Онлайн чтение книги Кымнак Geumnak-ri
1 - 66

[Имеет ли папа право что-то говорить маме?]

Хи Джэ, схватив одной рукой руку Тхэ Хона, а другой — его старую куртку, выплеснула слова, которые так долго держала в сердце.

[Папа тоже каждый день развлекается с тетками из бара. Даже домой их приводил. Когда та женщина душила и била маму, ты ведь прекрасно делал вид, что ничего не замечаешь!]

[Э-эта сука совсем спятила.]

[И после этого, с каким правом ты винишь маму? У тебя совести совсем нет?]

Хи Джэ, оттолкнув его, прокричала вслед машине, выезжающей с территории завода, полным гнева голосом.

[Оставь маму в покое, прошу тебя!]

[Ах ты, сука!]

Тхэ Хон, молча наблюдавший, как машина удаляется по узкой дороге, вдруг развернулся и грубо схватил Хи Джэ за волосы.

[Вот поэтому я и говорил, что дочь мне не нужна.]

Шлеп! От пощечины хрупкое тело Хи Джэ бессильно пошатнулось. Но Тхэ Хона это не волновало. Наоборот, снова схватив ее за волосы, он занес руку для удара.

[Растил, кормил, а она только за мамашу свою заступается. Сука.]

Шлеп. В ухе, по которому пришелся удар, резко зазвенело. Она попыталась сфокусировать взгляд, но все плыло. Тем временем ее снова дернули за волосы, и она встретилась с безумными глазами Тхэ Хона.

[Точно, ты должна сдохнуть вместо своей мамаши.]

[Папа...]

[Это будет для той суки больнее всего, верно?]

С жуткой ухмылкой Тхэ Хон потащил Хи Джэ за волосы в сторону заброшенного завода.

[Не-нет..! Отпусти! Мама!!]

Перепуганная Хи Джэ поздно начала звать маму, но, к сожалению, старая машина уже уехала слишком далеко, чтобы ее услышать.

Бах. Хи Джэ швырнули в угол заброшенного цеха.

Двери завода, где хранились пластиковые отходы, всегда были приоткрыты из-за запаха, да и красть там было нечего.

Когда тело Хи Джэ ударилось о пол, освещенный лишь мигающей старой лампочкой, поднялась пыль.

Инстинктивно стараясь не поворачиваться спиной, Хи Джэ смотрела на приближающегося Кан Тхэ Хона.

Отползая назад на ягодицах, она начала бледнеть.

Такое случалось не раз и не два, она привыкла к побоям, но сегодня ей было страшно как никогда.

Предчувствие, что на этот раз она действительно может умереть, заставило холодный пот течь по спине, а сердце биться в конвульсиях.

Она хотела умолять о прощении, пусть даже сейчас. Скребя ногтями по полу, она попыталась это сделать, но грязный ботинок с силой ударил ее по голове.

[Хак!]

Из ее рта вырвался нечеловеческий звук.

Голова раскалывалась. Думать было невозможно. По привычке закрыв лицо руками и свернувшись калачиком, она просто принимала беспорядочные удары ногами по плечам и спине.

Проклятия, пронзающие уши, были дополнением.

[Проклятая дрянь! Сдохла бы еще в утробе, зачем родилась!]

[Хы-ык, ха...]

[Это я, блядь, из-за тебя с твоей мамашей связался!]

В угасающем сознании, как ни смешно, всплыл образ Ким Се Вона. Он говорил потерпеть в конце зимы, а уже лето проходит...

Осталось совсем немного...

Слезы покатились из полуприкрытых глаз. В этот момент Тхэ Хон резко схватил ее за ворот.

[Сучья отродье, ты ведь тоже все знала, да? Что твоя мамаша гуляет.]

Хи Джэ, то ли от страха, то ли от безысходности, молчала. Когда он снова замахнулся, блестящая металлическая труба с силой ударила Кан Тхэ Хона по голове сбоку.

Красные капли крови брызнули перед глазами Хи Джэ. За телом Тхэ Хона, который со стоном заваливался набок, показалось знакомое лицо.

[Ким Се Вон...]

Встретившись взглядом с ним в воспоминаниях, Хи Джэ выдохнула, словно прорвало плотину.

— Как!

Вырвавшись из воспоминаний, Хи Джэ грубо оттолкнула Тхэ Хона, который все еще держал ее за волосы, и закричала.

— Как ты жив?!

— Чего?

— Ты умер. Ты точно умер, прямо у меня на глазах! Но как... Почему... Почему ты жив?!

Тхэ Хон, издав недоверчивый смешок, легонько похлопал Хи Джэ по пылающей щеке.

— Ого, страшно? Будто призрака увидела?!

Затем он грубо схватил ее за кардиган и вытаращил налитые кровью глаза.

У него всегда тряслись руки от алкоголизма. Тонкий кардиган в его руке мелко дрожал, и почему-то это показалось ей таким жалким.

