Контент удален!

— Нет…!

Со Рин сама не поняла, как выронила приставленный к запястью осколок стекла, инстинктивно потянувшись за падающим пультом.

Время, само это мгновение, казалось, остановилось. Дыхание перехватило так, что заломило в груди.

У неё даже не было времени подумать, что именно сейчас нажал Со До и что это значило, — голова просто опустела.

Если эта кнопка активировала бомбу, значит, прямо сейчас в том доме…

— Нет, нет! Нет…!

Из груди Со Рин вырвался отчаянный крик. Её тело само развернулось в сторону дома. Туда, где за пеленой тумана скрывалось старое здание, в котором они вдвоем отдыхали, прижавшись друг к другу.

Всё внимание Со Рин устремилось туда. В страхе, что сейчас раздастся взрыв, этот ужасающий грохот. В ожидании собственного конца — конца той, кто, пытаясь спасти его, в итоге подтолкнула к смерти.

Однако никаких звуков не последовало.

Секунда, две, три… Тишина.

Лишь мерный стук дождевых капель, скатывающихся с листьев и падающих на дорогу, нарушал тишину в тумане. Взрыва не было.

Со Рин медленно повернулась к Со До. Он по-прежнему улыбался. Теперь в его руке был не кусок пластика, а окровавленный осколок стекла.

— Надо же, умудрилась порезать кожу такой ерундой.

В его тоне сквозил упрек, словно кто-то испортил его любимую вещь.

— Это кнопка отмены.

Со До бросил осколок себе под ноги и с хрустом растер его подошвой. Затем пожал плечами и лучезарно улыбнулся.

— А не активации.

Со До сделал еще один шаг к Со Рин. И мягко взял её за запястье.

— Я сделал так, как ты просила. Так что теперь твоя очередь сдержать обещание.

«Возвращайся ко мне». Эти слова, небрежно брошенные Со До, не дошли до сознания Со Рин.

Только сейчас она поняла, что с её телом что-то не так. Крови из запястья вытекло гораздо больше, чем она думала. Ей казалось, что ради угрозы она сделала лишь неглубокий порез, но из-за напряжения, видимо, не рассчитала силу. Нет, возможно, причина крылась в чем-то большем.

Она была истощена. И физически, и морально. С того самого момента в особняке и до этой секунды Со Рин не знала покоя. Всё начиналось смертью и заканчивалось смертью. Тяжесть всего пережитого разом обрушилась на неё.

Обильная кровопотеря тоже сыграла свою роль, но главным было полное изнеможение. Тело, у которого больше не осталось причин бороться, наконец сдалось.

Колени Со Рин подогнулись. Мир накренился. Затянутое туманом небо поплыло перед глазами. Падая, она в последний раз увидела лицо Со До. Увидела, как он протягивает к ней руки. Но прежде чем он успел поймать её, сознание Со Рин окончательно погрузилось во тьму.

— Со Рин. Теперь всё хорошо.

Голос Со До доносился словно издалека. Глухо и неразборчиво, будто из-под воды.

— …даже ради… я не позволю этому ублюдку… легко…

Что? Со Рин попыталась сосредоточиться на его словах, но не смогла. Она просто поверила фразе «всё хорошо» и закрыла глаза.

Сколько прошло времени? Сквозь зыбкую пелену сознания Со Рин пыталась это понять.

У неё не было сил даже поднять веки, чувства притупились. Она понимала лишь то, что её тело погружено в мягкое сиденье.

Её плавно и ритмично покачивало. Запах автомобильной кожи, низкий гул двигателя, шум ветра за окном — всё это ощущалось как сквозь вату.

В воздухе витал знакомый, как фантом, аромат духов. Запах Со До. На запястье было что-то намотано. Судя по легкому давлению, это был бинт. Видимо, кто-то уже остановил кровь и перевязал рану. Боль чувствовалась где-то далеко и приглушенно. Наверное, ей вкололи обезболивающее.

Сознание снова ускользало. Но на этой тонкой, натянутой границе между сном и явью Со Рин отчетливо осознавала лишь одно.

За окном за ними следовала луна.

Как бы быстро ни мчалась машина, луна оставалась на том же месте, неотступно сопровождая их. Внезапно всплывшее детское воспоминание вызвало щемящее чувство грусти.

Каждый раз, когда их с Со До куда-то увозили по ночам, луна всегда следовала за ними. И тогда Со До тоже говорил ей: «Всё хорошо. Луна приглядывает за нами. Тебе не нужно бояться».

— Со Рин. Ты хочешь снова вернуться к этому ублюдку?

Почему именно твой голос до сих пор звучит так же?

