Онлайн чтение книги Кымнак Geumnak-ri
1 - 72

От одного только слова лицо Хи Джэ стало белым как мел. Когда это было. Я уже видел это лицо. Подумав немного, Се Вон вспомнил случай в номере отеля «М».

Думала, я не смогу убить этого ублюдка Ха Хён Су?

Кажется, тогда, когда он сказал эти слова, у нее было точно такое же выражение лица. Тогда ему казалось, что она беспокоится о Ха Хён Су, и от этого его выворачивало наизнанку, но сейчас почему-то просто щемило в груди.

Подняв большую ладонь, Се Вон мягко обхватил лицо Хи Джэ и разомкнул плотно сжатые губы.

— Почему, ты же говорила, что тебе все равно.

— ...

— Убить — это нормально, а вот врать — нельзя?

Он говорил о Кан Тхэ Хоне. Когда-то, когда он сам признался, что убил Кан Тхэ Хона, Хи Джэ ответила, что ей все равно. Ты ведь точно говорила это этими самыми губами. Се Вон с силой нажал большим пальцем на нижнюю губу Хи Джэ, на которой все еще оставался синяк, и продолжил:

— Ты же говорила, что умер тот, кто должен был умереть.

— ...

— Говорила, что не винишь меня.

Когда его палец медленно скользнул к порванному уголку губ, Хи Джэ вздрогнула. Спокойно глядя сверху вниз в ее мелко дрожащие глаза, Се Вон добавил так, словно и правда не понимал:

— Так почему ты смотришь на меня таким взглядом.

Хи Джэ и сама точно не знала, каким взглядом сейчас на него смотрит. Но она могла твердо ответить, что его догадка неверна.

— Тогда эти слова были искренними, все до единого.

— ...

— Я не виню тебя. И сейчас тоже.

И тогда, и сейчас в словах Хи Джэ не было лжи. Ее слова о том, что она по-прежнему его не винит, тоже были абсолютно искренними. Она сказала, что ей все равно, даже если он убил Кан Тхэ Хона, так с чего бы ей винить Се Вона за то, что на самом деле он его не убил, а спрятал?

— Просто я больше не могу полностью тебе доверять.

Если ее взгляд изменился, то, наверное, именно поэтому. Закусив и отпустив нежную плоть на внутренней стороне губы, Хи Джэ мягко убрала руку Се Вона со своей щеки и добавила:

— Вот что такое ложь, Ким Се Вон.

— ...

— Она заставляет сомневаться даже в том, что твоя ложь была ради меня...

Рука Се Вона, медленно опустившаяся вниз, скользнула за талию Хи Джэ. От его немного поспешного движения туалетный столик, на который она опиралась, скрипнул, но, не обращая на это внимания, он прижался к ней еще плотнее и обхватил ее спину большой ладонью. Другой рукой он оперся о столик, низко опустил голову и тихо вздохнул.

— Хи Джэ.

Но его хриплый голос лишь произнес ее имя, а дальше он долго молчал. В конце концов Хи Джэ, не дождавшись, первой прислонилась лбом к его широкому плечу и заговорила:

— Когда папа умирал, я, честно говоря, колебалась...

Пока Тхэ Хон, упавший с моста, лежал в крови, Хи Джэ, глядя на свой телефон у воды, на мгновение загадала желание.

Лучше бы его просто унесло течением.

И не только это. Слыша издалека звук сирен, она долго не могла выкрикнуть слова, подступившие к самому горлу: «Сюда, мы здесь», лишь беззвучно шевеля губами. Ей казалось, что прошло довольно много времени, пока она, роняя слезы, не решалась подойти к Тхэ Хону, который все еще был жив, дергался и кашлял.

Оглядываясь назад, она колебалась в каждый момент. Ни на секунду не переставая. Как человек, который хочет, чтобы он умер... А что, если бы она не колебалась ни в один из этих моментов, что бы сейчас изменилось?

— Если бы я была хоть немного быстрее, папа остался бы жив?..

Глядя на пятна крови на рубашке Се Вона, Хи Джэ почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Дело было вовсе не в том, что смерть Тхэ Хона опечалила ее или вызвала жалость. Хи Джэ по-прежнему считала Кан Тхэ Хона человеком, заслуживающим смерти. Дело было скорее в...

Сглотнув то, что внезапно подступило к горлу, Хи Джэ выдавила из себя еще более глухой голос:

— Мне действительно все равно, что папа умер... Правда, но почему-то я странным образом продолжаю жалеть о тех моментах...

Если бы ее спросили о причине, Хи Джэ, наверное, не смогла бы ответить. Точнее будет сказать, что она не знала. Было ли это чувство вины, будто она убила отца своими руками, или угрызения совести из-за самого факта, что она предавалась таким бесчеловечным мыслям, глядя на умирающего человека...

Сжав пятно на рубашке Се Вона, Хи Джэ после минутного молчания снова заговорила:

— А ты не жалеешь?

— ...

— Ты же мог мне все рассказать. У тебя было столько возможностей...

Пока они вместе ели, спали, лежали рядом, у него была масса возможностей рассказать правду. Если бы он сказал первым, если бы вместо того, чтобы быть пойманным, он признался, как тогда, когда сказал, что убил Тхэ Хона, Хи Джэ, наверное, не была бы так растеряна.

Она хотела, чтобы хотя бы сейчас он сказал, что жалеет. Что в один из тех бесчисленных моментов он подумал: «Надо было сказать».