Даже его безумные глаза больше не пугали Хи Джэ так, как раньше. Наоборот, на глаза наворачивались слезы от того, насколько ничтожным он казался, и она не понимала, почему так боялась его.

— Ты жив, и даже не раскаиваешься?

Хи Джэ спросила, зная, что ответом служит ее разбитая губа. И действительно, сухие губы Тхэ Хона скривились в ухмылке.

— Жалею только, что тогда тебя не пришил.

— ...

— Обидно, что не смог бросить твой труп перед твоей мамашей! Надо было видеть лицо этой суки тогда.

Поседевшие волосы, прибавившиеся морщины у глаз. Он не изменился. Совсем. Ни капли.

— Сумасшедший ублюдок...

Он все так же был безумен.

— Эта сумасшедшая дрянь сейчас что отцу сказала?!

Без малейшего угрызения совести, прикрываясь именем отца, он занес руку, словно это было его законное право.

— Кто мой отец?!

Хи Джэ перехватила дрожащее запястье Тхэ Хона, державшего ее за ворот, и отшвырнула его руку. Осознание того, что действие, о котором она и помыслить не могла в детстве, оказалось таким простым, принесло чувство опустошения.

Издав сухой смешок, Хи Джэ подняла взгляд на растерянного Тхэ Хона и продолжила:

— Достаточно просто кончить, чтобы стать родителем? Поэтому такие, как ты, называют себя отцами и гордятся этим?

— Э-это что, совсем свихнулась!

— Зачем ты меня родил? Как ты и сказал, надо было убить в утробе, зачем родил и так мучил?

Хи Джэ сделала шаг к Тхэ Хону, ступая мокрыми кроссовками.

— Я ничего не могла выбрать. Ни родителей, ни рождение!

Схватив за черный пиджак пятящегося Тхэ Хона, она посмотрела ему в глаза, с которых капали то ли слезы, то ли дождь.

— Это всё был ваш выбор... Но почему... почему вы были так безответственны?

Слова, которые она не смела произнести в детстве, вырывались наружу, словно проклятия.

— Умри хоть сейчас, пожалуйста.

От ее слов, произнесенных медленно, словно молитва, лицо Тхэ Хона начало белеть.

Но Хи Джэ не взяла свои слова назад. Не хотела. В этот раз она хотела без жалости пронзить старого и больного Тхэ Хона.

— Это твой первый и последний шанс побыть родителем...

С хлопком отпустив руку Тхэ Хона, державшегося за пиджак, Хи Джэ холодно прошла мимо него.

Повернувшись к нему спиной, она с трудом переставляла тяжелые от воды ноги, давая себе клятву с каждым шагом: «Никогда не оглядываться».

— Ха, я сомневался, а она, похоже, всерьез. Тогда она и правда хотела меня убить...

Притворившись, что не слышит тихое бормотание Тхэ Хона, Хи Джэ закусила губу и сжала кулаки.

Она сделала еще один решительный шаг, когда... Раздался сдавленный стон, а вскоре глухой звук удара — БУМ! Звук сотряс тишину дождя.

Не в силах подавить нарастающую тревогу, Хи Джэ в конце концов обернулась.

Увидев, что место у перил, где только что стоял Тхэ Хон, пусто, ее глаза расширились.

— Папа!!

Тело двигалось само по себе.

Подбежав к перилам, Хи Джэ посмотрела вниз. Увидев черную фигуру, распластанную в темной траве, она в ужасе прикрыла рот рукой.

Пошатываясь и пятясь назад, Хи Джэ судорожно искала телефон, чтобы вызвать помощь, но он упал под мост и быть в кармане не мог.

Безумно озираясь по сторонам в поисках людей, она наконец нашла узкую старую лестницу, ведущую вниз.

Держась за ржавые перила, она почти ползком спустилась по крутым каменным ступеням и бросилась через траву.

Мост был не таким уж высоким. Дождь начался недавно, вода не успела сильно подняться, и, упав в траву, он не должен был умереть — так она успокаивала себя, но, увидев Тхэ Хона в крови, она рухнула на землю.

— Папа...

Хи Джэ не могла заставить себя подойти к неподвижно лежащему телу и только роняла слезы.

«Умри, пожалуйста».

Ей было страшно, что ее последние слова стали реальностью.

— Хы-ык. Кто-нибудь, кто-нибудь есть? Помогите кто-нибудь..!

Пытаясь восстановить сбитое дыхание и оглядываясь в темноте, Хи Джэ заметила телефон, лежащий на краю у воды.

Это был ее телефон. Экран светился, и телефон слегка покачивался на волнах.

Если оставить его так еще немного, поднимающаяся вода унесет его.

Нужно поднять его до этого, но Хи Джэ почему-то просто смотрела на него.

Дождь усилился, и в какой-то момент яростный стрекот цикад стих.

Ей показалось, что тихая темная ночь сможет скрыть всё случившееся.