Со Рин чувствовала этот лунный свет даже сквозь закрытые веки.

— …Нет.

Я больше никого не втяну в свою жизнь, — пообещала себе Со Рин.

С Ха Дже всё в порядке? Какое у него будет лицо, когда он очнется и поймет, что меня нет? Сможет ли он, как и собирался, найти этого председателя Чона?

Со Рин так и не смогла удержать эти мысли и снова провалилась в темноту.

* * *

Наркоз действовал с жестокой безотказностью.

Ха Дже в полной мере ощущал, как угасает его жизнь. Чувствительность в кончиках пальцев, саднящая боль в руке — всё это погрузилось во мрак. Это было жуткое ощущение, словно от него осталось только туловище, как у беспомощной личинки.

Даже если бы его сейчас резали ножом, он бы ничего не почувствовал, но сознание оставалось кристально ясным. Тело было мертво, а разум бодрствовал, заставляя в полной мере осознавать свою беспомощность.

Да.

Ему пришлось смотреть, как эта женщина, Ю Со Рин, открывает дверь и уходит. Пришлось чувствовать, как исчезает её запах, пока она удалялась, так и не обернувшись на его немой зов.

И напоследок он услышал это её «прости».

Не в силах пошевелить даже пальцем, Ха Дже запечатлел всё это в памяти. Он должен был встать, схватить её и спросить. Узнать, куда она идет и почему так поступает с ним.

Но между его волей и телом выросла непреодолимая стеклянная стена.

Блядь…

Его положение было настолько жалким, что у него вырвался сухой смешок. Зрение сузилось, и темное пятно на старом потолке расплылось. Ха Дже до последнего сопротивлялся забвению.

И тут он услышал шаги.

Медленные, тихие, но неумолимо приближающиеся. На краю поля зрения Ха Дже появились чьи-то ноги. Идеально выглаженные брюки, аккуратные туфли, белый воротничок рубашки. Ха Дже сразу понял, кому принадлежит этот силуэт.

Сон У. Точнее, Дерево.

Если уж решил сдохнуть, умирал бы тихо. Какого хера...

Он опустошенно усмехнулся.

Этот человек должен был быть мертв. Со Рин выстрелила в неё, а он сам сделал контрольный выстрел. Та, кто должна была быть трупом, сейчас стояла на своих двоих и смотрела на Ха Дже с явным презрением.

Сон У ничего не сказала. Вместо этого она поднесла к лицу Ха Дже какой-то предмет. Это был черный смартфон. На экране горел значок активного вызова. Сон У молча приложила телефон к уху наемника.

Из динамика полился звук.

[— Со Рин. Ты хочешь снова вернуться к этому ублюдку?]

Повисла недолгая пауза, а затем раздался голос Со Рин.

И в этот момент сердце Ха Дже, казалось, остановилось.

Её голос дрожал, но намерение было ясным. Со Рин говорила этому поехавшему ублюдку, что больше не хочет видеть Ха Дже.

В этот миг наемник почувствовал, как нечто более мощное, чем любой наркоз, пронзает его тело.

Сложно было назвать это чувство каким-то одним словом.

Для предательства это было слишком сладко. Это было ощущение того, как все расчеты и выводы, которые он выстраивал до сих пор, рушатся в одночасье.

Со Рин ушла.

Ха Дже стиснул зубы. Зная, что тело не подчинится, он всё равно приказал ему двигаться. Он силой проталкивал нервные импульсы сквозь парализованные мышцы и кожу.

Один раз, два — кончики пальцев мелко задрожали, а на третий раз палец дернулся.

Ха Дже изо всех сил вжал раненое плечо в пол. Вспышка невыносимой боли пронзила тело. Но эта боль разорвала пелену наркоза. В эту брешь Ха Дже и втиснул свое сознание.

Когда он, пошатываясь, поднялся на ноги, зрение всё еще плыло, но Ха Дже бросился на Сон У.

В долю секунды он схватил её за голову и с силой крутнул по диагонали. Отчетливо раздался хруст ломающихся шейных позвонков.

Сон У просто стояла и безвольно приняла на себя этот удар.

— Ха…

Курить хочется. Ха Дже отбросил со лба мокрые от пота волосы и с тем же презрением посмотрел на мертвое тело Сон У.

Но в этот момент…

Тело Сон У конвульсивно дернулось, и свернутая шея с резким рывком повернулась обратно. С хрустом кости встали на место, и Сон У, моргнув, открыла глаза.

— Ха. Да что здесь, блядь, происходит? — Голос Ха Дже сорвался на низкий, звериный рык.