После долгих раздумий Канна приняла решение.

— Рафаэль, я должна вернуться в Адис.

Первый принц, Аргон, — Чёрный Апостол.

Свидетелями этой правды были только Канна и Александр.

Но почему Александр?..

'Почему он не раскрыл, что Аргон — Чёрный Апостол?'

Она была уверена, что он раскроет этот факт и покарает его.

Но Александр ничего не сделал. Нет, наоборот…

'Он передал титул Орсини'.

Передача титула означала передачу власти. Это было равносильно объявлению о своём уходе с передовой.

'Определённо что-то случилось'.

Иначе он бы не отступил, оставив Аргона в покое.

'К тому же, Орсини женился на принцессе Лилиенне'.

Месяц назад.

Новый герцог Адис взял в жёны дочь императора.

То есть, он породнился с императорской семьёй.

И это было не всё.

Сильвиан тоже вёл переговоры о помолвке с Чжухва.

'Нельзя позволить Чжухва родить ребёнка'.

Канна разгадала замысел Аргениана.

В прошлом Аргениан, применив силу к Сонхи, всё испортил.

Поэтому на этот раз он действовал очень осторожно, вкладывая все силы. Чтобы не возникло непредвиденных ситуаций, как с Сонхи.

На этот раз он, должно быть, делает так, чтобы Чжухва сама сделала выбор, и притворяется, что помогает ей.

'И в такой ситуации Орсини стал свояком Аргона'.

К тому же, авторитет императорской семьи сейчас был крепок как никогда.

Она слышала, что несколько лет назад государственный проект, в который император вложил средства множества аристократов, имел огромный успех.

Благодаря этому состояние вложившихся аристократов увеличилось в несколько раз, и поддержка императорской семьи стала очень прочной.

Даже несмотря на слухи о том, что императорская чета зависима от наркотиков, огромное золото, которое приносила императорская семья, всё заглушило.

В такой ситуации, если бы Канна появилась и заявила: «На самом деле Аргон — Чёрный Апостол!», её, скорее всего, наоборот, обвинили бы.

В конце концов, у неё не было ни доказательств, ни чего-либо ещё.

Конечно, новый Божественный Дух, Рафаэль, верил ей, но основа этой веры — показания Канны.

'И сейчас я в империи, должно быть, выгляжу как мошенница. Мошенница, которая притворилась мёртвой и жила как любовница Алексея'.

Поэтому показания Канны не имели силы.

Наоборот, была велика вероятность, что её заклеймят как Чёрного Апостола или как нечистую на руку женщину, которая соблазнила и развратила нового Божественного Духа, чтобы захватить империю.

Поэтому должен был выступить другой свидетель, Александр Адис.

Александр ведь тоже это хорошо понимал, так почему он бездействует?

'Нужно с ним встретиться'.

— Рафаэль, у меня к тебе просьба.

— Приказывайте всё, что угодно.

— Ты можешь уничтожить Мировое Древо?

Канна вспомнила знания Сонхи.

Чёрное, как тьма, дерево, поверхность которого была усеяна чёрными магическими камнями, это ужасное дерево…

Не из этого мира.

Южный континент, уничтоженный чёрным туманом, Мировое Древо, существовавшее с тех времён, вероятно, было первым инородным телом, пробившим стену мира.

'Неудивительно, что из дерева росли магические камни, это с самого начала было странно'.

Не грибы, а магические камни, растущие из дерева. Это было своего рода каналом, притягивающим сюда силу иного мира.

То есть, Мировое Древо само по себе было растением, разрушающим стену мира.

'И для безумного плана Аргениана это Мировое Древо тоже нужно'.

Поэтому это чудовище должно было исчезнуть.

— Уничтожить Мировое Древо я уже однажды пытался.

— Однажды? Когда?

— Когда вернулся сюда.

Он говорил о том времени, когда захватил Великий Храм.

Тихо сказал Рафаэль:

— Тогда не получилось, но я попробую снова.

— Спасибо.

Канна улыбнулась в знак благодарности.

— Мы какое-то время не увидимся.

— Да. Но это временно. Скоро снова увидимся, так что не расстраивайся.

На это Рафаэль ответил сдержанно:

— Не беспокойтесь. Я могу прожить всю жизнь лишь воспоминаниями о нескольких ночах, проведённых с вами.

И протянул руку.

Он взял кончик чёрных волос Канны.

Казалось, она чувствовала тепло его руки. Очень горячее.

