1 - 8
Как только отчаянный голос произнёс это до боли знакомое имя, глаза Димиона расширились.
Шок мгновенно сменился выражением, которого Арте у него ещё никогда не видела.
Неизменная расслабленность и ленивая истома разлетелись вдребезги, а в светло-зелёных глазах поднялась настоящая буря.
Арте не могла понять: сработала ли её уловка, или она только что совершила очередную непоправимую ошибку?
На кого обрушится эта буря — на неё саму или на Бенджамина у неё за спиной? Она не знала.
Сердце бешено колотилось, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Секунды в ожидании ответа тянулись как вечность.
— Кто… — Его голос звучал низко и глухо. Медленно разомкнув губы, он спросил: — Кто с вами это сделал?
К счастью, ярость была направлена не на Арте, а на того, кто стоял позади неё.
— Тот, кто сзади?
Напряжение резко спало, и Арте бессильно кивнула. На то, чтобы ответить вслух, не осталось сил.
— Грязная шлюха!
Словно подтверждая её слова, обезумевший от злости Бенджамин бросился на неё.
Димион мгновенно заслонил Арте, спрятав её за своей широкой спиной.
Картина перед глазами тут же переменилась: вместо лица герцога она уткнулась взглядом в его мундир.
— Ха! Так я и знал! Продалась ему, да?! Ещё бы, с чего бы вдруг самому герцогу Локате тащиться в такую глухомань!
Окончательно потерявший рассудок Бенджамин, брызгая слюной и выкрикивая оскорбления, выхватил из-за пояса пистолет.
Оружие было настолько щедро покрыто позолотой, что нелепо сверкнуло в лунном свете, как только он его достал.
При виде этой безвкусицы, с головой выдававшей в её владельце вульгарного нувориша, Димион слегка вскинул бровь. Давненько ему не попадались такие жалкие игрушки.
— Стрелять вздумал? Эта хлопушка скорее покалечит тебя самого, чем кого-то убьёт.
— Ч-что ты несёшь?! Знаешь, сколько он стоит?! Я пристрелю эту ш-шлюху! А ну отойди!
— А если не отойду?
— Т-тогда я и тебя прикончу!
В его визгливом голосе не было ни капли решимости. Он так заикался, что слова едва можно было разобрать.
Димион не выдержал и усмехнулся — настолько жалким было это объявление войны.
Потеряв к барону всякий интерес, герцог слегка повернул голову к стоящей позади Арте и спросил:
— Какая рука?
От неожиданности Арте округлила глаза.
— …Что?
— Рука, которая с вами это сделала. Какая?
Оцепенение длилось недолго — мысли в голове завертелись с бешеной скоростью. Димион задал этот вопрос не для того, чтобы узнать правду.
Он давал ей выбор. Выбор, какую именно руку изувечить.
Фактически, он передал Арте право определить для Бенджамина меру наказания.
— Вы же не хотите…
Арте не смогла закончить фразу. Ей стало страшно: если она озвучит свои мысли, Димион непременно приведёт приговор в исполнение.
Будь её воля, она бы сама с радостью оторвала Бенджамину руки. И это было бы вполне справедливо, учитывая годы, в течение которых он и его отец помыкали её семьёй.
Но Арте должна была думать о последствиях. Если Димион сейчас отстрелит Бенджамину кисть, вся тяжесть расплаты ляжет на графство Тиан.
Питты ни за что не посмеют предъявить претензии герцогскому роду Локата. Они будут пресмыкаться перед ним, а весь свой гнев выместят на беззащитных Тианах — в этом можно было не сомневаться.
Его необходимо было остановить. И вовсе не ради Бенджамина, а ради её собственной семьи.
— Ваша светлость. Не надо. Если вы это сделаете…
— Значит, правая.
Но у Димиона на этот счёт были свои планы. Арте даже не успела его отговорить.
Словно направленный на него пистолет был лишь детской игрушкой, он шагнул вперёд без тени сомнения.
— П-пошёл вон! — взвизгнул Бенджамин, до смерти напуганный ледяной аурой герцога. Но на Димиона это не произвело ни малейшего впечатления.
Всё произошло в мгновение ока. Одним молниеносным, неуловимым движением Димион выхватил пистолет из рук Бенджамина и, не задумываясь, спустил курок, целясь в его правое запястье.
— А-а-а-а! Моя рука-а-а!
— Надо же. А ведь я хотел только припугнуть. Но раз уж пистолет оказался таким дрянным, пришлось отстрелить тебе руку.
Наглая ложь. Только прошлой ночью Арте читала в газетах хвалебные оды о том, что такой блестящий офицер рождается раз в столетие.
Он выстрелил точно в сустав. И выстрел был безупречен.
На зелёную траву брызнул фонтан крови. Оторванная кисть, ещё секунду назад бывшая частью тела Бенджамина, глухо шлёпнулась на землю.
…
Всё происходящее казалось дурным сном. Чувство реальности окончательно покинуло Арте. Всё случилось слишком быстро.
С того момента, как она взмолилась о помощи, назвавшись Перией, до того, как Димион отстрелил Бенджамину руку, прошло не больше пары минут.
