— Уродина?

Сказала черноволосая девочка.

— Ты, если будешь меня так называть, потом пожалеешь.

Сказав это, она оттолкнула его и убежала.

И место действия сменилось.

Идёт дождь.

В лесу, под проливным дождём, он стоял на коленях и смотрел на женщину снизу вверх.

Острый каблук её туфли давил ему на бедро.

В тот миг он хотел сказать.

То, о чём она предупреждала, когда была девочкой.

Те слова, что всё это время были у него на языке.

— Тогда, я…

— Заткнись.

Она прервала его.

— Я ничего не хочу слышать. Что бы это ни было, ничего.

Ш-ш-ш, льющийся дождь был подобен насилию.

— Ты навсегда должен остаться мусором. Не смей теперь пытаться стать кем-то другим.

Затем она вдруг рассмеялась.

— Но кто знает?

Улыбающиеся красные губы были так прекрасны… и жестоки.

— Если умрёшь ради меня, может, и прощу.

Он закрыл глаза.

И снова открыл.

— Закрой глаза.

Сказал он ей.

— Не смотри.

В этот миг чёрная сила пронзила его живот. Она пронзила плоть, с хрустом сломала кости и вышла со спины.

Его пронзили насквозь заживо.

Это была поистине ужасная боль.

Но он не уклонился.

Не мог уклониться.

Он просто терпел силу, пронзающую его тело снова и снова. Бедро, голень, живот, грудь, плечо и, наконец, даже шея.

Он чувствовал, как всё его тело становится изрешечённым.

Он упал, как червь.

А она смотрела на него сверху вниз.

Безразличным, бесчувственным взглядом.

Но он почувствовал глубокое облегчение.

Хватит.

Этого хватит.

— Скорее!

Лекари бросились бежать.

— Скорее в спальню господина!

Комната герцога Адиса.

На кровати рыжеволосый мужчина бился в конвульсиях.

— Ха, ха, ха.

Он судорожно хватал ртом воздух. Все мышцы напряглись, а руки и ноги вывернулись под неестественными углами.

— Скорее лекарство!

Лекари, прижимая его тело, поспешно влили ему в рот успокоительное.

Сколько времени прошло? Тело мужчины наконец успокоилось. Медленно, как море после шторма.

Он стал спокойным.

Лекари наконец с облегчением выпрямились.

— Все в порядке?

— Никто из лекарей не пострадал?

К счастью, на этот раз обошлось.

До того, как они привыкли к этому, у нескольких человек были сломаны кости.

Теперь, пережив это много раз, все научились, как эффективно и быстро вводить лекарство.

Орсини Адис.

Припадок нового герцога Адиса.

Припадки начались в королевстве Ялден.

Прямо накануне её свадьбы.

Он лежал в постели и думал о церемонии бракосочетания, которая должна была состояться завтра утром. О ней, которая станет женой сопляка-принца.

Было ощущение, будто он медленно тонет в чёрной воде.

Но это было не просто ощущение.

— Кх.

Горло сдавило. Словно кто-то душил.

Мышцы свело судорогой. Сердце колотилось так, словно вот-вот взорвётся. Он извивался и бился.

Ужасные конвульсии продолжались некоторое время и прекратились лишь тогда, когда всё тело было полностью истощено.

Он дрожащими руками коснулся лица.

Нет.

Этого не может быть.

Из-за такой ерунды. Из-за того, что та женщина выходит замуж, такого не может быть.

Так он думал.

Но с того дня — точнее, с того дня, как она ему отказала, — припадки стали ещё сильнее.

Он не мог спать.

Совершенно не мог спать.

В конце концов, он позвал лекаря и рассказал о своих симптомах.

Он не сказал, что это старшая дочь Адиса. Сказал лишь, что припадки начались накануне свадьбы одной женщины.

— Велика вероятность, что это симптомы, вызванные сердечным жаром.

— Сердечным жаром?

— Да. Это болезнь, возникающая, когда в сердце скапливается огонь. В вашем случае, молодой господин, причина, простите за дерзость…

Лекарь испуганно замялся.

— Похоже на любовную тоску…

Любовная тоска?

Я, из-за той женщины, страдаю от любовной тоски?

Орсини хотелось схватить лекаря за грудки и выбросить вон.

Но это была его заученная реакция. На самом деле, как ни странно, гнева он не почувствовал.

— Уходи.

Оставшись один, Орсини надолго задумался.

После долгих раздумий он открыл ящик.

Взял маленький флакончик с лекарством, лежавший внутри.

Он пристально посмотрел на флакон, затем открыл крышку и залпом выпил.

И закрыл лицо руками.

Сколько времени прошло? Он снова открыл глаза и поднял голову.

Она стояла, прислонившись к двери.

На её лице была насмешливая улыбка, словно она говорила: «Так тебе и надо».

Орсини молча смотрел на неё. Он сцепил руки в замок и положил их на стол. И замер. Замер в том мгновении.

Вдруг он подумал.

Может, так даже лучше.

Этой женщине очень понравится этот фарс.

Орсини Адис, превратившийся в жалкого идиота, зависимого от галлюциногенов из-за того, что не может забыть какую-то женщину, — такой финал ей очень понравится.

Она была женщиной, не знающей прощения. Она не позволяла даже просить прощения.

Она хотела от него не искупления или раскаяния. А лишь боли.

Яркой боли, такой, словно каждую секунду сдирают кожу. Это было единственное, чего она желала…

Придётся дать.

Это единственное, что он мог ей дать.

Орсини скривил губы в улыбке.

— Смейся. Всё по-твоему.

Она рассмеялась.

И это было приятно видеть.

Так приятно, что он не мог отвести взгляд.

Очень долго.

Александр Адис отсутствовал. И вот однажды пришло письмо, написанное почерком Александра.

