Онлайн чтение книги Сахарин Saccharin
1 - 10

Мне было душно и злобно. А теперь я еще и возненавидела отца за то, что он довел ситуацию до такого.

Но в то же время мне было интересно, жив ли он. Я ненавидела себя за эту нерешительность, но что поделать? Папа есть папа.

Я перестала ковырять ковер. Отрицание реальности сменилось принятием, и меня накрыло необъяснимое чувство бессилия. И тут...

...Что за?

В поле моего зрения внезапно появилась рука. Очевидно, мужская. Крупная ладонь с отчетливо проступающими голубыми венами, казалось, предлагала рукопожатие.

Но я продолжала сидеть, уставившись в пол. Не потому, что хотела его проигнорировать, а потому, что, исчерпав все силы на истерику, я была буквально опустошена. Казалось, я выплакала сегодня все слезы, отмеренные мне на всю жизнь, и у меня совсем не осталось сил.

— Я не могу ждать вечно. Приходи в себя и вставай.

Вроде я не так уж долго просидела на полу, но, видимо, время для нас текло по-разному. Бросив взгляд на левое запястье, чтобы проверить время, мужчина предупреждающе произнес:

— Лучше поехать на фабрику, чем сдохнуть здесь.

Или он просто хладнокровный ублюдок.

— ...Разве изначально у меня не было выбора получше, но из-за того, что я вас послушала, меня теперь отправляют в ад?

— Что ж, может и так.

Мне хотелось заорать: «Что за херню ты несешь?!», но я сдержалась. Когда ты в безвыходной ситуации и тебе предлагают только худшие варианты, приходится выбирать наилучший из них. А если нужно — выбрать меньшее из зол, чтобы избежать худшего.

Судьба отца неизвестна, а меня сейчас куда-то силой увезут. То есть мне нужно было ухватиться хоть за какую-то, пусть даже гнилую, веревку.

Умирать здесь как собака я не собиралась. Поэтому, решив больше не медлить, я подняла голову.

— Заруби себе на носу: если будешь и дальше тянуть время и разозлишь Председателя, сдохнешь прямо здесь, и никакая фабрика не понадобится.

— ...Поняла.

— Я не хочу убирать за тобой труп, так что вставай быстрее.

— ...

— Быстрее.

Он снова протянул руку, жестом показывая, чтобы я взялась за нее и встала. Когда хаос в голове немного улегся, я наконец-то смогла осмотреться.

Женщина и мужчина, которые явно были с ним в одной команде, вышли. А значит, в гостиничном номере остались только я и Син Чхи У. В каком-то смысле это могло быть еще одним тревожным сигналом.

Я не стала брать его за руку. Специально кашлянув пару раз, я начала медленно подниматься сама.

Я не ранена, так что вполне могу встать без посторонней помощи. И, чтобы не давать ему лишнего повода, лучше вообще к нему не прикасаться.

М-м...

Опираясь ладонями о ковер и напрягая мышцы, я выпрямилась. Игнорируя протянутую ко мне руку мужчины, я встала в полный рост.

Затем специально стала яростно тереть левое ухо левой рукой. Чтобы показать ему, как мерзко и противно мне было, когда он облизал мое ухо.

Однако, видимо, я слишком долго просидела на коленях. Ноги сильно свело, и я их не чувствовала. Впрочем, это неудивительно, ведь я впервые в жизни перед кем-то стояла на коленях.

Удержать равновесие было трудно. Словно от ортостатической гипотензии, у меня закружилась голова, и...

— ...Ах!

Внезапно ноги подкосились. Меня сильно повело в сторону. Лишь благодаря тому, что начальник Син быстро схватил меня за руку, я не рухнула на пол.

— Соберись.

— ...Собралась уже, я... в порядке.

Спасибо, конечно, что не дал упасть, но это разные вещи. Я раздраженно дернула плечом, давая понять, чтобы он отпустил мою руку. Он усмехнулся, глядя, как я всем телом демонстрирую свою неприязнь, и отпустил меня. Но тут...

— Ах...! Вы что творите?

— Выбрось из головы мысли о побеге.

— Я и не собиралась, отпустите!

— Если тебе это не нравится, придется садиться в машину с ошейником.

— Эй, отпусти... Отпусти, говорю.

Большая рука мужчины привычным движением перехватила мое запястье. Щелк — и на моих руках снова застегнулись наручники.

Я изо всех сил попыталась вырвать руки, но это было бесполезно. Да, я прекрасно понимаю, что меня держат в заложниках, угрожают и вот-вот куда-то продадут.

