Контент удален!

И это было неудивительно: глядя на Арте, он чувствовал себя так, словно подглядывал за тем временем Перии, которого ему не суждено было увидеть.

После того как Перия ушла, её время остановилось пять лет назад — в отличие от времени Димиона, которое продолжало неумолимо течь.

Поначалу он думал, что всё в порядке. Пусть она навсегда останется юной, её сияющий образ из того времени был жив в памяти, и он верил, что сможет как-то выстоять, цепляясь за воспоминания.

Он был в этом уверен. Он так насмотрелся на её лицо, что заучил до мельчайших черт, и думал, что сможет вообразить её любой: и зрелой женщиной, и в средние годы, и даже старше.

Это было иллюзией. Невозможно вообразить будущее, которого никогда не видел. Димион не смог наложить ничего поверх замершего времени Перии.

Но стоило ему посмотреть на Арте, как он видел то самое будущее Перии, которое никак не мог себе представить.

Казалось, будь Перия жива все эти пять лет, сейчас у неё было бы точно такое же лицо, как у Арте.

Именно поэтому его так задело наличие у неё жениха.

Димион скупал все картины до единой, на которых стояла подпись «Перия Датон».

Все оставшиеся в этом мире следы Перии должны были принадлежать только ему.

Он не мог вынести даже мысли о том, что хотя бы одна её картина достанется кому-то другому. А от одной мысли, что женщина, напоминающая повзрослевшую Перию, окажется в объятиях другого мужчины, он терял рассудок.

Забавно, но даже голос у Арте был похож на голос Перии.

Больше всего после ухода Перии Димиона сводило с ума то, что он больше не мог перекинуться с ней ни единым словом.

Поела ли она, что видела и что пережила, был ли день радостным, скучала ли она по нему — он хотел расспросить её обо всём, но не мог.

В его комнате всё ещё лежала книга, которую оставила Перия, и её незаконченное письмо, но он не мог спросить, почему она читала эту книгу и что собиралась написать дальше.

Но когда он разговаривал с Арте, возникала иллюзия, будто он беседует с Перией.

Словно кто-то исполнил его самое заветное желание.

И если бы Димион не получил ту телеграмму, то, возможно, всё сложилось бы так, как надеялись старейшины, и он бы впустил Арте в свою жизнь.

Конечно, Перия навсегда оставалась его единственной спутницей, поэтому он ни за что не отдал бы Арте место возлюбленной или герцогини, но она вполне могла бы стать неплохой куклой.

Однако теперь, когда все кусочки пазла сложились воедино, Димион не собирался плясать под дудку старейшин.

Значит, они были так уверены в себе, потому что нашли леди, которая ещё и умеет рисовать.

Откровенно насмешливая улыбка тронула его губы.

Вспомнилась телеграмма, в которой старейшины выражали особую уверенность.

Они, видимо, верили: раз у неё столько общего с Перией, на этот раз Димион отступится и посадит её на пустующее место герцогини.

Леди из семьи, настолько далёкой от столичного светского общества, никак не могла их полностью устроить, но они явно считали, что это всё равно лучше, чем позволить роду Локата прерваться.

Чем больше он об этом думал, тем смешнее ему становилось.

— Ху-у…

Усмехнувшись, Димион снова протяжно выдохнул. Дым от сигары заклубился гуще, чем мгновением раньше.

Они заплатят за то, что посмели сделать его шахматной пешкой.

В голове проносились различные сценарии. Нужно было тщательно продумать, какой спектакль ударит по старейшинам больнее всего.

Наверное, драматичнее всего будет бросить их в бездну в тот самый момент, когда они решат, что дело в шляпе.

Чтобы швырнуть их на самое дно, сначала нужно вознести их до небес. Чем сразу ломать им игру, куда приятнее немного подыграть, а потом разнести всё вдребезги.

Нет. Так будет слишком банально. Лучше пусть они вообще не смогут ничего просчитать и не будут знать, что делать.

Как насчёт того, чтобы швырять их то в рай, то в ад? Проявлять благосклонность и вести себя так, будто вот-вот откроешь сердце, а потом как ни в чём не бывало снова издеваться и загонять в угол.

При мысли о растерянных, мечущихся Арте и старикашках на его лице расплылась довольная улыбка.

Определившись со сценарием, Димион поднялся с места.

Пока он предавался размышлениям, на улице начало светать. Оправдывая название «земли солнца», рассвет здесь наступал рано. Срок, который установил Димион, приближался быстрее, чем он ожидал.

— …

Вскоре к графскому поместью быстро приблизился угольно-чёрный джип.

Как и обещал верный адъютант, ещё до полного рассвета машина с Питером прибыла к Тианам.