Может быть, она просто хотела услышать в ответ, что он не обманывал, а просто откладывал. Пусть даже это будет ложью.

— Да... Я не жалею.

Но Се Вон легко разрушил ее надежды. Вдруг она почувствовала что-то мягкое у уха, пока еще крепче сжимала подол ни в чем не повинной рубашки. От последовавшего за этим горячего дыхания она слегка пожала плечами и повернула голову.

Одновременно с этим она попыталась слегка оттолкнуть тело Се Вона вместе с зажатой рубашкой, и в этот момент...

— Ык...

В ее ухе, куда все еще доносилось его тяжелое дыхание, внезапно раздался полный боли стон. Испуганная Хи Джэ округлила глаза и обернулась — его лицо исказилось. Хи Джэ перевела взгляд на талию, которую только что оттолкнула.

— Ты правда где-то ранен?

Поскольку рубашка не была порвана, она предположила, что по крайней мере кровь не его. Но он только что явно выразил боль. Чувствуя беспокойство и желая проверить его состояние, она попыталась вытащить его рубашку, заправленную в брюки. Но он первым перехватил ее хрупкую руку. И, своевольно потянув, положил ее прямо на свой выпуклый пах, пробормотав:

— Болит вот здесь.

Нахмурившись и криво усмехнувшись, он еще крепче сжал руку Хи Джэ и начал тереться ею о свои брюки.

Под рукой Хи Джэ отчетливо чувствовался твердый член мужчины, напряженно заполняющий брюки. Жар, обжигающий, как огонь, и судорожная дрожь, похожая на припадок при каждом прикосновении.

— Ха...

Глаза Се Вона, смотрящие вниз, пока его маленькая рука терла член, наполнились возбуждением. Глядя на его сужающиеся брови, Хи Джэ внезапно крепко схватила его за лацканы пиджака.

Когда Се Вон поднял голову, она выпрямилась и встала на цыпочки. И жадно прижалась своими губами к его горячим губам.

Ошеломленный неожиданной ситуацией, Се Вон широко раскрыл глаза, но Хи Джэ, наоборот, наклонила голову и еще смелее проникла в приоткрытые губы. Как только мягкий маленький язычок вторгся в его рот, он, словно забыв о замешательстве, с радостью втянул его в себя. Из-за того, что ее мягкий, узкий и влажный рот был так похож на то самое тайное место, чем больше он целовал ее, тем сильнее сходил с ума от нетерпения. Член под неэластичными брюками еще больше увеличился и сдавил, и Се Вон крепко обхватил Хи Джэ за талию.

Ах, выдохнув нетерпеливый стон сквозь соединенные губы, он опустил голову, словно собираясь проглотить ее, но в этот момент лацканы пиджака резко потянули.

— ...!

Се Вон в мгновение ока поменялся местами с Хи Джэ. Усадив Се Вона на туалетный столик, на который она опиралась секунду назад, Хи Джэ снова прильнула к его губам.

— Слишком высоко.

Ее шепот, проникший сквозь губы, звучал вполне правдоподобно. Нет, точнее будет сказать, что помутневший разум более-менее согласился с этим, когда женское тело, протиснувшееся между его раздвинутых ног, плотно прижалось плоским животом к его члену.

Пока Се Вон, еще крепче обхватив талию Хи Джэ, притягивал ее вплотную к своему паху, осыпая страстными поцелуями, она отпустила рубашку и скользнула рукой вниз.

Ее рука, скользнувшая по груди, быстро расстегнула пряжку его брюк. Кончиками пальцев слегка задев чуть испачканные боксеры, она, словно с самого начала имела такую цель, резко задрала рубашку.

Одновременно с этим Хи Джэ, оторвав влажные от слюны губы, тут же посмотрела на его бок. Там был приклеен пластырь, пропитанный кровью и сукровицей. Это была не свежая рана. Хи Джэ знала об этой ране. Это было то самое место, куда в день принудительного выселения вонзился серп сопротивляющегося жителя.

— Та рана... до сих пор не зажила?

Порез между ее пальцами уже давно зажил без следа, а его рана гноилась все это время?

Когда Хи Джэ потянулась рукой к пластырю, Се Вон и на этот раз перехватил ее руку и поднес к своим губам.

— А, блядь...

Затем, уткнувшись губами в ее мягкую ладонь и тяжело дыша, не то от возбуждения, не то от боли, он добавил:

— Расслабился.

***

Чмок, чмок. Хи Джэ долго молча сверлила острым взглядом Се Вона, который пытался отделаться шутками, целуя ее ладонь и костяшки пальцев.

Только тогда он неохотно позвал Хак Чу.

Пока они вдвоем ушли в комнату для обработки раны, Хи Джэ подошла к террасе в гостиной на втором этаже. На столике перед стеклянным окном лежала папка, которую днем оставил У Джэ.

Хи Джэ открыла папку и снова перечитала текст, написанный на нескольких листах бумаги и носящий крайне субъективный характер. Сквозь эмоциональные строки откровенно читались предположения У Джэ.

Очевидно, У Джэ думал, что Ким Се Вон может повесить на нее убийства О Джун Хвана и Кан Тхэ Хона.

Поэтому он и дал ей это вместе с делом. Чтобы она уходила отсюда.

Перевернув папку и закрыв ее, Хи Джэ пристально посмотрела на телефон, который был спрятан под ней.