Контент удален!

1 - 19

— Сила нажатия вас устраивает?

— …Кажется, щекотно.

— Если я надавлю сильнее, боюсь, останутся синяки.

— Всё в порядке.

— Ваши кости тоньше, чем я думал. Могу и сломать.

Теперь ей уже казалось, что уж лучше бы он оказался бабником. Будь он распутником, по крайней мере не стал бы выспрашивать каждый шаг, создавая такую неловкую атмосферу!

— Подождите.

Наверное, это всё-таки плохая затея. Пальцы или что там ещё — до этого дело даже не дойдёт. Может, для них обоих будет лучше, если она просто промучается пару дней в горячке, а потом придёт в себя.

Либитина, изо всех сил пытавшаяся расслабиться, в итоге снова оттолкнула руку Аселина и заворочалась.

— Мы не можем терять времени. Пожалуйста, постарайтесь получить удовольствие.

Получить удовольствие? И это заявляет мужчина, который в тот самый момент, когда нужно возбудить партнершу, рассуждает о её рёбрах? Ошарашенно посмотрев на Аселина, Либитина возмущённо выпалила:

— Вообще-то у меня это впервые на открытом воздухе. Бросили пару одеял на каменный пол — и как тут прикажете наслаж... Ах!

В этот миг огромная рука мужчины, которая до этого лишь щекотала кожу, стиснула её грудь целиком. Торчащий сосок смялся, вдавленный его ладонью.

Рефлекторно ахнув и осекшись, Либитина округлила глаза. Аселин скользнул взглядом по её лицу, а затем мельком посмотрел на грудь, которую стискивал в руке.

— Ваше тело столь драгоценно, что и обращались с ним, видимо, лишь с благоговением.

Ей показалось, или в его голосе и впрямь проскользнуло недовольство?

— Мои руки всю жизнь привыкли держать лишь меч, так что прошу простить, если я несколько груб. Это от невежества.

Либитина, сама того не замечая затаившая дыхание под взглядом Аселина, запоздало опомнилась и снова вспылила:

— Это не от невежества, а от недовольства... Ах-н!

Мужские пальцы, хватка которых на мгновение ослабла, сжались с новой силой.

— …Да, я прекрасно понял вашу мысль.

То, как он явно ничего не смыслил, но пытался действовать методом тыка, заставило Либитину замолчать и стиснуть зубы. Его прикосновения были совсем не искусными, но она так остро на них реагировала, что это ощутимо било по её гордости.

Она и правда понятия не имела, что её тело настолько чувствительно!

Хотя нет, она ведь сейчас была не в нормальном состоянии. Из-за чрезмерного расхода святой силы её то и дело бросало в жар, а совсем недавно она высвободила почти всю оставшуюся энергию до капли. В голове помутилось настолько, что кипящий жар уже казался чем-то привычным. И, хотя Либитина лежала на твёрдом каменном полу, тело охватило странное чувство невесомости, словно она парила в воздухе.

То, что она так легко отзывалась на мужские руки, несомненно, было вызвано именно её ненормальным состоянием.

Почувствовав необъяснимую обиду, Либитина нервно закусила губу, а затем пробормотала с дрожащим выдохом:

— Нельзя просто заткнуться и сосредоточиться? Мы в такой ситуации, а вы разглагольствуете про какое-то невежество...

Услышав это жалкое, почти плачущее бормотание, Аселин прищурился. После короткого молчания он спокойно ответил:

— Тогда буду считать, что вы заранее дали согласие на все мои дальнейшие действия.

Что он собирается делать?

Вопрос так и остался невысказанным, поскольку рука, разминавшая её грудь, вдруг сменила движения. Кажется, он заметил, что каждый раз, когда он надавливает на сосок, Либитина возбуждается до такой степени, что не может сдержать стон.

Аселин перестал грубо хватать её за грудь целиком — вместо этого он зажал затвердевший сосок между пальцами и принялся его покручивать.

— А-ах...

От безжалостно терзаемой вершинки разошлось острое покалывание. Либитина часто задышала, реагируя на эти короткие, прерывистые вспышки удовольствия, пронзавшие тело словно удары молнии. Она подалась грудью вперёд, словно побуждая его продолжать, хотя совершенно не осознавала своих действий.

Лишь Аселин, наблюдавший за её реакцией сверху, подмечал каждую её бессознательную мольбу о большем. Пощипывая и оттягивая сосок, теперь он с силой надавил на него большим пальцем и принялся растирать круговыми движениями. От его пальцев, с маниакальным упорством мучивших одну и ту же точку, Либитина, до этого лишь стонавшая, слегка нахмурилась.

— Хватит уже.

Взгляд Аселина остановился на её припухшем соске. Поняв, что в попытке усилить возбуждение он перестарался и замучил его сверх меры, рыцарь поспешно убрал руку. Как бы приятно ни было поначалу, повторяющееся трение, длящееся слишком долго, неизбежно превращалось в боль.

В этом смысле Либитина явно была не из тех, кто получает удовольствие от боли.