Словно только и ждали появления Питера: стоило чёрному джипу пересечь сад, как к главным дверям высыпала толпа.

Не только графская чета Тиан и обе сестры, но даже многие слуги выбежали навстречу.

Взгляд Димиона невольно обратился к Арте.

Впалые глаза ясно говорили о том, что она не сомкнула их ни на секунду. Не в силах успокоиться, пока своими глазами не увидит брата, она нервно кусала губы.

Как только джип остановился, Питер вышел из машины. Его рука была густо замотана белыми бинтами, а сам он натянуто улыбался, но, судя по мертвенно-бледному лицу, чувствовал себя скверно.

Арте тут же бросилась к брату и крепко его обняла. Она обвила его шею руками и зажмурилась — эта сцена выглядела весьма правдоподобно.

Если бы Димион не знал правды, то вполне мог бы поверить, что в этом нет ни капли фальши.

— …

Димион, скрестив руки на груди, присел на край стола. Наблюдая за превосходной актёрской игрой Арте, он снова погрузился в размышления.

В число тех, чьи раздутые до небес ожидания он собирался вбить в землю, входила и Арте.

Скорее всего, она сама была лишь пешкой в игре старейшин, но он не собирался делать ей на это скидку.

Её вина за то, что она посмела использовать имя Перии, была слишком велика для милосердия. А поскольку она сделала это не единожды, это тянуло не на смягчение приговора, а на отягчающее обстоятельство.

Внезапно ему стало любопытно.

Как отреагирует Арте, если Димион подыграет их плану и будет вести себя так, будто и впрямь отдал ей своё сердце?

Наверняка обрадуется. Возможно, останется довольна собой, думая, что отлично его заманила. Даже не подозревая, каким ядом обернётся для неё его благосклонность.

Для невесты, которой суждено стать хозяйкой Локата, привязанность Димиона стала бы огромной силой и оружием, но Арте никогда не сможет занять это положение.

Встать рядом с Димионом, не будучи ни возлюбленной, ни невестой — это равносильно тому, чтобы добровольно стать жертвой для светского общества.

Очевидно, что она станет женщиной, с которой Димион просто развлекается от скуки, обрастёт грязными слухами, а её репутация рухнет на самое дно.

И не имело значения, правда это или нет. Как бы Арте ни пыталась оправдаться, её никто не станет слушать, и она неминуемо будет разорвана в клочья лицемерными гиенами, не знающими меры.

Столичное светское общество — это не тот мир, где смогла бы выжить провинциальная леди, выросшая в этой глуши, глядя на море.

Сейчас ей может казаться, что находиться рядом с «герцогом Локатой» без какого-либо официального статуса легко, но стоит ей последовать за ним в столицу, как она тут же столкнётся с суровой реальностью.

А когда столкнётся, как она сломается? Тихо увянет? Или закатит истерику со слезами и криками? А может, долго будет терпеть, а потом выложит Димиону всю правду?

Любой из вариантов обещал весьма захватывающее зрелище.

— …

Когда Питер после весьма шумной встречи направился в особняк, Арте не пошла за ним, а замерла на месте.

А затем подняла голову и посмотрела в сторону гостевой комнаты, где остановился Димион.

Солнце уже полностью вышло из-за горизонта. Яркий свет беспрепятственно проникал сквозь окно, чётко выдавая Димиона.

— …

— …

Их взгляды невольно встретились. Её золотистые глаза, вобравшие в себя свет утреннего солнца, сверкали особенно ярко.

Но не успел он вдоволь налюбоваться, как Арте вежливо поклонилась ему.

Выразив безмолвную благодарность, девушка без малейших сожалений развернулась и вошла в дом. В одно мгновение парадный двор графского поместья опустел.

Димион немного посмотрел на то место, где стояла Арте, а затем, никак больше не отреагировав, отошёл от стола.

Арте была самым настоящим испытанием. Мерзким испытанием от раздражающих старикашек, которые словно спрашивали: «Сможешь ли ты отвернуться от женщины, которая носит лицо Перии, держит кисть, как Перия, и стоит рядом с тобой, как Перия?»

И Димион был готов с радостью принять этот вызов. Раз уж они хотят проверить, дрогнет ли его сердце, у него тем более нет причин уклоняться.

Он с удовольствием им покажет.

Покажет, что, как бы сильно она ни была похожа на Перию, всё это бессмысленно, если она — не настоящая.

Покажет, что пусть даже женщина, пытающаяся его соблазнить, носит лицо Перии, он может быть с ней сколь угодно жестоким.

Он снова зажал сигару в зубах, раскурил её и глубоко затянулся.

Незапланированная игра в куклы обещала быть весьма забавной. Да, весьма.