот и перепутал с каким-то актёришкой.

Боец с ушами-пельменями активно закивал, соглашаясь. Гора кимпаба на его тарелке уже наполовину исчезла.

— Точняк, дело говорит. Он похож на того певуна... ну, по которому моя племяшка сохнет. Который за бугром бабки лопатой гребёт.

— Видать, к таким лицам деньги сами липнут. С такой-то рожей, даже родись он в нищете, всё равно бы озолотился. А уж родиться единственным сыном председателя Тосына — это вообще... да хоть тысячу раз лотерею выиграй, с его судьбой всё равно не сравнится.

— Так, хорош трепаться, как бабы в сауне. Поднимайте кружки, давайте выпьем!

Мужчина со шрамом на брови плеснул соджу в недопитую пивную кружку.

— За вечную славу клана Тосын!

— За славу!

На их рёв откликнулись все, кто стоял на террасе, дружно поднимая бокалы. Кружки с лимонно-желтой жидкостью сверкали в грубых мужских руках, как хрусталики люстры.

Музыканты ускорили темп, и гул голосов в банкетном зале тоже стал громче.

Хотя мероприятие и назвали инаугурацией, все скучные официальные процедуры вроде вступительной речи или вручения грамот о назначении были благополучно проигнорированы. Молодой председатель стоял прямо у входа, и каждый входящий отвешивал ему низкий поклон. Этого было вполне достаточно, чтобы без всяких слащавых речей дать всем понять, что хозяин Гамидо сменился.

Одноглазый и Одноухий ворчали, что для такой серьёзной корпорации нужно было хотя бы цветочную гирлянду на шею повесить или кубок вручить, но Бом Он заткнул их, рявкнув: «Назовите мне хоть три нормальные корпорации, где вешают ебучие цветочные венки!»

Пусть всё и выглядело немного суетливо, но такое мероприятие, призванное сплотить клан Тосын вокруг нового лидера, было необходимо.

Управлять организацией, бурлящей тестостероном и насилием — всё равно что дрессировать дикого зверя. Нужно продемонстрировать подавляющую силу, а затем чередовать кнут и пряник. Он уже отрубил пальцы и отбил бока битой — пришло время для пряника.

— Хённим. Слева заходит директор Хван.

Бом Он повернул голову туда, куда указал Мин Ду. Директор Хван, вошедший в зал, держал в руках шкатулку из древесины камелии с облупившимся лаком. Следом за ним, низко кланяясь, семенил его прихвостень — директор Пён.

— Председатель Бом Он. Прошу прощения за опоздание.

По морщинистому лицу директора Хвана расползлась тонкая фальшивая улыбочка. Довольно крепкое для его возраста тело, зачесанные назад седые волосы, открывавшие высокий лоб. Бом Он всегда считал, что для обычного сутенёра тот выглядит слишком прилично.

— Как прошла командировка? Поговаривают, ночная жизнь Осаки давно устарела. Как дилетанту в сфере развлечений, мне интересно: стоило ли вообще тратить на это время?

Бом Он поприветствовал его легким кивком и задал вопрос. При слове «Осака» уголки глаз директора Хвана едва заметно дрогнули. Место, где эти двое отсиживались под предлогом командировки, находилось в Осаке и называлось Тобита Синти — это самый известный легальный квартал красных фонарей в Японии.

Директор Хван даже для укрытия выбрал такую же помойку, как он сам. Он наверняка сразу же узнал о том, что сутенёры-бригадиры лишились пальцев и кистей. А поскольку внутри страны дотянуться до беглецов можно было за полдня, он забился в Осаку, как в родную гавань, и выжидал, пока всё уляжется.

— Хо-хо. Слышал, Япония снова в тренде у молодежи. Нам, старикам, только и остается, что гнаться за модой, поэтому лучше всего съездить и лично послушать местных дельцов.

— Не знал, что в вашей сфере тоже бывают тренды. Система торговли людьми вроде не менялась еще с доисторических времен.

— Система, может, и та же, но клиенты-то у нас не из доисторических времен. Эпоха меняется, нужно держать глаза открытыми, чтобы соответствовать.

Мерзкий сутенёр. Как ни заворачивай в красивые слова — всё равно дерьмом воняет. Бом Он подавил желание скривиться и лишь кивнул:

— Вот как.

— Ах да, совсем забыл про подарок.

Директор Хван обеими руками протянул шкатулку. Бом Он чуть приподнял подбородок, и стоявший рядом Мин Ду взял её и открыл. Внутри на старой рисовой бумаге покоилась кисть для каллиграфии.

— Это каллиграфическая кисть. Ваш покойный отец, предыдущий председатель, подарил её мне, когда я вступал в должность директора.

— О как.

— Поколение сменилось, и долг велит вернуть её новому хозяину.

Директор Хван уже в который раз завел шарманку про смену эпох.

Его елейные речи могли показаться проявлением верности, но на самом деле он обращался к Бом Ону как к малолетнему сосунку, заглянувшему в бордель.

Чем занимался предыдущий председатель всю свою жизнь, кроме как утыкался носом в бабьи сиськи и дрыгал задом? Подарок означал лишь одно: заткнись, принимай шлюх, которых я тебе поставляю, и прожигай жизнь. Денег у тебя всё равно столько, что, даже если огромный кусок уйдет налево, ты и не заметишь.

Бом Ону хотелось прямо сейчас перерезать ему глотку, но тайна минувших восьми лет всё еще не давала ему покоя. Пока он не докопается до сути, лучше держать эту мразь поблизости.

— Не знал, что отец увлекался тушью.

— У него был учитель каллиграфии, которого он держал при себе. Я лично привез его из Японии.

— Понятно.

Бом Он положил кисть обратно в шкатулку.

— Но я вот каллиграфией не владею. Раз уж у директора Хвана такой тонкий вкус, что он даже учителей каллиграфии привозит, заходите как-нибудь ко мне в кабинет, поупражняетесь.

Улыбка директора Хвана с легкой задержкой начала увядать. Бом Он, словно перехватив её, приподнял уголки губ и продолжил:

— Я как раз еще не заказал табличку с именем председателя. Я куплю и тушечницу, и тушь — придете и напишете. Моё имя.

Было видно, как спина директора Хвана напряглась.

— Хо-хо... Боюсь, мой скромный почерк может не прийтись вам по вкусу, председатель.

— Главное ведь — искренность по отношению к новому хозяину, не так ли? Увидеть ваш почерк, выведенный кистью моего отца... Я уже в предвкушении.

Табличка, конечно же, была лишь предлогом. На самом деле Бом Он просто сказал ему: «Не выёбывайся». Директор Хван был мерзким, но не тупым, так что смысл он наверняка уловил.

— Ха-ха-ха! До Бом Он, то есть, председатель До!

В этот момент со стороны главного входа раздался громогласный смех. Депутат Чхве Пан Дык, широко раскинув руки, уверенным шагом входил в банкетный зал.