«Наследуй титул».

Он вскользь предложил это Каллену, но тот отказался.

— Сейчас исполняющий обязанности главы семьи — вы, брат. Не перекладывайте на меня свои обязанности.

Ему хотелось схватить Каллена за грудки и закричать, что это изначально была его обязанность.

Но и это была лишь реакция «себя», оставшаяся в его голове.

На самом деле он не почувствовал никакого волнения.

Ему было всё равно.

Так он и унаследовал титул герцога.

— Ваша светлость, поступило предложение о браке. Невеста…

— Хорошо.

Дворецкий удивлённо поднял голову. Орсини ответил:

— Принимаю.

С какого-то момента его мир разделился на две части. Та женщина, и всё, что не она.

Поэтому ему было всё равно, кто будет его женой. Нищенка с улицы или принцесса из императорского дворца.

Для него все были одинаковы.

— Я не могу дать вам ничего, кроме титула герцогини.

— Тогда почему вы приняли это предложение о браке? Потому что это долг главы семьи?

Орсини кивнул.

От такой грубости Лилиенна усмехнулась. Но не обиделась. Наоборот, её глаза заблестели.

— Хорошо, я тоже буду откровенна. Я выбрала вас по простой причине. Потому что вы герцог Адис.

Лилиенна указала на него.

— Внешность у вас тоже прекрасная, так что вы везде будете меня подчёркивать, а поскольку вы потомок святого рыцаря, ваша власть будет вечной.

Лилиенна улыбнулась, глядя на него, как на первоклассный аксессуар.

— Мне игры во власть интереснее, чем игры в любовь.

Собеседник перед ней мог ей это дать.

— К счастью, наши желания совпадают. Как думаете? Мы ведь сможем поладить?

Орсини Адис женился.

Но в первую брачную ночь он и пальцем её не тронул. Ему не хотелось.

— Я теперь твоя жена. И ты собираешься уклониться от супружеского долга в первую ночь?

— Да.

Лилиенна, казалось, была задета в своей гордости, но послушно отступила.

— Хорошо, я подожду немного. Но не забывай. Ты должен произвести на свет наследника. Разве не для этого ты женился на мне?

— Знаю.

— Но давай проясним одно. Ты ведь не ожидаешь, что я буду хранить тебе верность, пока ты не обратишь на меня внимание?

— Вовсе нет.

— Я заведу любовников. Моложе и красивее тебя.

— Делай, как хочешь.

Лилиенна скривила губы в улыбке.

— Теперь я понимаю. У тебя есть любимая женщина? И она, похоже, даже не смотрит в твою сторону?

Ха-ха-ха. Лилиенна рассмеялась ему в лицо.

— Бедняжка. Чтобы сам Орсини страдал от неразделённой любви, кто же эта женщина?

Орсини не ответил.

Так супруги-герцоги с первой же ночи стали спать в разных комнатах.

Вернувшись в свою комнату, Орсини в одиночестве рухнул на кровать.

Он смотрел в потолок и думал.

Это сон. Или реальность.

Может, он тогда умер. Когда, обманутый Чёрными Апостолами, отдал свою жизнь, защищая не Канну.

Может, настоящий он тогда уже умер и исчез, а это лишь остаточное явление жизни.

Если не так, то почему всё это.

Такое фальшивое.

Жизнь не казалась жизнью. Словно плохой спектакль, за которым он наблюдает сверху.

Казалось, всё, что было настоящим, та женщина забрала с собой, уходя.

Нет, не всё.

Она оставила кое-что.

Орсини посмотрел на свою правую руку.

Рука, которую он потерял, когда послушно выпил яд, который она ему дала.

Она чудесным образом вернулась, но, может, это последствие. Он иногда страдал от мучительной боли, словно руку отрубают.

Как сейчас.

Но он никому не говорил. С самого начала у него не было и мысли лечиться.

Вместо того чтобы искать обезболивающее, Орсини протянул руку и взял галлюциноген с тумбочки. Умело открыл крышку и влил себе в рот.

Он закрыл глаза, а затем открыл.

Та женщина сидела на краю кровати и смотрела на него сверху вниз.

Орсини, лёжа, смотрел на неё снизу вверх. От боли, словно ему отрубают руку, на лбу выступил холодный пот, но он не издал и стона.

Наоборот, он поднёс эту руку к губам.

Глядя на неё пронзительным взглядом, он поцеловал руку, которую она искалечила.

Он любил эту боль.

После того, как он стал вызывать её галлюцинации, припадки уменьшились. Но не исчезли полностью.

Но то, что было несовершенным, скрывала тьма.

Днём Орсини Адис был безупречен. С какой стороны ни посмотри, не найти изъяна.

Когда-то он был похож на хулигана, а теперь наконец-то взялся за ум, — пошли слухи, что он идеальный герцог.

Он знал, что хорошо умирает. И собирался так умирать и дальше.

Внешне — безупречный герцог, а на самом деле — жалкий наркоман, корчащийся в бессмертной боли.

Как она и хотела.

Он собирался так мучиться и умирать всю жизнь, но…

— Господин герцог, пришла она.

— Кто?

— Та, леди Канна Адис…

Перьевая ручка, которой он подписывал документы, замерла. В тишине Орсини молча смотрел на бумаги.

«Я больше никогда не буду тебя искать».

«Так что и ты больше никогда не появляйся передо мной. Тогда я тебя…»

Это было лишь мгновение. Орсини, подписывая документ, тихо ответил:

— Впустите.

Шурх, он перевернул страницу. Прошлые воспоминания снова наложились друг на друга. Даже та искренность, которую он так и не смог высказать до конца.

«Тогда я тебя не отпущу».

Не стоило приходить.

Канна.