Контент удален!

Это был решающий ход. Импульсивный, но она ни о чём не жалела.

Главным оружием Арте было не что иное, как образ Перии. И хотя проблема заключалась в том, что она совершенно не понимала причины, Димион так или иначе вспоминал Перию, глядя на неё.

Он был мужчиной, который держал весь мир у своих ног и казался настоящим богом. Единственное, что заставляло его проявлять человеческие эмоции, — это всё, что было связано с Перией.

Пожалуй, это была единственная слабость Димиона. И за неё следовало крепко ухватиться.

Она прекрасно понимала, насколько жестоко использовать мёртвых, а тем более мёртвую возлюбленную, но другого выхода не было.

— Нашлась ли, ваша светлость?

Ответа на её встречный вопрос не последовало. Само молчание стало ответом.

Очевидно, ни одна из женщин, которых подсовывали старейшины, — да и вообще никто из тех, кого он встречал после смерти Перии, — не напоминал ему о ней так сильно, как Арте.

— Вы до сих пор оставляете место невесты пустым и не заводите даже самой обычной любовницы, потому что не хотите забывать леди Датон. И наверняка не хотите, чтобы поверх воспоминаний о ней накладывались другие.

С этого момента начиналась азартная игра. Либо она получит его богатство и влияние, как и хотела, либо навлечёт на себя гнев Локаты и рухнет в ещё более глубокую пропасть.

— Любая другая женщина попыталась бы стереть образ леди и запечатлеть поверх неё себя, но я не такая. Запечатлейте воспоминания о ней на мне.

Пусть даже на это уйдёт вся удача, отпущенная ей на эту жизнь. Арте искренне молилась, чтобы Димион поддался на уговоры.

— Я буду вести себя как леди Датон. Манера речи, привычки, вкусы — я подстроюсь под всё, от первого до последнего.

Так как Димион только что подошёл ближе, расстояние между ними сократилось. Арте осторожно протянула к нему руку.

Её целью была его ладонь. Покрытая мозолями, доказывающими, что он хорошо обученный солдат, она была огромной и очень твёрдой.

Мягкая, нежная ладонь легла поверх его огромной кисти. Молясь, чтобы он не заметил её бешено колотящегося сердца, Арте потянула его руку на себя и прижала к своей щеке.

— Застывшие навеки портреты и фотографии не утолят вашу тоску, но живая кукла — совсем другое дело. Я говорю, двигаюсь, и вы можете вот так ко мне прикасаться.

Это была дерзость. И своего рода провокация. Доказательством тому послужил дрогнувший взгляд Димиона.

— Делайте со мной всё, что хотели сделать с леди Датон.

Арте лучше кого-либо понимала, какое это безумие — становиться куклой на замену мертвецу.

Но сейчас ей нужно было пойти даже на безумие, лишь бы перетянуть Димиона на свою сторону. Мужчина, стоявший перед ней, был единственным спасением для неё и графства.

Она ни за что не должна была его упустить.

— Всё, что хотел?

Усмешка, похожая не то на нервный смешок, не то на издёвку. Хранивший до этого молчание Димион отнял руку от её щеки и грубо схватил за нежный подбородок.

— И как далеко, по-твоему, я хотел зайти с Перией?

Неумелая провокация обернулась против самой Арте.

В смотрящих на неё светло-зелёных глазах пылал огонь. Как назло, даже небо за его спиной окрасилось в багровые тона, отчего казалось, будто Арте вот-вот поглотит огромное пламя.

— Если я скажу, что хотел до самого рассвета сплетаться с ней, как дикий зверь, у тебя хватит смелости раздеться догола и кувыркаться со мной в постели?

Арте непроизвольно закусила губу. Она была к этому готова. Да, и её тело, и душа будут втоптаны в грязь, но она сможет это вынести.

Ведь она уже зажимала Димиона между своими бёдрами во сне. Одно лишь воспоминание об этом странном сне бросало её в жар, но в то же время придавало непонятной смелости и подстёгивало действовать.

— Хватит.

Она произнесла это чётко и с нажимом, на что Димион фыркнул. В этом смешке читались и крайняя степень изумления, и полное недоверие к искренности Арте.

— Правда хватит. Если хотите, могу раздеться прямо зде…

— Раздевайся, раз так.

Ответ прозвучал прежде, чем она успела договорить. От такой неожиданности Арте на мгновение оцепенела.

И взгляд, и слова обдавали льдом.

За долю секунды в голове пронеслось множество мыслей. Она специально выбрала безлюдное место, так что никто посторонний не увидел бы её обнажённое тело.

Но это не уменьшало того стыда, который ей пришлось бы испытать, раздеваясь на улице.

— Что? Как дошло до дела — струсила?

