1 - 10
Арте как безумная выскочила из комнаты. Ни тесные туфли на каблуках, ни длинный подол платья не стали для неё помехой.
Она неслась по длинному коридору, перескакивала через ступеньки, совершенно не заботясь о том, что может упасть и расшибиться.
Оказавшись на первом этаже, у самого подножия лестницы, она всё-таки споткнулась и упала, но не обратила на это ни малейшего внимания. Вскочила на ноги, словно вообще не чувствовала боли, и побежала дальше.
Ориентируясь на шум, Арте быстро определила, откуда донёсся выстрел.
Не где-нибудь, а прямо в главном холле, у парадных дверей.
...
От открывшейся картины Арте лишилась дара речи.
Гвалт, по которому она нашла дорогу, разом исчез. В ушах пронзительно зазвенело.
Вокруг стояли люди с разинутыми ртами, что-то кричали, но она не слышала ни звука.
Первым делом она увидела полицейского, наставившего на кого-то пистолет.
Как заворожённая, Арте проследила за направлением ствола.
К её ужасу, на мушке оказался граф.
Отец истошно кричал, пытаясь вырваться, но дворецкий и слуги крепко удерживали его, стараясь уберечь от пули. Рядом, на руках у Лизы и горничных, без чувств лежала графиня.
Питер. Где Питер?
Арте затравленно озиралась по сторонам в поисках брата.
Рядом с полицейским стояли барон Питт и Бенджамин с мерзкими ухмылками на лицах, а прямо перед ними пол был залит кровью.
Взгляд Арте вернулся к тому, на чём задержался мгновение назад.
Она лихорадочно осмотрела родных. Слава богу, ни на родителях, ни на Лизе крови не было.
Барон Питт и Бенджамин, один вид которых вызывал омерзение, тоже были целы.
Кто-то точно истекал кровью, но на всех присутствующих не было ни пятнышка.
…Не может быть.
Часто и тяжело дыша, Арте проследила взглядом за кровавым следом.
На конце этой жуткой дорожки лежал вовсе не человек.
…!
Там лежали два отстреленных пальца.
Перед глазами тут же вспыхнуло воспоминание о кисти Бенджамина, отрубленной пулей два дня назад.
Тот же парализующий ужас и чувство полнейшей нереальности происходящего вновь сковали Арте.
Нет. Только не это.
Бормоча эти слова как заклинание, Арте стала искать глазами того, кому принадлежали пальцы.
Тревога, охватившая её перед выстрелом, не шла ни в какое сравнение с той бездной отчаяния, в которую она падала сейчас.
— А…
И почему дурные предчувствия всегда сбываются?
Когда она наконец увидела брата, её бросило в холод.
Питер стоял на коленях, жёстко заломленный полицейскими, а с его руки обильно капала кровь.
Это были его пальцы. Крупные, ровные пальцы Питера — Арте так любила его руки. И теперь они были изувечены.
Когда она посмотрела в глаза брата, налитые кровью от дикой боли и бессильной ярости, звон в ушах пропал.
Все звуки разом обрушились на неё.
— Отпустите! Немедленно отпустите моего сына!
Гневный рёв графа разнёсся по холлу. Но никто из ворвавшихся в дом полицейских и ухом не повёл.
— Ха! Вот и она!
Пока Арте трясло от этого кошмара наяву, её заметил Бенджамин.
Все, кто находился в холле, тут же уставились на смертельно бледную девушку.
— Любуйся. Это всё из-за тебя. Надо признать, твой придурок-братец и впрямь неплохой вояка. Я собирался отстрелить ему кисть, как и он мне, но этот гад увернулся, так что лишился всего пары пальцев. Какая досада.
Подло ухмыляясь, Бенджамин направился к Арте.
Граф, Лиза и все слуги тут же попытались заслонить её, а Питер отчаянно рванулся вперёд, но один из полицейских выстрелил в потолок, и от страха никто не посмел сдвинуться с места.
— Знаешь, ты ведь так любишь свой драгоценный договор. Так вот, читай: «В случае нанесения телесных повреждений виновный несёт соразмерное наказание». Око за око. Зуб за зуб. Понимаешь? Ты же у нас умная. Так что я имел полное право прострелить этому ублюдку руку, и закон на моей стороне.
— В договоре нет такого пункта!
— Да. Верно. Я его туда вписал. Потому что могу. А твой папаша собственноручно всё это подписал. Можешь сама проверить. Кто ж ему виноват, что он ставит подпись под такой чушью? Скажи спасибо своей аварии — это ведь на тебя ушли все деньги.
Глаза Арте, не отрывавшей взгляда от Бенджамина, тоже налились кровью.
Впервые в жизни она испытала настоящую жажду убийства.