— А-а-а! Ты псих?! Спятил?! А-а-а-а! — Бенджамин истошно визжал, катаясь по земле.
Как назло, дресс-кодом сегодняшнего приёма был белый цвет, и на светлой ткани пятна крови смотрелись особенно жутко.
Арте впервые в жизни видела, как в человека стреляют в упор. Впервые видела, как он падает в лужу собственной крови. Впервые видела столько крови вообще.
— А…
Лишь издав судорожный вздох, Арте осознала, что её бьёт крупная дрожь.
Накатившие эмоции скрутились в тугой, запутанный клубок. Это ведь она, прикрывшись именем Перии, умоляла его о помощи. И если бы не Димион, страшно даже представить, что бы с ней сотворил Бенджамин. Герцог действительно спас её.
И всё же он проигнорировал её мольбу. Арте просила не трогать барона, но герцог спустил курок, не дав ей и шанса его остановить.
Сейчас на лице Димиона не отражалось ни единой эмоции. Ни грамма сожаления. Он стоял так спокойно, словно всё это было рутиной. Будто прострелить человеку конечность для него так же естественно, как дышать.
Учитывая его профессию и количество полученных на войне наград, в этом не было ничего удивительного. Но понимать это умом и видеть воочию — совершенно разные вещи.
— Испугались?
Голос Димиона заставил Арте вздрогнуть всем телом. Скрывать сковавший её первобытный страх было уже невозможно.
Заметив её реакцию, Димион усмехнулся и медленно подошёл ближе. Арте от слабости осела на траву, и герцог опустился перед ней на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с её глазами.
— Я, вообще-то, жизнь вам спас. Если вы при этом смотрите на меня с таким ужасом, мне даже немного обидно.
Разве светло-зелёный цвет может быть настолько холодным?
Сегодня глаза Димиона, смотревшие на неё в упор, казались высеченными из чистого льда.
— …Спасибо за помощь. За то, что спасли меня.
Её голос жалко дрожал. Арте до боли закусила губу, отчаянно пытаясь совладать с собой: она не собиралась предстать перед ним слабой и запуганной.
Благодарность — благодарностью, но кое-что нужно было прояснить.
— Но моя просьба о помощи не означала, что молодому барону нужно отстреливать руку, ваша светлость.
Арте стиснула зубы и произнесла это так чётко и твёрдо, что голос больше не дрожал. Её глаза ярко полыхнули, бросая вызов исходившей от Димиона ауре смерти.
— Вы же сами попросили помочь, представив, что вы — Перия. Не я это придумал, вы сами назвали это имя.
— Да, но…
— Если вы не хотели, чтобы ему оторвало кисть, не стоило произносить это имя. Неужели нашего вчерашнего разговора вам оказалось недостаточно?
Его низкий, глухой голос теперь напоминал утробное рычание хищника перед броском. От нахлынувшего ужаса пальцы Арте непроизвольно сжались в кулаки.
— Уж поверьте, если бы этот ублюдок действительно посмел сотворить подобное с Перией, одной пулей дело бы не ограничилось.
…
— Посмел тронуть её — по пуле в каждую руку. Посмел смотреть на неё — по пуле в каждый глаз. Схватил за волосы — контрольный в голову.
В его тоне, когда он холодно перечислял, куда именно всадил бы пули, сквозила чистая, концентрированная жажда крови. Это были не пустые угрозы. Не бахвальство о том, чего уже никогда не случится. Димион говорил абсолютно искренне.
Одно только воображаемое покушение на Перию приводило его в такую ярость, что кровь стыла в жилах. Эта ярость была лучшим тому доказательством.
— Что за выстрелы?! Арте!
В тот момент, когда Арте содрогалась от гнева Димиона, на аллее появился граф в сопровождении толпы гостей. Было очевидно, что они сбежались на звук выстрела и истошные вопли.
Растрёпанная дочь с разбитой губой, возвышающийся над ней герцог Локата и вопящий молодой барон, катающийся в луже крови. При виде этой кошмарной сцены граф замер, надеясь, что всё это — лишь дурной сон.
Несмотря на шум шагов и крики толпы, Димион даже не обернулся. Он по-прежнему неотрывно смотрел на Арте.
Арте тоже не могла отвести глаз. Словно его взгляд превратился в капкан, в который она угодила и теперь не смела даже шелохнуться.
— Так что больше никогда не смейте трепать её имя. Это было моё последнее предупреждение.
Предупреждение Димиона было почти осязаемым. Его слова казались стальной хваткой, намертво сдавившей горло Арте.
Лишь когда тело Арте вновь содрогнулось от удушающего ужаса, Димион поднялся на ноги. Отведя от неё ледяной взгляд, он, как ни в чём не бывало, неспешно направился к графу.
— Этот молодой человек напал на вашу дочь. Она сильно напугана, так что позаботьтесь о ней, — не вдаваясь в лишние подробности, отрезал Димион. После чего, не проронив больше ни слова, он отвернулся и уверенно зашагал прочь через заполнившийся криками сад.
