Онлайн чтение книги Сахарин Saccharin
1 - 7

— Когда Председатель умрет, в компании начнется настоящий хаос. Сама знаешь, детей у него нет... поэтому внутри всё сильно запуталось.

Так как папа долгое время был приближенным Председателя, я тоже краем уха слышала немало. Председатель был не так уж стар и всегда следил за здоровьем, регулярно занимаясь спортом. Он и сам, должно быть, рассчитывал еще долго стоять у руля, так что внезапная болезнь наверняка застала его врасплох. Говорили, что он не то что не укрепил позиции преемника, а даже не успел его назначить.

Естественно, в преддверии его смерти в компании не могла не начаться грызня за власть. По словам отца, внутри образовалось несколько фракций, и все были заняты тем, что перебегали из одной в другую. И что же такого натворил отец в ситуации, когда нужно было сидеть тише воды, ниже травы?

Судя по всему, он решил переметнуться к новой власти и предать Председателя Пхёна. Иначе чем еще объяснить мое похищение и это гнетущее чувство угрозы жизни?

Поэтому я была уверена: дерзкий план отца провалился, и расплачиваться за это придется нам обоим.

Смирно сидя на диване, я просчитывала в голове все возможные варианты развития событий. Я уже знала, что отвечу, когда Председатель спросит о местонахождении отца, но тщательно подбирала слова, чтобы всё прозвучало максимально вежливо и почтительно.

— Кстати, Ван Ый. Ты совсем не удивилась, увидев меня в таком виде. Наверное, папа рассказал тебе о моей болезни...

— А, это.

— То, что я смертельно болен, было тайной. У директора Со длинный язык.

— ...Нет, Председатель, дело не в этом.

— Похоже, вы с отцом, наша Ван Ый, очень близки. А? Я прав?

— Господин Председатель...

Во рту пересохло. С одной стороны, казалось, что я сама сболтнула лишнего, но с другой — противник явно цеплялся за мои слова в надежде за что-то зацепиться.

Если умудренный опытом человек целенаправленно ведет допрос под видом непринужденной беседы, я была обречена на поражение. Может, лучше вообще держать рот на замке? В этот момент я вспомнила слова, которые незадолго до этого прошептал мне Син Чхи У.

— Просто на всё отвечай, что не в курсе.

Да, лучше помалкивать. Если я начну мудрить и пытаться отвечать на вопросы, то могу угодить в ловушку. Сделать вид, что ничего не знаешь, и просто плакать — это, в каком-то смысле, лучший способ откреститься от всего. Значит, я поступлю так, как велел Син Чхи У. Тогда он решит, что я послушалась его совета.

С этого момента на все вопросы Председателя я упрямо отвечала, что ничего не знаю. И чтобы подыграть Син Чхи У, и, самое главное, чтобы спасти себя.

— Ах да, Ван Ый. Разве директор Со не говорил тебе? Мол, собираюсь предать Пхён Джэ Хо и подкинуть ему свинью, так что давай собирай вещи, сбежим вместе.

— Председатель, я правда ничего не знаю. Я не понимаю, что вообще происходит... Я... Нет... мне правда сейчас очень страшно...

Я отчаянно замахала руками и замотала головой, всем видом показывая, что это не так. То, что у меня дрожали колени и мне было трудно даже стоять, было правдой, но я всё же немного преувеличила свой страх перед гневом Председателя.

— Ты правда ничего не знала?

— Да, не знала. Откуда мне знать? Я же просто студентка, учусь в магистратуре... По правде говоря, я сейчас даже не понимаю, о чем вы говорите, Председатель... мне так страшно от всего этого...

— И чего же ты так испугалась?

— Простите.

Председатель тоже, похоже, не верил, что я обладаю какой-то решающей информацией об исчезновении отца. Но как заложница для поимки папы я была ценной фигурой. К тому же, если потрясти меня как следует, может, и выпадет какая-нибудь зацепка, поэтому они продолжали на меня давить.

— Ван Ый, дяде что-то дышать тяжело.

— ...

— Син... Кха-кха, начальник Син.

Видимо, из-за слабого здоровья он не мог долго продолжать в том же духе. Поняв, что лично допрашивать меня ему уже тяжело, он передал эстафету Син Чхи У и отстранился.

То, что за дело взялся начальник Син, было для меня либо удачей, либо означало, что я окончательно угодила в ловушку. Оставалось только ждать и смотреть, как он себя поведет.

— Госпожа Со Ван Ый, я задам вам несколько вопросов от имени Председателя.

Поймав взгляд Председателя, начальник Син, стоявший позади инвалидной коляски, сделал шаг вперед. Затем он достал что-то из внутреннего кармана и положил на журнальный столик. Это был папин паспорт, который я в спешке захватила из дома.

— Госпожа Со Ван Ый. Просто скажите, куда направился директор Со Гё Ён.

— Я правда не знаю. Я не вру, я действительно не знаю, поэтому так и говорю.

Я снова замахала руками, доказывая свою невиновность, и еще раз посмотрела на журнальный столик. И тут я поняла: брендовых часов, которые я нацепила на обе руки, как гирлянды, множества колец, которые были на каждом пальце... и моего паспорта не было.

