1 - 17
Всё это были лишь предположения. Хотя она и была уверена в своих картинах, предсказать исход было невозможно.
Даже если Арте, как говорил Димион, добьётся признания в мире искусства и сполна воспользуется преимуществом покровительства Локаты, пятьдесят тысяч лиранов так просто не вернёшь.
— Разве вы не хотели отомстить?
Когда Димион заговорил о мести, взгляд Арте снова дрогнул.
— Даже ради того, чтобы покончить со всеми опасностями, о которых я упоминал, баронский род лучше стереть с лица земли.
Он был прав. Чтобы больше не дрожать от страха, не стискивать зубы от унижения и обрести финансовую свободу, лучше всего было довести семью Питт до полного краха.
Именно этого Арте уже давно отчаянно желала. Только так можно было навсегда разорвать эту долгую цепь злого рока.
— Люди часто этого не понимают, но для мести в конечном счёте тоже нужны деньги.
— …
— Тридцати тысяч лиранов для мести вполне достаточно. Лейтенант Тиан прекрасно знает, как распорядиться этими деньгами.
При упоминании Питера в памяти тут же всплыли вчерашние выстрелы и залитый кровью пол. Перед глазами живо встала его рука, туго замотанная окровавленными бинтами.
— Разве не стоит дать ему шанс? Тот лейтенант Тиан, которого я знаю, всегда платит той же монетой. Думаю, он отлично справится.
Димион не просто указал на то, что Арте упустила из виду, и восполнил этот пробел, но и прямо подсказал способ мести, объяснив, как действовать дальше.
От мысли, что давний план можно воплотить в жизнь, сердце Арте невольно забилось быстрее.
Однако тут же снова всплыл неразрешённый вопрос.
С чего он вдруг стал так добр к ней?
Если вспомнить отношение Димиона в последние дни, с его стороны было бы куда логичнее проявлять к ней враждебность, а не благосклонность.
Всего пару дней назад он угрожал ей, чтобы она не смела трепать имя Перии, игнорировал её просьбы и устроил скандал.
И вот этот самый человек вдруг предлагает помощь, о которой Арте даже не просила. Принять это за чистую благосклонность было сложно.
— У вас такое лицо, будто вы не понимаете, с чего это я вдруг решил помочь.
Застигнутая врасплох, Арте широко распахнула глаза.
Димион безошибочно прочитал её мысли.
— Потому что я согласился на вашу сделку, леди. Я защищаю всё, что становится моей собственностью. Даже если это всего лишь кукла.
Слово «кукла» прозвучало особенно отчётливо.
Сжимая в руках всученные Димионом пятьдесят тысяч лиранов и слушая, как он называет её своей куклой, своей собственностью, Арте с новой силой осознала, на какую отчаянную сделку пошла.
Но действительно ли он говорил искренне?
Она всё ещё отчётливо помнила чистейшее отвращение в его глазах.
Тот, кто испытывал столь сильные эмоции, вряд ли мог измениться в одночасье.
Это походило на ловушку. Она чувствовала это нутром.
Она не знала ни точных причин, ни истинных целей Димиона, но интуиция подсказывала: его благосклонность вызвана отнюдь не заботой о ней.
— Что ж, если не хотите, ничего не поделаешь.
На первый взгляд казалось, что он отступает. Однако и в его голосе, и в слегка приподнятых уголках губ сквозила уверенность: он не сомневался, что Арте примет предложение.
— …
Ей до дрожи захотелось сбить с него эту спесь, но это был лишь минутный порыв.
В ушах эхом отдавались слова о том, что Питеру нужно дать шанс на месть.
Живо вспомнилось и то время, когда графство страдало, скованное цепями долгов.
Возможность стереть их всех в порошок была прямо перед носом, и отворачиваться от неё было нельзя. Тем более что именно она стала причиной всего этого кошмара, и она просто не имела права отступать.
Даже если от этой затеи за версту несло дурным предчувствием, а долг значительно возрастал — Арте должна была последовать плану Димиона.
— …Спасибо вам, ваша светлость.
В итоге Арте приняла конверт.
Димион удовлетворённо усмехнулся и продолжил:
— Так или иначе, это сделка, поэтому подробный контракт подпишем по прибытии в столицу. Мы отправляемся через два дня. Собирайтесь.
