Контент удален!

— Ох…

До смерти испугалась не только Арте.

Даже мадам, которая долго вращалась в высшем обществе и, должно быть, повидала всякое, прикрыла рот рукой, не в силах скрыть растерянности.

Гардеробная считалась сугубо женским пространством.

Особенно в такие моменты, когда платья выбирали, примеряли и подгоняли по фигуре, вход мужчинам был строго воспрещён.

Мужчинам сюда входа не было, разве что муж приходил посмотреть на жену, да и подобное случалось лишь между супругами, состоящими в весьма близких и пылких отношениях.

А Димион вошёл сюда, хотя они с Арте даже не состояли в браке. То, что сейчас происходило, было в прямом смысле слова неслыханной дерзостью.

Казалось бы, совместного проживания и общей спальни с лихвой хватило для потрясений на сегодняшний день.

Но Димион продолжал шокировать Арте совершенно немыслимыми выходками.

Теперь даже рассуждать о неписаных правилах и здравом смысле казалось непозволительной роскошью.

Слегка приоткрыв рот, Арте смотрела на Димиона.

Видимо, он только что смыл дорожную пыль после многодневной поездки — его волосы были слегка влажными.

Сейчас он выглядел куда более расслабленным, нежели обычно, когда безупречная выправка с первого взгляда выдавала в нём офицера.

Не до конца высохшие волосы были небрежно зачёсаны назад, наполовину закрывая лоб, а на свободно надетой белой рубашке расстёгнуты верхние пуговицы, приоткрывая грудь. Рукава были закатаны, обнажая руки ниже локтей с чётко проступающим рельефом мышц.

Он был лишь немного расслаблен, в его виде не было ничего неопрятного, и всё же от него исходила до странности чувственная аура.

Доказательством тому служили несколько сотрудниц салона «Таира», низко опустивших головы, чтобы скрыть ярко-красные лица.

Мужчина, одним своим присутствием изменивший атмосферу в гардеробной, своей характерной благородной походкой подошёл к Арте вплотную.

Когда он подошёл сзади, Арте поспешно отвернулась. Она уставилась прямо перед собой в зеркало, как мгновением ранее, всем своим видом показывая, что даже не смотрела на него.

Ей казалось, что встречаться взглядом с Димионом сейчас ни в коем случае нельзя. Стоило ей ощутить эту его непривычную ауру, как в голове зазвенел сигнал тревоги.

О чём именно он предупреждал, оставалось неясным. То ли о том, что нужно быть начеку, ведь необычно расслабленный Димион мог выкинуть очередной непредсказуемый номер, то ли о том, что она и сама рискует стать похожей на тех раскрасневшихся женщин за её спиной.

И то, и другое было одинаково опасно.

— Кажется, платье велико.

Его тихий голос нарушил тишину гардеробной, которая, казалось, не прервётся уже никогда.

— У леди от природы очень тонкая талия. Поскольку сейчас мы примеряем готовые образцы, чтобы оценить дизайн, мы сосредоточились на цвете и силуэте, а не на размере.

Слова Димиона послужили сигналом, после которого речь Таиры хлынула бурным потоком.

Боясь, что чем-то вызвала его недовольство, мадам продолжала сыпать объяснениями, до которых Димиону не было никакого дела.

То о том, что они спешно привезли из салона всевозможные образцы, чтобы, как и было заказано, сшить всё — от вечерних платьев до юбок. То о том, что ткань надетого сейчас на Арте платья — высочайшего качества.

Она дошла даже до того, что принялась расхваливать саму Арте, заявляя, что её фигура — самая красивая среди всех дам и юных леди, которых мадам доводилось видеть.

Всё это стало следствием её глубокого заблуждения: мадам решила, что раз герцог вломился даже в гардеробную, значит, он по уши влюблён в Арте.

И это при том, что она вряд ли могла забыть слова Арте, которая только что решительно провела черту.

Видимо, поступкам Димиона мадам придавала больше веса, чем категоричным заявлениям Арте.

— Мадам.

— Да, ваша светлость.

— Помолчи.

Всего от пары слов в гардеробной воцарилась тишина.

Арте впервые видела, чтобы он выражался настолько прямо.

Арте, до этого опустившая глаза и избегавшая его взгляда, удивлённо вскинула голову.

В зеркале прямо перед собой она увидела отражение Димиона.

Видимо, болтовня Таиры и впрямь сильно его раздражала, раз он слегка нахмурился. Мужчина, похожий на написанную самим богом картину, оставался великолепен, даже когда его лицо искажала лёгкая гримаса.

Когда вокруг стихло, его взгляд принялся всерьёз изучать Арте.