Тщательно зафиксировав в памяти эту случайно подмеченную деталь, Аселин снова пустил руки в ход. Пусть и не так сильно, как при ласках груди, но обнажённое тело под ним чутко вздрагивало, где бы он ни прикоснулся. Исключительно бледная до этого кожа пошла красными пятнами, раскалившись так, что девушка казалась готовой вот-вот расплавиться.

Решив, что достаточно разжёг её чувствительность, Аселин сделал тихий, глубокий вдох. Пришло время заняться тем местом внизу, к которому он до сих пор так и не решался прикоснуться.

Между тем Либитина, всё это время ощущавшая лишь щекотку на коже, чувствовала себя так, словно её пытают. Она ощущала, как лёгкое удовольствие сливается с жаром, раздувая в ней первобытную похоть — и всё бы ничего, вот только на этом всё и заканчивалось. Ей нужен был мощный, взрывной выплеск наслаждения...

— Х-ха!

В тот момент, когда она уже была готова впасть в раздражение, её ноги наконец раздвинулись. В большой мужской руке, обхватившей её за бедро, чувствовалась мелкая дрожь.

— Я ввожу.

Словно всем своим видом демонстрируя, что делает это впервые, его пальцы с невероятной осторожностью протиснулись в её лоно. А затем, продвигаясь внутрь до безумия медленно, внезапно дрогнули от прикосновения к складчатым внутренним стенкам и в панике выскользнули наружу.

Послышался низкий мужской вздох, а затем его пальцы снова погрузились в неё. Пылающие стенки словно только этого и ждали — они плотно обхватили их и сжали. От этих сокращений Аселин, казалось, напрягся ещё сильнее и двигал пальцами неестественно скованно.

— У-ух...

Пальцы мужчины, проникавшие во влажное нутро, были несомненно толстыми. Как он и хвастался, они вполне могли сойти за член среднестатистического мужчины.

Досадно было лишь то, что каким бы длинным ни был его средний палец...

— Ах, там... М-м!

...он не доставал туда, куда ей так хотелось.

Когда она, раздосадованная этим, приподняла бёдра, Аселин немного помедлил, а затем добавил ещё один палец. Разумеется, от того, что к среднему пальцу присоединился указательный, достать глубже он не смог.

— Ха-ах...

Из приоткрытых губ Либитины вырвался горячий вздох пополам со стоном. Движения его пальцев, входивших и выходивших так медленно и осторожно, словно он был до смерти напуган, вызывали лишь досаду.

Они скользили туда-сюда, дразняще балансируя на грани и почти касаясь нужного места, — казалось, он нарочно над ней издевается. А может, он так глубоко погрузился в мысль о том, что это «лечебная процедура», что напрочь забыл об условии: доставить ей удовольствие.

Либитина стиснула зубы. Пусть это её первый раз, да и состояние далеко от нормального, она инстинктивно понимала: чтобы получить то наслаждение, которого она так жаждет, нужно проникнуть глубже.

— Хнык...

В конце концов, когда от подкатившего раздражения она не выдержала и расплакалась, Аселин замер и убрал руку.

— Я сделал что-то не так?

То, как поспешно он выпрямился, говорило о том, что он и сам почувствовал: что-то идёт не так.

Ваши пальцы могут похвастаться только толщиной, а гибкости в них меньше, чем в валяющейся на улице палке. У вас в них вообще суставы есть? И как, скажите на милость, такие медлительные движения могут доставить хоть каплю удовольствия? Не умеете — не брались бы. Там снаружи полно мужчин, а вы, здоровенный девственник, что вообще об этом знаете, чтобы лезть...

Едва отфильтровав всё, что вертелось на языке, Либитина через силу выдавила:

— Хватит... так елозить, делайте как следует...

— Дайте чёткие указания, и я исправлюсь.

У него напрочь отсутствовало умение разжигать страсть словами. Если не хватает техники, мог бы хоть языком компенсировать!

— Даже не знаете как, а ещё собрались что-то делать своими пальцами.

С губ Либитины в конце концов сорвался упрёк. При этих словах на лице Аселина промелькнула слабая обида, но охваченная смутно распалённым удовольствием и кипящим жаром девушка не могла этого заметить. В голове, всё больше раскалявшейся от мужских ласк, с каждой минутой становилось всё труднее связно мыслить.

1 - 1 03.10.26
1 - 2 22.10.26
1 - 3 22.10.26
1 - 4 22.10.26
1 - 5 22.10.26
1 - 6 22.10.26
1 - 7 22.10.26
1 - 8 22.10.26
1 - 9 22.10.26
1 - 10 22.10.26
1 - 11 22.10.26
1 - 12 26.10.26
1 - 13 26.10.26
1 - 14 26.10.26
1 - 15 03.11.26
1 - 16 03.11.26
1 - 17 03.11.26
1 - 18 новое 21.11.26
1 - 19 новое 21.11.26
1 - 20 новое 21.11.26
1 - 21 новое 21.11.26
1 - 22 новое 21.11.26
1 - 23 новое 21.11.26
1 - 24 новое 21.11.26
1 - 25 новое 21.11.26
1 - 26 новое 21.11.26
1 - 27 новое 21.11.26