Если я попытаюсь сбежать, у Син Чхи У будут проблемы. Поэтому я понимаю его желание связать меня, но, честно говоря, я только на словах такая смелая — ни сил, ни мыслей о побеге у меня не было.

Но мой противник — человек, который без колебаний таранит машину с человеком внутри. Если подумать, даже без приказа Председателя он вполне может навредить мне, если что-то пойдет не так. Сделать что-то похуже того, что он облизывал мое ухо.

— Я буду вести себя тихо, снимите наручники. Они жмут и мне больно.

— И я должен этому поверить?

— Я правда никуда не сбегу. Клянусь.

— Тогда пойдем так? По-дружески?

Рука мужчины, державшая мое запястье, скользнула ниже наручников. Длинные, крупные пальцы переплелись с пальцами моей правой руки. Он взял меня за руку.

— ...Для меня это всяко лучше наручников.

— Да неужели?

— Да.

— Или ты просто хотела подержаться за мою руку?

— Вот еще.

— Но если мы будем вот так мило стоять, что подумает Председатель?

Мы не переплетали пальцы в замок, это было просто легкое прикосновение ладонь к ладони. Как ни посмотри, это явно не было жестом с каким-то скрытым смыслом. Син Чхи У заговорил со своей фирменной наглой ухмылкой.

— У меня тоже есть свои принципы и вкусы.

— И какие же у вас принципы и вкусы?

Как только я это произнесла, Син Чхи У сделал вид, что вытирает губы. Ах, значит, ему тоже было противно и мерзко лизать мое ухо.

— Мне тоже было противно!

— И что, мне облизать тебя еще раз, чтобы ты заткнулась?

Пока он говорил это, игриво усмехаясь, за дверью послышались чьи-то шаги. Испугавшись, что нас могут услышать, я инстинктивно понизила голос.

— Замолчите...! А вдруг кто-нибудь услышит...

— Облизать так, чтобы все услышали?

— Ах ты... бля...

Ладно, я понимаю, что он специально вел себя так вульгарно, чтобы дать мне подсказку. Но, несмотря на свои грязные словечки, он первым отпустил мою руку. И сделал это так резко, что это граничило с хамством.

— Скажи спасибо, что вообще жива осталась.

— Так зачем вы мне помогаете... зачем?

— Подарок на день рождения.

Да что он несет. Мог бы ответить нормально. Тогда бы и я знала, как себя с ним вести, а из-за его неоднозначных ответов я не знала, могу ли ему доверять.

— Хватит нести этот бред.

— Я помог тебе, потому что ты красивая. Так больше нравится?

— Пожалуйста, перестаньте уходить от ответа. Что сейчас... я правда сойду с ума.

— Заткнуться сейчас нужно тебе, Со Ван Ый.

Чхи У слегка нахмурился и подал мне знак глазами. Раз он так резко требует тишины... может, в этом номере помимо камер есть еще и прослушка?

Поэтому я решила послушаться и замолчать. Надеюсь, я не сболтнула ничего лишнего?

И всё же, надо уметь так язвить одними словами. Впрочем, каких манер можно ожидать от человека, похожего на бандита?

Я злилась и мысленно осыпала его самыми страшными проклятиями, когда он потянул меня за цепь наручников. К выходу, давая понять, что пора идти.

— ...

Выйдя наконец из номера, я оказалась перед лифтом. Он шагал так широко, что мне приходилось идти почти вприпрыжку, так что со стороны казалось, будто он меня тащит. И даже сейчас, ожидая лифт, я стояла на полшага позади него.

Стоя немного наискосок, я слегка подняла голову и стала разглядывать его затылок. А ведь в этом коридоре мы сейчас совершенно одни.

Если бы я могла нормально пользоваться руками и взять что-то тяжелое, я бы ударила его по голове. Может, в коридоре есть огнетушитель? Я начала озираться по сторонам, думая о том, почему эта мысль не пришла мне в голову раньше.

Надо как-то сбежать и добраться до полиции. Рассказать, что в брюхе плюшевого медведя нашли наркотики, и что из-за этого меня похитили и держали в заложниках. Что мой отец и председатель торговой компании «Пхёнджэ» замешаны в этом деле, и попросить их провести расследование.

И вот, когда я твердо решила, что попытаюсь сбежать, как только мы спустимся на парковку или на первый этаж...

— В полицию заявлять бесполезно.

— Не понимаю, о чем вы?

— Кажется, я всё правильно прочитал. Ты и вправду собиралась пойти в полицию?

— ...Нет, вовсе нет.

— Какая бесстрашная.

Стоящий рядом мужчина искоса взглянул на меня сверху вниз и тяжело вздохнул. В его взгляде читалось презрение к моей вере в полицию. То есть, полиция тоже с ними заодно.