Скользнув по шее, обнажённой из-за переброшенных вперёд волнистых серебристых волос, его взгляд прочертил линию до плеч, а затем очень медленно спустился вдоль прямой спины.

Взгляд, казавшийся сухим и отстранённым, пока скользил по плечам, изменил температуру в тот миг, когда коснулся спины.

Казалось, он раздевал её одними глазами. Один крючок на самом верху, затем ещё один, чуть ниже.

Хотя Арте собственными глазами видела, что его руки её не касаются, ей чудилось, будто под этим взглядом платье начинает расстёгиваться и спадать.

Не выдержав, Арте вполоборота отвернулась и опустила взгляд.

Она просто не могла продолжать подглядывать за ним в зеркало. Этот горячий взгляд в одно мгновение воскресил сны, о которых она успела забыть.

Будь это незнакомый, никогда прежде не испытанный жар, она могла бы спокойно выдержать его взгляд, но Арте уже знала эту температуру.

Она пугающе ярко помнила, куда смотрели такие же глаза во снах, и какие места на её теле вылизывал и посасывал язык — такой же горячий, а может, и горячее этого взгляда.

Пожалуйста. Давай подумаем о чём-нибудь другом. Арте, прошу тебя.

Она мысленно взывала к себе по имени, пытаясь забыть сны, но всё было тщетно.

Всплывшие в памяти образы не желали уходить. Они лишь пробуждали в теле ощущения, впечатавшиеся в него за долгое время.

Зажмуриться тоже не помогло. Как только зрение отключилось, остальные чувства лишь обострились до предела.

Например, его запах, который она раньше не замечала, отвлекшись на подглядывание, или тяжёлое присутствие за спиной.

В голову хлынули фантазии, такие же естественные, как во сне. Невидимые руки, которые в реальности были лишь его взглядом, превратились в настоящие руки Димиона и коснулись её спины.

Под его прикосновением тюль цвета слоновой кости, закрывавший плечи, сполз, обнажив розовое атласное платье, едва прикрывавшее ложбинку на груди.

Даже в этой фантазии, захватившей её прежде, чем она успела воспротивиться, руки Димиона были горячими.

Он протянул правую руку и погладил обнажённое правое плечо Арте. Мягко проведя ладонью точно так же, как до этого скользил взгляд, он нежно провёл кончиками пальцев вниз по её спине.

Его пальцы замерли, едва касаясь фиолетового пояса на талии. Но лишь на мгновение. Два пальца принялись дразняще щекотать её спину.

Словно ноги альпиниста, взбирающегося по скале, они уверенно вышагивали по её спине. Медленно переваливали через бугорки лопаток, легко постукивали по ложбинке между ними и скользили вверх.

Воображаемые прикосновения были такими же вязкими, как его реальный взгляд. Они долго мучили её плечи и спину.

Фантазия, вышедшая из-под контроля, на этом не остановилась.

Горячие руки вскоре сменились горячими губами. Знакомое по снам ощущение коснулось мягкой обнажённой кожи.

Поцелуи, начавшиеся на тонкой белой шее, спускались всё ниже и ниже.

Мягкий жар замер ровно на границе голой кожи и платья. В тот миг, когда воображаемый Димион осознал, что атласная ткань преграждает путь его губам, им овладело нетерпение.

Он рывком сорвал застёжку. В одно мгновение платье было испорчено. Если бы не пояс, завязанный, чтобы подчеркнуть тонкую талию, оно бы потеряло форму и жалко повисло.

Словно недовольный поясом, который так преданно выполнял свою задачу, Димион потянулся к её талии.

В его движениях чувствовалась решимость сорвать этот пояс, даже если придётся разорвать его в клочья.

Воображаемые руки легли на талию Арте. И в этот же миг в реальности настоящие руки Димиона тоже коснулись её.

Перепутать эти ощущения было невозможно. Выжженные в памяти снами прикосновения казались пугающе правдоподобными, но не шли ни в какое сравнение с теплом реальности.

Поняв, что её талии коснулись настоящие руки, Арте вздрогнула и широко распахнула глаза.

— …!

— …

Димион больше не смотрел Арте в спину. Вместо того чтобы раздевать её глазами, он прямо встретился с ней взглядом через зеркало.

В его глазах по-прежнему пылал жар. Она только было задалась вопросом о причине, но стоило ей увидеть своё отражение, как её глаза в панике забегали.

Эротическая фантазия оставила след. По всему её лицу разлился густой румянец, явно выдававший возбуждение.

Глаза Арте заметались от нахлынувшего стыда, но вскоре она заметила, что гардеробная изменилась с тех пор, как она закрыла глаза.

Они были совершенно одни.

Кроме Димиона и Арте, все остальные покинули комнату.