На столик демонстративно бросили только папин паспорт. Неужели он спрятал мои вещи, чтобы меня не впутывали? И если я поверю, что он на моей стороне, можно ли сказать, что папа хотел сбежать один, бросив меня?

Но как только я бы это произнесла, Син Чхи У мог бы внезапно достать мой спрятанный паспорт. И если бы он сказал Председателю, что Со Ван Ый прямо сейчас врет, для меня бы всё кончилось.

Что делать? Я не знала, как себя защитить. Я не могла верить никому, кроме себя.

После минутного колебания я решила рискнуть. Если Син Чхи У действительно тайный сообщник отца, то для начала я встану на его сторону. А если потом запахнет жареным, я просто сдам его Председателю. Только так я смогу выжить.

— Куда направился ваш отец?

— Не знаю. Я правда не знаю...

— Пунктом назначения в навигаторе вашей машины был аэропорт Инчхон.

— Это... нет, я просто получила от папы звонок с просьбой привезти ему паспорт.

— И вы не собирались лететь с ним?

— Папа мне ничего не объяснил! Просто велел привезти паспорт в аэропорт...

— Это правда?

— Да, чистая правда. Я думала, папа улетает в заграничную командировку и забыл паспорт, но, судя по всему, он просто хотел сбежать и бросить меня... Хнык...

Сколько бы Син Чхи У ни спрашивал, мой ответ оставался неизменным: я получила звонок, поехала в аэропорт с папиным паспортом, по дороге из-за них попала в аварию и теперь нахожусь здесь в заложниках. И что, наоборот, это папа предал меня.

То, что папа ждет меня на долгосрочной парковке и предложил улететь за границу вместе, я, естественно, скрыла. Как и то, что он велел мне взять свой паспорт. Следуя тонкому намеку начальника Сина, я просто свалила всё на отца и упрямо твердила, что ничего не знаю.

— Значит, мы должны поверить, что директор Со собирался сбежать за границу, бросив собственную дочь?

— От этого я и сама сейчас сойду с ума, Председатель. Боюсь, что папа действительно меня бросил.

Поскольку одни и те же вопросы и ответы повторялись по кругу, Председатель поднял правую руку, приказывая остановиться. Должно быть, его терпение тоже лопнуло.

Но то, что Председатель снова взял инициативу на себя, было для меня невыгодно. Поэтому с этого момента я начала плакать. Мне было противно вызывать жалость слезами, но сейчас я была не в том положении, чтобы перебирать методы.

— Ван Ый, посмотри дяде прямо в глаза и ответь. Это действительно всё? Ты правда не знаешь, куда направился твой отец?

— Да, это правда. Я клянусь своей жизнью.

— Твоя жизнь ничего не стоит, девочка, так что мне она без надобности.

Лицо Председателя, который с улыбкой рассуждал о ценности моей жизни, было настолько добродушным, что становилось еще страшнее. Он ничем не отличался от торговца на рынке, оценивающего качество товара. Из-за этого я начала бояться, что мой обман в итоге обернется против меня.

Когда мне стало по-настоящему страшно, я уже не притворялась — слезы покатились сами собой. Но начав врать, я уже не могла отступить. И вот, когда я, съежившись от страха, как попугай повторяла «нет» и доказывала свою невиновность...

— Впрочем... Со Гё Ён никогда не был таким уж расчетливым... Хотя, с другой стороны, иногда он проявлял дотошность... Дайте-ка подумать, стал бы он рассказывать всё дочери?

— ...Председатель. Пожалуйста...

— Хорошо... раз ты так настаиваешь... конечно, я должен поверить словам нашей Ван Ый.

— Спасибо, огромное вам спасибо...

Раз я упрямо всё отрицала до самого конца, Председатель, видимо, решил сдаться. С тяжелым вздохом он пару раз покачал головой и произнес слова, которые я так хотела услышать.

В этот момент у меня появилась надежда. Возможно, я всё-таки смогу вернуться домой.

— Но знаешь, Ван Ый... Почему ты ни разу не попросила пощадить твоего отца, а?

Председатель посмотрел на меня ледяным взглядом, от которого всё внутри оборвалось. Наверное, это и значит «лишиться дара речи». И вправду, с точки зрения Председателя... было бы естественнее, если бы я в первую очередь умоляла сохранить жизнь отцу.

— И какой толк растить этих детей. Как только их собственная жизнь повисает на волоске, они забывают и о родителях, и обо всем на свете. А? Даже наша хорошая девочка Ван Ый так поступает.

Неужели он догадался, что мы с Син Чхи У в сговоре? Или уже раскусил мою ложь?

Взгляд Председателя, с усмешкой называющего меня бессердечной дочерью, был на удивление острым. Почувствовав укол совести, я отвела глаза в сторону.

Мне было безумно жаль отца, но выбора не было. Пусть даже для папы я теперь стану предательницей, я хотела жить.

Честно говоря, даже если бы начальник Син не дал мне ту подсказку, я бы в первую очередь думала о спасении собственной шкуры. Не знаю, что там стряслось у папы, но умирать здесь мне не хотелось.

Конечно, это не значит, что я не переживала за отца. Но его здесь нет, а мне угрожают, поэтому совершенно естественно, что я склонялась к тому, чтобы выжить хотя бы самой.