Почему он так легко её провоцировал? Димион не брал её за руки, как это делала она, и не упоминал Перию, но ему хватило одного короткого вопроса, чтобы в Арте всколыхнулась волна возмущения.

Крепко прикусив губу, Арте потянула правую руку к ключицам — туда, где начинались пуговицы блузки.

Она нащупала маленькую круглую пуговку, но, как ни старалась, расстегнуть её не получалось.

Свирепо смотревшая на Димиона Арте в замешательстве опустила взгляд.

— …!

С лёгким раздражением посмотрев вниз, она увидела, как сильно дрожат её руки.

Арте даже не осознавала, что дрожит, и уж тем более — что так сильно, поэтому пришла в ещё большее смятение.

Она пыталась успокоиться и унять дрожь, но руки её совершенно не слушались.

Так не пойдёт. Она должна показать Димиону свою решимость, а проявив слабость, ни за что его не убедит.

В конце концов Арте подняла и левую руку. Она намеревалась снять блузку во что бы то ни стало, даже если для этого придётся задействовать обе руки.

— Хватит.

Но Димион остановил её.

Его лицо стало ещё ледянее, чем секунду назад. Хотя он сам велел ей раздеться, сейчас он выглядел разозлённым из-за того, что Арте не отступила и действительно попыталась это сделать.

Это было просто абсурдно. Она совершенно не могла понять, что у него на уме.

Но сейчас было не время разбираться в эмоциях Димиона. Раз уж он её остановил, то подобной решимостью его больше не пронять.

— То, о чём я сказала раньше, — это всё, чего я хочу. Клянусь, мне больше ничего не нужно. Лишь бы Питер благополучно вернулся домой и мы освободились от этих чёртовых долгов. И деньги, которые я у вас прошу, — это не подачка. Я всё верну.

— И как же леди собирается это сделать?

С губ Димиона сорвался безрадостный смешок. Он фыркнул куда более пренебрежительно, чем когда Арте заявила, что готова с ним кувыркаться.

— Картинами. Я скрываю свою личность и продаю картины под псевдонимом. На заработанные деньги я уже выплачивала долги графства…

— Рисуешь?

Она даже не успела объяснить, как давно этим занимается, насколько она талантлива и сколько денег уже заработала.

Как только Арте упомянула про картины, Димион, словно одержимый, схватил её за обе руки.

— Я спрашиваю: ты рисуешь?

— …Да. Рисую.

Это был не тот ответ, из-за которого стоило так терять самообладание. В их мире увлечение живописью среди благородных леди не считалось какой-то невидалью.

А.

Оцепеневшая от такой резкой перемены Арте вскоре поняла причину.

— Леди Датон тоже рисовала?

И снова молчание заменило ответ. Всё было ясно и без слов. Его взгляда, в котором плескалось больше эмоций, чем когда-либо, было более чем достаточно.

— Если хотите, я могу рисовать в точности как она. Я не раз делала копии.

У неё не было времени удивляться тому, что Перия тоже увлекалась живописью. Нужно было поскорее наложить её образ на себя.

Понимая, что нужно дожать его, Арте тут же упала на колени. Она даже не колебалась, хотя знала, что перепачкает платье в траве.

— Умоляю вас, ваша светлость. Я сделаю всё, что пожелаете. И как только скажете, что я вам больше не нужна, я тут же без сожалений исчезну. Так что прошу вас, заключите со мной контракт.

Арте с отчаянием посмотрела на Димиона. Ей нужно было во что бы то ни стало достучаться до него своей искренностью.

Димион молча смотрел на неё сверху вниз. Буря в его глазах постепенно утихала.

Арте не понимала, было ли это спокойствие предвестником полного краха или шансом на спасение. Она лишь безостановочно молилась, чтобы Димион согласился на её условия.

— Жди до рассвета. Это и будет моим ответом.

Оставив эту туманную оговорку, Димион отвернулся. Он не помог сидящей на земле Арте подняться и даже не оглянулся на неё.

— …

Оставшись в одиночестве, Арте ещё долго сидела в оцепенении. Когда она, пошатываясь, поднялась и вернулась в особняк, на улице уже опустились сумерки и стемнело.

Испуганная Лиза расспрашивала о случившемся, Марта и остальные горничные тоже хлопотали вокруг неё, но за всю долгую ночь Арте не проронила ни слова.

Она лишь не смыкала глаз, всё ожидая и ожидая, когда взойдёт солнце.

— Мисс!

Когда наконец начало светать, взбудораженная Марта забарабанила в дверь. Арте, сидевшая на полу, прислонившись к стене под окном, тут же вскочила на ноги.

— Молодой господин Питер…

Её сердце рухнуло при виде рыдающей в голос Марты, которая не могла связать и двух слов, но то, что она услышала затем, заставило её выдохнуть с облегчением.

Питера отпустили.

Именно так, как Арте и просила у Димиона.