Хотелось вырвать пистолет у любого полицейского, засунуть его Бенджамину в пасть и нажать на курок.
— Если бы он просто стоял и терпел, всё бы обошлось. Но твой братец мало того, что увернулся, так ещё и ранил нашего доблестного офицера. Сама знаешь, что бывает военным за нападение на полицейского при исполнении. Твой братец сгниёт в тюрьме.
— Что за чушь!
— Но я сегодня добрый, так и быть. Подскажу, как его вытащить. Отдайте нам графский титул.
— Идиот. Титул нельзя просто взять и передать, как мешок картошки.
— Туго соображаешь. Выйди за меня — и титул перейдёт к нам. Из-за тебя я стал калекой, вот и будешь прислуживать мне до конца своих дней. Справедливо, не так ли?
Бенджамин потряс перед её лицом забинтованной культёй правой руки, а левой грубо схватил её за волосы.
Арте пронзила острая боль, но она не издала ни звука, лишь продолжала испепелять его взглядом.
— Даю тебе два дня на раздумья. И даже не вздумай бежать. Иначе я покажу тебе, что такое настоящий ад. Оставлю тебя и твою семейку ни с чем. Вы на своей шкуре узнаете, каково это — жить так, что лучше бы сдохнуть!
Бенджамин вдруг сорвался на визг, словно одержимый, а затем с силой швырнул Арте на пол.
— Чего встали?! Уводите его!
— Есть!
Полицейские, явно купленные бароном, потащили Питера к выходу. У Арте даже не было времени осознать боль от падения.
— Питер! Нет! Питер!
Арте, Лиза, граф — все в отчаянии звали Питера, пытаясь прорваться к нему, но тщетно.
Против вооружённых людей сопротивление графской семьи было бесполезно.
— А-а-а-а!
Так и оставшись сидеть на полу, Арте разрыдалась, слушая, как заводится двигатель полицейской машины, увозящей Питера.
Представьте, что я Перия, и помогите мне — эта единственная фраза обернулась катастрофой, затянувшей её семью в бездну отчаяния.
* * *
Когда первый шок прошёл, граф спешно отправился к семейному адвокату.
Он поднял все свои связи, обзванивая знакомых в военной полиции.
Слуги тоже сбились с ног, пытаясь хоть чем-то помочь, а Лиза ни на шаг не отходила от постели матери.
И только Арте не двигалась с места.
Она всё так же сидела на полу, до побеления костяшек вцепившись в подол платья.
Марта и другие горничные пытались увести её в комнату, но безрезультатно. Арте застыла как изваяние, и лишь в глазах её полыхало синее пламя.
Тело оцепенело, но разум работал чётко и холодно, как никогда прежде.
Она была первопричиной всего этого. Да, во всём виноват Бенджамин, но и с ним они связались только из-за её аварии.
Из-за неё Питер потерял пальцы и оказался за решёткой. Из-за неё страдала вся семья и все обитатели поместья.
А значит, именно ей предстояло всё исправить. И пожертвовать собой ради этого тоже должна была она.
Но выходить замуж за Бенджамина она не собиралась ни при каких условиях. Она хотела растоптать все его планы. Хотела, чтобы всё, чем он так кичился, обратилось в прах.
Питер лишился пальцев. Значит, Бенджамин должен лишиться головы — не меньше. В системе ценностей Арте это была справедливая цена.
Будь её воля, она бы расправилась с ним сама. Без чьей-либо помощи, своими собственными руками, заставила бы его вдвойне захлебнуться тем унижением, что испытала сегодня.
Но, как это часто бывает, между желаемым и действительным пролегала огромная пропасть. У Арте не было ничего из того, что ей было так необходимо. Придётся просить о помощи.
Ей нужна была власть, чтобы в одночасье сокрушить империю, которую Питты выстроили на своих деньгах. Ей нужно было богатство, чтобы разорвать долговые цепи, сковавшие графство. И, наконец, ей нужен был авторитет, чтобы безнаказанно стереть с лица земли целый дворянский род.
Был только один человек.
Один-единственный человек во всей империи, обладавший всем, что ей требовалось.
Димион Локата. Герцог Локата. Капитан Локата.
Кем бы он ни предстал, любой его статус идеально подходил для её целей.
...
Где-то в глубине дома зазвенел колокольчик, оповещая о чьём-то прибытии. Слуга распахнул парадные двери, встречая вошедшего Димиона, и в этот момент Арте поднялась с пола.
Она решительно направилась к нему. Трудно было поверить, что ещё пару минут назад она сидела не шевелясь.
Её шаг был быстрым, подгоняемым отчаянием.
— Мне нужно с вами поговорить, ваша светлость.
Голос Арте звучал холоднее обычного, а взгляд был непривычно острым.
— Наедине. Без свидетелей.