— Через два дня? Это невозмож…
— И ещё, я бы хотел прояснить вопрос с обращениями.
Её протест против такой спешки был легко пресечён.
— У меня нет привычки расшаркиваться и говорить на «вы» ни с подопечными, ни с куклами.
— …
— Ты ведь не против, Арте?
Когда в его низком голосе прозвучало её имя, Арте поняла наверняка.
И эта странная перемена в поведении Димиона, и его весьма заманчивое предложение — всё это было ловушкой.
Липкой ловушкой, из которой так просто не вырваться.
***
Как и ожидалось, к тому моменту, когда Арте вернулась домой, новость о том, что они с Димионом вместе ездили в город, уже разлетелась по всему поместью.
Усадив растерянных родных, Арте объяснила им происхождение пятидесяти тысяч лиранов, которые дал ей Димион.
Разумеется, об их контракте она умолчала.
Вместо этого она преподнесла всё так, будто в разговоре случайно показала ему свои картины, те пришлись ему по вкусу, и он сам предложил стать её покровителем.
Она старалась рассказывать максимально правдоподобно и спокойно, но всё равно тревожилась.
Каким бы богатым ни был Локата, выложить пятьдесят тысяч лиранов, просто поверив в потенциал никому не известной леди, было поступком из ряда вон выходящим.
Здесь вполне логично было заподозрить какую-то тайную сделку.
Однако в их нынешнем положении семье было не до холодного рассудка перед лицом внезапно свалившейся удачи.
Они слишком долго жили под гнётом бесконечно растущих долгов и издевательств Бенджамина и барона Питта.
Все смертельно устали.
А после того, как Питер лишился пальцев, они и вовсе пали духом.
К тому же знакомство Димиона и Питера стало отличной ширмой, за которой скрылись все сомнения.
Они сражались бок о бок во множестве боёв в горячих точках.
Слово «боевой товарищ» обладало огромной силой. Стоило сказать, что Димион воспользовался именем Локаты для освобождения Питера именно потому, что они товарищи по оружию, и что он решил стать покровителем Арте, чтобы поддержать несправедливо пострадавшего друга, как все тут же начинали растроганно кивать.
Даже когда Арте объявила, что ей придётся подстроиться под график Димиона и уехать в столицу уже через два дня, никто особо не возразил.
Граф с графиней, конечно, удивились, не слишком ли это быстро, но на том всё и закончилось.
Они не стали отговаривать ни Димиона, ни саму Арте. Наоборот, лишь начали поторапливать прислугу, велев быстрее собирать вещи.
И только Лиза всё это время ходила с недовольным видом, подозревая неладное.
— Как там вещи? Уже собрала?
— Ага. Марта ведь такая педантичная. Сложила всё, кроме платья, которое я надену завтра утром.
Эти два дня пролетели в сборах, и вот уже наступила последняя ночь перед отъездом в столицу.
Лиза с всё таким же мрачным лицом вошла в комнату Арте.
— Что ты такая мрачная?
— А чему радоваться? Моя единственная младшая сестра внезапно упархивает в столицу.
— Похоже, только тебе одной жаль со мной расставаться.
Арте ответила со слабой улыбкой. В ней сквозила лёгкая горечь.
Когда стало известно о покровительстве Димиона, в графском поместье воцарилась едва ли не праздничная атмосфера.
Едва рассвело, граф Тиан отправился к барону Питту и погасил долг. Кроме того, Арте, как и велел Димион, передала деньги Питеру — вместе с короткой запиской, в которой призывала его отомстить.
Так что теперь семье Тиан оставалось лишь праздновать победу — их давняя заветная мечта сбылась. Неудивительно, что дом наполнился радостью.
Но всё же Арте было немного обидно оттого, что за этой вполне понятной эйфорией никто даже не задумался о предстоящей разлуке с ней.
Конечно, она не собиралась винить родных. Слишком уж долго длился этот кошмар, слишком много страданий им пришлось вынести. И всё-таки горького осадка было не избежать.
— Арте.
Словно разглядев печаль, затаившуюся за слабой улыбкой сестры, Лиза тихо позвала её:
— Тебе правда нужно уезжать в столицу?