Как он и сказал, как в те ночи, проведённые вместе.

Канна, глядя на волосы, обвившиеся вокруг его пальцев, подняла голову. Взгляд Рафаэля был прикован к Канне.

Канна закрыла глаза.

Как только было дано разрешение, он тут же наклонился.

Когда она прибыла в Адис, Каллен, словно только этого и ждал, выбежал ей навстречу.

'Идёт'.

Канна внутренне напряглась. Безумный Каллен, которого она видела в будущем, был слишком ярким.

— Вы пришли, сестра.

Но, к счастью, три месяца, похоже, прошли благополучно.

Сейчас Каллен был благородным джентльменом. Таким, каким она требовала, чтобы был «Каллен Адис».

'Слава богу. Ещё не сошёл с ума'.

Каллен поклонился и поцеловал её руку.

— Я опоздала?

— Да, очень опоздали.

Сказал Каллен с укором, скривив губы.

— Я думал, вы меня бросили.

— Разве такое возможно.

Войдя за ним в особняк, она увидела, как засуетились слуги.

'Ну, это ещё терпимо'.

Для человека, которого считали мёртвым, реакция была довольно сдержанной.

'Хотя, слухи, должно быть, уже разнеслись'.

В Ялдене её видели не один и не два человека.

— Алек… бывший герцог?

— Не знаю.

— А?

— Это секрет, но отец уже давно исчез.

Канна остановилась.

— Он прислал письмо с приказом унаследовать титул и исчез.

Каллен, глядя на её лицо, усмехнулся.

— Неужели вы о нём беспокоитесь? Беспокойтесь о том, о ком нужно. Не о ком-то другом, а…

— Орсини.

Канна прервала его.

— Мне нужно встретиться с Орсини.

Войдя в его кабинет, Канна вздрогнула и остановилась.

'Орсини?'

Орсини в галстуке-кравате.

Аккуратно зачёсанные волосы, идеально застёгнутые манжеты на запястьях — от этого вида её охватила неловкость.

Она уже видела его таким однажды, но каждый раз это удивляло. Словно она не могла к этому привыкнуть.

Он подписывал документы и искоса взглянул на неё. Но тут же снова опустил взгляд на бумаги.

— Хорошо выглядишь.

— …Что?

— Цвет лица хороший. Похоже, ты хорошо провела время?

Это правда. Рафаэль так хорошо о ней заботился.

Проблема была не в этом.

'Почему он не злится?'

«Пойдёшь со мной?»

Она отчётливо помнила.

Что в тот день она растоптала в Орсини.

В тот миг Орсини поставил на неё всю свою жизнь.

Канна разорвала это, оскорбила и высмеяла. Это было равносильно тому, чтобы убить человека и плюнуть на его труп.

Даже по её собственному мнению, это был довольно жестокий поступок.

'И он так спокойно меня встречает?'

Хоть это и было подозрительно, сейчас было не до этого.

— Удели мне немного времени. Мне нужно кое-что сказать. Важное.

— Говори.

Он снова подписал документ и перевернул следующую страницу.

— Это не то, что можно слушать так невнимательно.

— Я слушаю внимательно, так что говори.

Канна вздохнула.

— Хорошо. Слушай меня внимательно.

И начался рассказ.

Цель старого Божественного Духа, Аргениана.

И рассказ о матери Канны. О том, что Аргениан собирался сделать с Канной.

И в конце, рассказ о том, что Аргон — Чёрный Апостол, и что императорская семья, должно быть, находится под их контролем.

— …Ты слушаешь?

— Да.

— И всё равно так себя ведёшь?

Это было поразительно.

Она сказала, что старый Божественный Дух, принц Аргон — Чёрный Апостол, а он всё ещё смотрит на свои бумаги?

Орсини был Адисом.

Адис. Потомки древнего святого рыцаря, из поколения в поколение сражавшиеся с чёрным туманом.

Она думала, что, услышав это, он, естественно, станет сотрудничать.

'Нет, не сотрудничать'.

Она думала, что он, естественно, возьмёт всё в свои руки и возглавит борьбу.

Потому что это долг главы дома Адис.

— Канна Адис. Ты, знаешь ли, мошенница, обманувшая всю империю.

Шурх, Орсини перевернул страницу.

— Кто поверит словам сумасшедшей, которая однажды инсценировала свою смерть.

Спросил Орсини с искренним любопытством.

— Как ты думаешь, найдётся ли среди аристократов хоть один, кто прислушается к твоим словам?

— …

— Я отреагировал совершенно нормально, идиотка.

Канна признала правоту Орсини. Поэтому ей и нужно было содействие Адисов.

Потому что слова Канны, лгуньи, которая притворилась мёртвой и жила в Ялдене как любовница наследного принца, не имели никакой силы.

— Бывший герцог тоже был свидетелем.

— Но его здесь нет.

— …Тогда я найду доказательства. Тогда ты поверишь моим словам?

— Будет нелегко.

— Что?

— Принц Аргон — брат моей жены.

Орсини спокойно подписал документ.

— Если ты попытаешься его очернить, я, ради своей жены, остановлю тебя.

— О чём ты сейчас говоришь?

— Адис остановит тебя.

Сказал он мягко, словно объясняя ребёнку.

— Я буду тебе мешать, я, изо всех сил.

— …

— Неважно, какова правда.

Наконец он подписал последнюю страницу. Щёлк. Он положил перьевую ручку.

И удобно откинулся на спинку мягкого кожаного кресла.

— Так что старайся. Что бы ты ни делала, Адис будет тебе мешать.

Принять его слова было нелегко.

Какими бы ни были их отношения, он был Адисом. Он никогда не забывал о своём долге Адиса.

И он собирается мешать поимке Чёрных Апостолов?

— Что с тобой? Ты сошёл с ума?

— Может быть.

Орсини пожал плечами.

— Раз уж сошёл с ума, решил изменить своё поведение.

И встал.

Когда его тело выпрямилось, Канна снова ощутила, насколько он высокий.

Он, обутый в те самые джентльменские туфли, которые так ненавидел, подошёл к ней.

Встал перед ней и наклонился.

Когда его лицо внезапно приблизилось, Канна поняла.

Орсини изменился. Не только внешне.

Лицо Орсини, смотревшего на неё сейчас сверху вниз, было таким решительным.

Словно у человека, наконец нашедшего ответ.

Это был не тот Орсини, над которым она издевалась. Не тот мужчина, который поддавался неконтролируемому желанию и, злясь на это, всё равно жаждал его.

Словно всё разрушилось, и осталось лишь одно.

Женщина. Мужчина, жаждущий женщину. Только это.

— Но не слишком разочаровывайся. Моё мнение может измениться.

— …Что ты имеешь в виду?

— Это зависит от тебя.

Он посмотрел на неё.

— Отдайся мне.

В его зелёных глазах заплясали искры, а затем вспыхнули ярким пламенем.

— Ты ведь сама сказала, что я похотливый кобель.

Орсини в точности повторил фразу, которая когда-то разорвала его душу.

— Как там было. Животное, которое возжелало женщину, которую всю жизнь считал сестрой?

Пик, вырвался лёгкий смешок.

— Подумав, я понял, что ты была права. Да, я такой. Похотливый пёс, который возжелал женщину, которую считал сестрой. Но что поделаешь. Тебе нужно содействие этого пса?

Орсини улыбнулся. Внезапно, впервые за долгое время, он почувствовал себя живым.

— Отдайся мне. Тогда я выслушаю тебя. Даже если ты потребуешь принести голову императора, я сделаю это.

Может, стоило сделать это раньше.

Равнодушно подумал Орсини.

Всё равно для неё он был непростительным, низким злодеем-мусором, не имеющим права даже просить прощения, так может, стоило с самого начала так на неё давить.

Как сейчас.

Как червь, который, чтобы заполучить желанную женщину, готов отказаться от своих вековых убеждений и низко шантажировать.

— Мусор.

Канна, как всегда, смотрела на него ледяным взглядом. Презрение. Отвращение. Увидев эти эмоции, знакомая боль пронзила его грудь. Теперь ему даже нравилось это ощущение.

— Хорошо знаешь. Разве странно, что мусор ведёт себя как мусор?

— Проваливай в ад, ублюдок.

В ад?

Орсини скривил один уголок губ.

— Посмотри на меня внимательно, Канна.

Он кончиком указательного пальца легонько постучал по её щеке.

— Я уже в аду.

С того самого момента, как он полюбил женщину, которая ненавидела его до смерти, он постоянно горел в адском пламени.

Он совершенно не знал, как избавиться от этой восторженной боли. Нет, на самом деле, он и не хотел знать.

Как сейчас, эта правая рука, которая болит так, словно её режут заживо.

Он любил даже эту боль.

Любил.